Глубже, чем море

Дин уехал. Хлопнула дверь палаты, стихли шаги в коридоре, обострённый слух уловил удаляющийся рокот двигателя Импалы. Кастиэль остался наедине с Адом. Чаще всего мучил его Люцифер. Сперва — разговорами, затем и видениями. Кас вспоминал Клетку, словно побывал в ней сам, словно его, а не Сэма Винчестера, рвали на куски ослеплённые яростью архангелы. Дни и ночи сливались в одно бесконечное, мучительное марево тоски, страха и вины. Дин уехал. Кас знал, что заслужил это, а может, и что похуже. Он думал, Дин будет зол, обижен, наверняка попробует ударить или даже убить, но к разочарованию с примесью невыносимой горечи оказался не готов. Дин ясно дал понять: Кас больше не был ему другом.

***

Сперва он бился из последних сил, пытаясь держаться на плаву. Дни, недели или столетия — время потеряло всякий смысл, и Кас перестал вести ему счёт. Поэтому не знал, как скоро сдался и лишь изредка всплывал на поверхность, чтобы сделать пару жадных глотков реальности: ровный прямоугольник потолка, желтоватые стены с квадратом яркого света, разрубленного полосами тени от решётки на окне, запах антисептика и голоса в коридоре. Всё это было не важно. Прошлое, настоящее и будущее казались абстрактными, нереальными. Не такими реальными, как боль, огонь и крики в ушах. Кас не знал, когда она начала приходить. Иногда он вырывался из тощи видений и оглядывал реальность, зыбкую, как мираж над нагретым песком, и видел её. Она сидела на стуле рядом с кроватью. В ушах — наушники, в руках — журнал. Она хмурила брови и недоверчиво хмыкала, переворачивая страницу, а Кас смотрел на её лицо и пытался понять, что демон здесь делает. Как-то раз он задержался на поверхности чуть дольше обычного и успел спросить: — Зачем пришла? Вопрос дался с трудом: горло пересохло, губы растрескались, а тело сосуда пылало. Кас хотел бы что-то сделать с этим, но сил не было вовсе. Мэг же встрепенулась, отложила журнал и сняла наушники. Кас видел её лицо, её настоящее лицо, и в который раз поразился уродливости демонских морд. Раз Ад так меняет людей, то может ли он изменить и ангела? — Добро пожаловать назад, — фыркнула она и подошла к изголовью. Маленькая прохладная ладонь легла на лоб. Уродливое лицо скривилось. — Да ты весь горишь. Он хотел что-то сказать, но забыл слова. Реальность всколыхнулась и пошла рябью. Сознание вновь скользнуло во тьму, и последним, о чём он успел подумать, было то, как приятно ощущалось прикосновение руки к пылающей коже. Словно глоток воды в жаркий летний день, когда долго-долго идёшь по полю среди золотой ржи, а солнце нещадно бичует лучами лицо, шею и плечи...

***

Понедельник, среда, четверг и воскресенье — Кастиэль быстро выучил расписание. Он знал, что будет: луч солнца едва успеет доползти до трещины на стене, как в палату ворвётся Мэг. А вместе с ней — суета, шум и тяжёлый аромат духов, оттенённый отдушкой лака для волос и запахом антисептика. Утро начнётся с вопроса: — Ну что, Кларенс, как наши дела? Голос зазвенит, отражаясь от стен больничной палаты. Матрас прогнётся, а кровать протяжно скрипнет, когда она приземлится рядом. Дальше — по-разному. Может, потрогает лоб Кастиэля рукой, и тонкие брови сперва взлетят вверх, а потом сойдутся на переносице. Тогда Мэг поспешит прочь из палаты, чтобы вскоре вернуться с охлаждающим одеялом. Оно придавит тело, как... — Как могильная плита, — подскажет Люцифер и оскалится. ... как снег, да, как толстый слой подтаявшего снега. Холодный, влажный. Сейчас такое случалось всё реже. В этом нужды больше не было. Теперь, прикладывая ко лбу Каса градусник, Мэг чаще удовлетворённо ухмылялась, чем хмурилась. Кас отворачивался — видеть ощерившуюся клыкастую тварь не было сил. Сегодня у неё было хорошее настроение. Кас понял по тому, как она мурлыкала под нос какой-то навязчивый мотивчик. — Всё ещё молчим, — резюмировала она. — Твоя тушка больше не горит, с чем тебя и поздравляю. Хорошие новости, м? «И зачем она приходит? К чему это?», — мысль всплыла сознании, но быстро утонула в водовороте тревожных видений. В реальности мало было хорошего. Разве что голуби. Касу нравилось наблюдать их бестолковую толкотню на подоконнике, и как-то раз, в один из четвергов, он попросил: — Покормишь их хлебом? Он точно вслух сказал? Кас уже не уверен ни в чём. Может, Мэг и нет здесь вовсе, ему всё это мерещится? Люцифер любит играть. Он уже несколько раз изображал возвращение Дина, притом очень, очень достоверно. Так, как Касу этого бы хотелось. Самым тяжким оказался первый раз.

***

Дин ворвался в палату, как вихрь. Грязная, порванная куртка, пыльные джинсы, нож Сэма в руке и лицо, перемазанное в крови — весь вид кричал, что у него неприятности. Снова. — Кас, мне нужна твоя помощь. Ну разумеется. Кас мягко улыбнулся. Во всём этом была закономерность. Убаюкивающая цикличность состояний: Земля вращается вокруг Солнца, лето сменяется осенью, осень — зимой, а Дину Винчестеру нужна помощь. — Здесь чисто? Нет демонов? — голос Дина дрожал от напряжения. Да и он сам дрожал тоже. Кас невольно бросил взгляд на стул рядом с кроватью. Пустой. Ну, правильно, сегодня у неё выходной. — Демонов здесь нет, Дин. И тогда Дин расслабился. Повёл плечами, длинно выдохнул и спрятал нож. Кас встал с больничной койки и подошёл к нему. — Куда мы отправимся? Я готов. Взгляд зелёных глаз нежно погладил лицо. — Подожди, Кас, у нас ещё есть немного времени. Ты прости меня. Ну, ты знаешь... Наговорил я всякого. Зря наговорил. — Я знаю, — эхом вторит ему Кас. Взгляд Дина ощущался, как прикосновение. И прикосновение это сползло ниже, коснулось сухих губ Кастиэля. — Я скучал, — выдохнул Дин. — Это ты тоже знаешь? Кас не знал. Но надеялся. А вот на то, что ласковый взгляд сменится не менее трепетным касанием мозолистых пальцев к щеке, даже и надеяться не смел. Но вот поди ж ты, случилось. Касание вскоре сменилось поцелуем — губы к губам, только и всего, один-единственный миг, который длился, казалось, целую вечность. Касу хотелось, чтобы он длился. Во вкус Дина вплетался солоновато-горькая нотка демонской крови. От куртки пахло сырой землёй, порохом и гарью, и Кас вдыхал этот аромат, чтобы запомнить и сложить в копилку самых лучших воспоминаний. Он любил подолгу перебирать их, как сокровища, любуясь всеми вместе и каждым по отдельности. Когда Дин отстранился, вопрос сам собой возник в голове, и Кас задал его, вдруг почуяв что-то неладное. — А где Сэм? Глаза Дина потемнели. Он дёрнул плечом и небрежно бросил: — Мы с ним решили поработать отдельно. Временно. — Временно, — Кас медленно повторил за Дином и внимательно вгляделся в его лицо повнимательнее. — Ты ведь не Дин, да? — предположение он бросил не думая, на одних инстинктах, и... И угадал. Лицо Дина на секунду расплылось, и из-под личины проступили черты Люцифера. — Сла-авно, Кас, — протянул он. — Мне понравилось. Продолжим?

***

— Эй, — голос Мэг пробился сквозь хохот Люцифера, — эй, Кларенс? Приём, приём. Кас вынырнул из душного кошмара и вскинулся на постели, жадно дыша. Если раньше он горел, то теперь почти всегда мёрз. Вот и сейчас — тело била мелкая дрожь, а кончики пальцев уже онемели. Мэг всегда была наблюдательной, с самого начала. Поэтому теперь она приземлилась на край кровати и обвила плечи Каса руками. Жуткие это руки были, на самом-то деле: с хищными когтями наподобие птичьих, поросшие тёмной чешуёй. От выпуклой круглой косточки у основания ладони и до локтя тянулся небольшой гребень, острый даже на вид. Но глаза были хуже. Чернота не пугала Каса, нет. Он вообще не боялся Мэг — она не была сильным демоном и он справился бы с ней даже сейчас. Наверное, справился бы. Просто смотреть в них было неприятно. Выражение морды читалось плохо, намного хуже чем на человеческом лице. Впрочем, демоны всё равно лгут, читай по их лицам или нет. Отвратительные руки оказались очень тёплыми. А шелковистые длинные волосы приятно пахли медовым шампунем. — Хочу посмотреть на пчёл, — произнёс Кас. От желания до действия — один краткий миг и негромкий шелест крыльев. — Да ты долбанулся, Кларенс! — Мэг отпустила его и начала кричать. Начала ругаться, размахивая теми самыми когтистыми руками. Вокруг них раскинулось лавандовое поле. Невысокие гибкие стебли гнулись на ветру, и похоже было, что они и не в поле вовсе, а посреди душистого моря. Только в море нет пчёл. А тут — есть. Кас двинулся вперёд. Стебли мягко расступались перед ним. Мэг топала следом и обиженно пыхтела. — Мы так не договаривались, — кинула она ему в спину, и Кас пожал плечами. — Мы никак не договаривались, — ответил он. — Нравится? Она промолчала. Кас уже и забыл, про что спрашивал, увлечённо наблюдая за тем, как пчела старательно трудится над душистым фиолетовым цветком. — Неплохо, — выдала вдруг Мэг. — Симпатично даже. Кас оглянулся на неё. Она стояла посреди лавандового моря, неловко спрятав руки в карманы. Ветер трепал длинные тёмные пряди, хвост мерно покачивался — всё-таки ситуация её нервировала, — и в свете закатного солнца вдруг стало видно, что чешуя у Мэг совсем не чёрная, как ему казалось, а с красивым радужным отливом. Как внутренняя поверхность тёмно-синей раковины. Раковина... море. Да. Море. Он подошёл к ней в два шага, взял за руку. Думал, что дёрнется, или будет ругаться, но Мэг лишь спросила: — Куда? — На побережье, — отозвался Кас и перенёс их. Солнце обрушилось на плечи со всей силы. Ветер гнал пенные гребни к берегу, волны негромко шептали, мокрая галька блестела, как россыпь янтаря. Мэг тут же скинула обувь и пошевелила пальцами — тоже когтистыми, но не лишёнными некоторого изящества. Высокий подъём, узкие ступни, тонкие щиколотки... — Не пялься, Кларенс. А то я решу, что тебе нравлюсь, — фыркнула Мэг и стянула ешё и куртку. — Ох-х, чёрт, вода-то холодная! Холодная, но она всё равно зашла по колено, намочив джинсы. Чайки протяжно кричали, носились взад и вперёд, едва ли не задевая их головы крыльями. И Кас раскрыл свои собственные — расправил целиком, во всю ширь, чтобы поймать больше тепла от золотых солнечных лучей. Мэг оглянулась на него, и он увидел, что глаза её не совсем чёрные; в самой глубине можно разглядеть кофейный ободок и лучистую золотинку, совсем рядом с вертикальным зрачком. А ещё — что витые рожки, пожалуй, смотрятся не так уж и ужасно. — Хочешь, покормим чаек? У меня с собой вот что, — она выпрыгнула из воды, зябко поёжилась. А затем достала из кармана куртки пакет с подсушенным хлебом. — Для голубей принесла. Но так даже лучше, правда? — Да, — согласился с ней Кас. Так и правда было намного лучше.