Единственная

-Нестерова! Волков! Опять подрались! Да сколько можно?! - воспитатель почти визжит, брызжет слюной и смотрит на подростков с ненавистью. Волков вздыхает и трет рассеченную бровь. Пальцы становятся липкими от крови. -Алина Андреевна, Кирсанов первый начал. - спокойно замечает Женя, смотря на воспитательницу самым виноватым взглядом, какой только может изобразить. "Артистка хренова." - думает Волков, однако вслух ничего не говорит. -Это уже второй раз за неделю! И всегда-то у вас первыми начинают то Кирсанов, то Иванов, то Астахов! - продолжает надрываться женщина, нервно теребя в руках очки. - Кто-то из вас Кирсанову нос сломал. Кто, говорите быстро! Если опять ты, Волков, я запихну тебя в изолятор и лично попрошу Ивана Захаровича хорошенько отхлестать тебя скакалкой! Олег морщится. Иван Захарович - кто-то типа ответственного за физиологическое состояние подростков. На деле - главный по наказаниям особенно непослушных мальчиков. Бьет больно, может даже до крови. Волков сам, на своем опыте проверял. Олег уже хочет сказать свое безразличное "Ну я сломал. А что он, собственно, нарывался?", как вдруг голос подала Женя: -Я. Алина Андреевна охает и действует незамедлительно. Хватает Женю за длинную черную косу и приближается к ее лицу: -Что за девки пошли, а? -Кирсанов начал первым. Никто не просил его вырывать у Сережи портфель и выкидывать его в окно, прямо в грязь. -Маленькая, тупая... -Стойте! - поспешил вмешаться Олег. - Это был я. Я сломал Кирсанову его треклятый нос. Женя просто заступается за меня, очевидно, по дурости. -Заткнись, Волков, и прекрати выгораживать подругу. Ты лишаешься похода в парк на следующей неделе и месяц драешь столовую. Поняла, Нестерова? А если будет хоть еще один инцидент в ближайший месяц, получит вся троица! И тебя, и Волкова, и этого Разумовского выпорют прямо перед всеми остальными! Услышали?! -Да. - хором ответили Олег и Женя. -Тогда свободны. - Алина Андреевна осмотрела подростков с ног до головы, развернулась и бросила. - Возьми в медицинской комнате перекись водорода и помоги своему другу, Нестерова. У него кровь. С вами никто возиться не собирается. -Да, Алина Андреевна. - кивнула Женя. Как только воспитатель ушла, и они остались вдвоем в коридоре, Олег тут же вспыхнул: -Какого черта ты сказала, что сломала нос этому придурку Кирсанову?! Это же сделал я, идиотка! -Мое наказание явно лучше твоего. Иван Захарович бьет больно. - пожала плечами Женя и развернулась к Волкову спиной. - Пошли, обработаем тебе боевое ранение. -Стой. - Олег торопливо схватил девушку за запястье и развернул к себе. - Послушай, пообещай, что больше не будешь подставляться из-за меня. Окей? -Почему это? И Женя смотрит своими яркими-яркими глазами, заправляет черную прядь за ухо свободной рукой, однако вторую вырывать не торопится. -Потому что... потому что, Жень, в следующий раз Алина Андреевна может придумать тебе наказание похуже. Например, тебя тоже могут отхлестать скакалкой. -И? - чуть поднимает левую бровь девушка. -Иван Захарович - ебаный извращенец. - цедит Олег сквозь зубы. Дальше они немного молчат. Волков так же держит Женю за запястье, а она стоит к Олегу почти вплотную и чуть задирает голову, чтобы смотреть парню в глаза. -Жень, ты - самое... Ты - единственное, что у меня есть. Я... Я не хочу потерять тебя. Или... Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Будь аккуратней, хорошо? Нестерова мягко улыбается, кивает. Потом вдруг встает на носочки и коротко целует Олега в щеку. -Пойдем обрабатывать боевое ранение, Волков. А потом найдем Сережу, и он наконец-то объяснит мне эту чертову теорему по геометрии. - тут же переключилась на другую тему Женя. Она уже отвернулась, потому не могла видеть чуть покрасневших от смущения щек друга. Потом она вырвала свое запястье из олеговой руки и, вместо этого, взялась за его ладонь. -Живее, придурошный. - поторопила Женя, дергая Волкова за собой. Сейчас Олег был уверен, что Нестерова улыбается. На лице Волкова застывает глупая полуулыбка. Потому что единственная, кто может заставить Олега улыбаться - Женя.