Сладкий сон

      Люмин проснулась ранним утром.       Почувствовав, что рядом нет того тепла, что сопровождал её всю ночь, она открыла глаза. Сяо уже ушёл, не оставив за собой ничего, только лёгкий, холодный ветер дул из открытого окна, отчего кружились шторки. Путешественница собралась уходить, как никак, она находилась в его комнате.       Зайдя в свою комнату, она заметила, как Паймон крепко спала, бормотав что-то про еду, это было в её духе. Люмин легла на свою кровать пытаясь уснуть. Она ворочалась, но сон уже не приходил. Она лежала и размышляла о произошедшем, вспоминая каждую мелочь: как он смотрел на неё; случайные касания их рук; сонные, но яркие янтарные глаза; тот самый лёгкий поцелуй оставленный на холодной и нежной коже Адепта. Воспоминания прервало пробуждение спутницы, та сразу начала говорить о том, что пора завтракать. Спустившись и они отведали, только что приготовленную еду, она стояла на столе, её приготовил по их просьбе повар, что работал на этой кухне.       После завтрака Люмин принялась выполнять поручения, они были простыми, однотипными, одолеть парочку хиличурлов, помочь найти утерянные ключи в логове хиличурлов или же доставить письмо. День проходил медленно, казалось, вечность. Люмин не отходила от мысли, что она спала с ним, держала его мизинец и даже поцеловала в лоб, пока он спал. Вроде бы, она чувствовала себя самой счастливой, но присутствовала какая-то тяжесть в груди, которая никак не хотела уходить.       Что же это такое?       Печаль, смущение?       Люмин не понимала.       Путешественница, после всех поручений, вечером уставшая пошла на постоялый двор. Нужно было как следует поужинать и лечь спать. Они шли по тёмной тропинке ведущей в гостиницу, при этом, что-то ярко обсуждая. Благодаря этому разговору со своей спутницей Люмин на время забыла о той ночи, что помогло ей сконцентрироваться и быть бодрее.       Придя на кухню, путешественница принялась готовить, услышав пожелания своей спутницы. Паймон понимала Люмин и поэтому не заказывала у неё что-то сложное из готовки, особенно вечером. Поэтому девушка управилась быстро. Паймон, сидя за столом, в предвкушении желанного, вкусного ужина, представляя всё до мелочей, что аж стекали малозаметные слюнки изо рта.       Мне бы такие незначащие мысли, —подумала про себя девушка, немного отвлекаясь на Паймон.       После ужина они направились в свою комнату спать. Путешественница шла сзади своего компаньона, та хотела скорее лечь в долгожданную мягкую кроватку. Как только они зашли, Паймон сразу полетела к кровати, уложившись, сладко задремала.       Люмин опять не могла уснуть, только ворочалась, мысли снова захватили её разум. Она решила сходить освежиться на балконе, но это не особо помогало. Было довольно холодно, дул холодный ветер, отчего глаза девушки слезились. Сегодня она его не встречала, несмотря на то, что проходила в тех местах, где они обычно пересекаются, ей показалось это странным, возможно, просто не совпало время. Но Люмин не грустила, всего лишь один день, обычное совпадение.       Наверное.

***

      Прошло уже две недели, они так и не пересеклись.       Она не понимала, почему они перестали видеться, она ходила по заоблачному пределу, где часто проходил или отдыхал Сяо, стояла ночью на балконе постоялого двора, ожидая его. Может, она что-то сделала не так? Не то сказала? Или он не спал, когда она оставила на его лбу поцелуй?       Голову заполняли пугающие мысли и вопросы.       Ей не оставалось выбора, девушка так же, как и раньше, просыпалась, выполняла поручения, приходила и ложилась спать, иногда проводила время со своими друзьями, чтобы отвлечься. В последний раз она виделась с Чунь Юнем, который просил помощь о ловли души, которую почувствовал недалеко от Гавани в лесу. Она уже понимала, что там ничего не будет, но компания с этим человеком ей была по душе.       Люмин немного отошла от всего этого, от той самой встречи, уже вовсе не жалела о содеянном. Что было, то было. Она должна была быть готовой к этому, зная, на что идёт. Но чувства всё никак не уходили, даже становились крепче и ожидание встречи росло только больше, голова была забита юношей, постоянно вспоминая каждую черту его лица. Его тёмные, растрёпанные волосы, сверкающие, янтарные глаза, что смотрели на неё, холодные и тонкие, но сильные руки. Она горела желанием снова его коснуться, хоть капельку, на долю секунды, на одно мгновение. Девушка встала на носочки и тянулась в этот момент рукой к небу, но ничего не достала.       Опустившись и наклонив голову вниз, она закрыла глаза, внутренние концы бровей приподняты, уголки губ опущены, подбородок едва дрожал. Зажмурив глаза сильнее, не удержала упавшую слезу, что пробежала по щеке и остановилась на тоненьком подбородке. Люмин села на колени, опустив руки, пытаясь успокоиться, что это всего лишь какие-то две недели, хотя они казались вечностью.       — Нужно идти спать, а то Паймон опять будет ругаться, — самой себе, дрожащим голосом сказала светловолосая.       Она встала, отряхнувшись, вытерла слезы и направилась в свою комнату. Она долго смотрела на потолок, пустым, опечаленным взглядом, глаза были чуть покрасневшие, губы немного опухшие.       Наступило утро, новые поручения и новый день. Нужно было доставить цветы Цинь Синь одной милой бабушке, она искренне попросила путешественницу об этой услуге, так как была уже слишком стара для таких приключений на вершинах гор.       — Зачем вам эти цветы, бабушка? — спросила Люмин, смотря на сидящую на мягком кресле, попивавшую чашечку горячего, чёрного чая старушку.       — Это для моего покойного мужа, — ответила на вопрос пожилая женщина, поставив кружку на блюдце.       — Он всегда дарил эти цветы на нашу годовщину, — улыбнулась она, показывая морщинки возле глаз. — Помню, как приходил весь в ссадинах, грязный и потрёпанный, но самый счастливый. Он стоял с улыбкой до ушей и почёсывал рукой затылок, когда другая была вытянута с цветами Цинь Синь. Это были мои любимые цветы, он мог сделать всё, что угодно, лишь бы достать их, но с каждым годом цветы добывались все труднее и труднее, он уже не был так молод для этих похождений на самые высокие горы, — в её голосе послышались нотки печали, — на нашу 35-летнюю годовщину он полез снова за этими цветами, я отговаривала его, но тот не послушал, видимо, не хотел нарушать нашу маленькую традицию. Тогда он ушёл утром и вслед крикнул, чтобы я ждала его на этом кресле, — коснувшись кончиками пальцем бархатной поверхности кресла, она грустно улыбнулась, — наступила глубокая ночь, я по-прежнему сидела на кресле и ждала его. Он так и не вернулся, не справился. С тех пор, каждую годовщину я приношу на его скромную могилу цветы Цинь Синь, — милым и хриплым голосом рассказывала бабушка, улыбаясь смотря на путешественницу.       — Я обязательно.. их принесу! — еле сдерживая слёзы, сказала Люмин.       И не теряя больше ни минуты, ушла в закат, добывать эти цветы.       Девушка с лёгкостью справлялась с высокими горами, крутыми уступами. Её захватывали эмоции, лились слёзы по щекам и падали вниз с горы. Люмин хотела, чтобы та бабушка была счастлива. Она выбирала самые красивые цветы. Такая добрая бабушка.. Вот, что значит, по-настоящему любить. Со слезами на глазах, она смотрела на самый красивый и яркий цветочек. Сидя на корточках, она аккуратно срезала последний цветок Цинь Синь.       Вернувшись к закату в деревню Цинцэ, довольная девушка отдает эти цветы бабушке, та по-прежнему сидела на кресле с чашечкой чая и читала книгу.       — Ох, ты уже пришла? — удивилась она, — Какие замечательные цветы, совсем такие же, как приносил мой муж! Благодарю тебя, милая путешественница, твоя награда на том столе. Бери и уходи, а мне нужно идти к нему, — хриплым голосом, но с улыбкой сказала бабушка, сложив книжку и убрав на стол, потихоньку, не торопясь вставая с кресла.       — Позвольте пойти с вами! — чуть повышенным тоном сказала светловолосая.       Она хотела сопроводить её, чтобы та дошла в целости и сохранности.       — Не утруждайся, доченька, ты заслужила отдых. Ступай, — помахала рукой вслед старушка, по-прежнему улыбаясь.       — Мне всё равно на отдых! Я хочу вас проводить, мне не составит труда.. — уже с грустью сказала путешественница, концы бровей были подняты а в золотистых глазах играли искры.       Ещё никогда у неё не было такого желания кому-то помочь.       — Что ж, поступай как знаешь, я не против твоей компании, — немного усмехнувшись, ответила ей милая старушка, направляясь вверх по тропинке.       Они шли не торопясь, на горизонте виднелся красно-оранжевый закат, отражаясь в воде. Бабушка рассказывала истории своей молодости, а Люмин внимательно слушала её.       — Мы пришли, — старушка остановилась у небольшого вытянутого камня с бугорком земли.       Люмин лишь кивнула.       — Здравствуй, дорогой, я принесла тебе цветы на нашу 40-летнюю годовщину, — улыбаясь, мило сказала бабушка своему покойному мужу.       Она аккуратно положила цветы на бугорок земли. Старушка стояла и смотрела на вырезанное имя на камне, и, кажется, пустила слезу.       — Вот уж не думала, что, когда-нибудь, эта маленькая традиция перейдёт на меня. Надо сказать спасибо этой славной девчушке, без неё мне бы не удалось снова принести эти цветочки тебе. Покойся с миром, — закрыла глаза и мягко улыбнулась.       Люмин смотрела на это всё и не могла сдержать слёз, это было так трогательно, она никогда не видела настолько добрых и верных людей. Девушка сдержала обещание и проводила старушку до дома.       Она не смогла взять награду, совесть не позволила.       Люмин вернулась в гостиницу уже ночью.       Паймон не смогла дождаться её прихода и уснула прямо на кресле, рядом на маленьком столике, лежал уже остывший ужин. Девушка улыбнулась и уложила своего компаньона на кровать, боясь разбудить и села за столик ужинать. Еда была уже остывшей и безвкусной, готовить другую у девушки не было сил, этот день её конкретно измотал. После приёма пищи Люмин сразу легла спать, сон пришёл быстро и проснулась она уже утром.       Ночь следующего дня.       Светловолосая снова пошла на балкон с очередной надеждой, она ходила туда каждую ночь. Снова облокотившись на перила, ожидая его. Светлые, нежно-пшеничные волосы разлетались на ветру, глаза рассматривали звёзды, одна больше, другая меньше, та более тусклая по сравнению с той яркой.. Она скучала, ей не хватало того молчания рядом с ним, то молчание ей явно нравилось больше, чем в одиночестве. Стало не хватать той сладкой ночи. Мысли снова начали заполнять светлую голову девушки, уголки губ опущены, глаза сужаются, делаясь тусклым золотистым цветом, совсем не такой яркий, как всегда. Девушка тихо плачет, чтобы никто не услышал, она смотрела в даль, но из-за слёз, накопившихся в суженых глазах, уже ничего не видела. Опять те же вопросы, на которых не было ответа. Где же он? С ним всё хорошо? Может, он её избегает?       Не избегает!       Сяо сидел на крыше, точно убедившись, что она его там не заметит. Он наблюдал за ней, всё это время, он не знал, что сказать. В ту самую ночь в его сердце что-то проснулось. Он знал о поцелуе, в тот момент он всё же не спал, он помнил, как его лба коснулись тёплые, нежные, чуть мокрые губы, задержавшись на долю секунды. Всё это время он думал, что же это, такое странное чувство. Вспоминая эту ночь, в груди ощущалось некое тепло с лёгкой щекоткой. Он дождался её ухода с балкона, замечая опечаленный взгляд. Спускаясь, улавливая уже почти исчезнувший сладких запах лилий.       Сидя на высокой горе, встречая своим незаметным взглядом на идущую по тропинке в самом низу Люмин со своим компаньоном, что то обсуждая, глаза уже не были такими опечаленными.       Он часто сидел на крыше и наблюдал за ней, пока та стояла облокотившись на перила балкона, разглядывая каждую звезду ночного неба. Сяо задавался вопросом, нужен ли я ей? Может это было ошибкой? Она чувствует то же самое? Колющее и щекочущее ощущение в груди? Может она знает что это? Вопросов было бесчисленное количество, на которых не было ответа.       Сяо не оставалось выбора, был только один приятель, к которому он мог обратиться, единственный, с кем он мог общаться помимо Люмин.       Адепт не стал долго ждать, его волновал один единственный вопрос, других столь важных у него не возникало.       Встретившись с Мораксом, он всё доложил до мелочей, рассказал всё, что произошло, как она его позвала, как они сидели, как спали и даже о том поцелуе, о странном чувстве, которое преследовало Адепта. Сяо ему доверял, он не жалел, что рассказал ему всё. Моракс, сидя за столом, внимательно выслушивая весь его рассказ и даже немного удивляясь, вместе с этим, попивал чашечку горячего зелёного чая. Он выслушал его до конца и сказал лишь одно:       — Это называется любовь, Сяо, — Моракс уверенно смотрел на него, он был спокоен, как и всегда, бывший Гео архонт был рад за него, неужели, он наконец-то нашёл того самого, кому может довериться.       Проходили сотни лет, Сяо всегда был один, даже с самим Мораксом, кто даровал ему некую свободу, он говорил редко.       — Вот значит как.. что ж, я получил свой ответ, которого так долго ждал, счастливого вечера, — Сяо ушёл, оставив Моракса наедине с собой, с недопитым зелёным, ароматным чаем.       Его слова звучали немного обречённо, он ожидал чего угодно, но не этого. Он совершенно ничего не знал об этом. Не знал, как сказать, а нужно ли вообще говорить? Чувствует ли она «это» к нему? Размышлял Сяо уже на самой высокой горе Ли Юе, смотря в ночное небо, пытаясь услышать ответа, но его не было. Сидел он долго, размышлял, думал. Адепт даже и представить не мог, что когда-то будет волноваться по такому поводу. Раньше, ему было всё безразлично, он только и делал, что истреблял демонов, знал только вкус металла во рту, каждую ночь видел залитую кровью одежду и копьё. Не чувствовал ничего, кроме кармы и поглощающую тьму, слышал только противные, кричащие голоса в голове. Сяо не заметил, как просидел до самого рассвета, он наблюдал за поднимающимся из-за горизонта солнцем, что постепенно начинало греть землю. За облаками просвечивались жёлто-розовые лучи, просыпались птицы и животные.       Нужно было возвращаться.       Он лениво встал, и двинулся к Постоялому Двору, это было единственное место, где он мог обитать и отдыхать.

***

      Через пару дней, Адепт снова пришёл ночью на склон Пика Цинъюнь, он смотрел на ночной город, на чуть потухшие фонари, на деревья, чьи листья кружились от ветра, на яркие, как никогда, звёзды. Было атмосферно, свежо, но не в это раз, в эту ночь ему не повезло. Сяо слышал голоса. Они опять затуманивали его разум. Снова желали смерти, терзали и уничтожали его. С каждым разом, они становились всё громче и яснее, Адепт схватился за голову руками, наклоняясь всё ниже к коленям. Его глаза были расширены, метались из стороны в сторону. Сегодня было больнее. Он знал, что так будет, предвкушал. Стало тяжело дышать, вот-вот карма поглотит его, из глаз текли слёзы от невыносимой боли где-то внутри. Он хотел закричать во всё горло, но ком мешал это сделать. Голоса захватывали каждую частичку тела. Это снова началось, они снова пришли, так громко, так больно!       Он чувствовал, как тьма поглощает его.       Сяо начинал терять контроль, голову заполняли мысли, чтобы он сорвался на ком-нибудь, не важно, невинное или повинное существо. Он хотел убивать, отомстить за всё! Ненависть поглощала его.       Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу!       Ненавижу!       Адепт кричал, зарывшись руками в волосы.       От безысходности, Адепт начал кусать себя до крови, во рту чувствовался вкус металла, в этот момент ему было всё равно на боль, от чего укусы были сильными. Чтобы никому не навредить, он без особых раздумий спрыгнул с горы на своём планере, нашел одиночную пещеру и остался там. Сыро, намного холоднее, чем на свежем воздухе. Он просто сидел на камне держась руками за голову, упираясь локтями об колени.       Он просидел так всю ночь, с ужасом в глазах.       Утро.       Он немного успокоился, голоса были уже не так слышны, боль утихала. Сяо вернулся на Постоялый двор «Ваншу». Решив немного освежиться на балконе, холодный, утренний ветер дул в уставшее лицо Адепта. Впервые он не спал так долго, в последний раз он сладко дремал с Люмин, именно тогда впервые карма вовсе не чувствовалась, голосов не было слышно. Любой человек не выжил бы от такой нагрузки и нехватки сна, но Сяо не человек. Он боялся спать, он не хотел спать, они снова придут, опять тьма начнёт поглощать его, боялся потерять контроль и навредить кому-то, в особенности Люмин. Юноша долго не стоял. Он знал, что сюда часто приходит светловолосая, она не должна видеть его в таком виде, искусанного, заполненным недосыпом и уставшим.       Он быстро скрылся оставив за собой темную зелёную дымку.

***

      Прошла еще неделя.       Сяо понял, что так продолжать нельзя, либо сейчас, либо никогда. Это было неким мотиватором, чтобы он ни за что не свернул, по пути к постоялому двору. Он собирался всё рассказать на балконе, считал, что это самое подходящее место. По дороге Адепт обдумывал всё до мелочей, с чего начнёт, чем закончит. Он боялся, что она откажет. Он желает её видеть каждый день, он хочет трогать её пшеничные волосы, поглаживать по нежной щеке своей рукой, оставлять незаметные поцелуи на её лбу перед сном.       Это всё, чего он хотел — просто быть рядом, быть любимым.       Сяо впервые почувствовал себя нужным.       Начался дождь, капли скользили по бледному, холодному лицу Адепта, одежда становилась мокрой, капельки падали с волос на мокрую землю, которая постепенно заполнялась маленькими лужами.       Он встретился с ней на одном пути, совсем не так, как он хотел. Она стояла одна, уже заметив его. Они стояли и смотрели друг на друга издалека. Люмин уже вся промокла, из-за влажности, белоснежное платье стало мрачно-серого цвета, душистые, пшеничные волосы были мокрыми и свисали от тяжести, капельки дождя стекали по длинным светлым ресничкам девушки.       Она осмелилась и начала подходить к нему первая, а следом и он.       Они подошли к друг другу на вытянутую руку. Ничего не говорили, молча стояли и смотрели, был лишь звон дождя, который бился о землю и листья деревьев, негромкий гром звучал где-то далёко в небе.       — Привет, Сяо — уже без той привычной улыбки.       Голос дрожал, прямо как перед плачем, Люмин смотрела на него и подошла ближе, почти вплотную.       — Я всё понял, — не ответив на приветствие, сказал тихо Сяо, что из-за дождя почти не было слышно.       Девушка посмотрела на него вопросительным взглядом, это было понятно по её глазам, они сами задавали вопрос — что же он все-таки понял? Сяо легонько коснулся её щеки, это был его первый раз, когда он касался чьей-то кожи. Она была холодной и мокрой, то ли из-за дождя, то ли из-за слёз, скорее всего, от того и другого. Он смотрел в её мокрые, слегка суженные глаза, которые казались тусклыми.       — Что ты понял? — не дождавшись продолжения его фразы, она задала вопрос, по-прежнему дрожащим голосом.       Он будто ждал, когда она спросит его. Сяо не знал, как сказать, у него был обеспокоенный взгляд. Он начал поглаживать большим пальцем щёку девушки, его перчатка была уже мокрой и холодной, но это было не столь важно.       Темноволосый не хотел ей этого говорить, хотел показать, считал, что так будет лучше. Сосредоточившись, тяжело вздохнув, Сяо взял уголочек подбородка Люмин, немного притянув к себе, прикрыл глаза и коснулся губами её лба, совершенно так же, как Люмин в ту ночь. Его губы были холодными и мокрыми, немного покусанными, но в то же время нежными. Люмин удивлённо смотрела на него, уголки губ сами поднялись, создавая самую тёплую улыбку, которую видел юноша.       — Пойдем.. спать вместе? — неуверенно, совсем тихим, но всё же мягким и приятным голосом сказал Сяо.       Люмин смотрела на него сверкающими, золотыми и удивлёнными глазами, её рот немного приоткрылся. Люмин молчала, какое-то время обдумывала его слова, её слишком удивил его первый шаг.       Такое необычное признание.       — Как скажешь, — с маленьким смешком ответила Люмин.       Она сказала так специально, ведь тогда он ответил именно так же, чтобы вспомнить ту самую стеснительную, приятную атмосферу. Она напоминала ассоциацию с жёлтым цветом, прямо как те морские фонари, что отражались в её глазах в те самые минуты.       Уже стемнело, дождь не прекращался, наоборот, даже становился сильнее. Люмин и Сяо уже давно насквозь промокли, лужи заполнили тропинку, которая вела на Постоялый Двор. Они шли молча, у обоих были подняты уголки губ. Шли они близко, поэтому соприкасались руками, девушка от каждого случайного касания, покрывалась румянцем. Сяо видел это и тихо, почти не слышно усмехался.       Ещё раз мы коснемся руками и я сделаю это, — уверенно сказала про себя девушка.       Двое шли на Тростниковых Островах, Люмин, шагая, любовалась чистой рекой, возле которой прыгали лягушки, под деревьями спрятавшись от дождя летали маленькие, но яркие сверчки. Последующим прикосновением рук стало последним, Люмин обхватила руку Адепта и перекрестила пальцы. Сяо немного вздрогнул от этого, но ответил взаимностью. У него были холодные руки, немного шершавые, но всё равно казались самыми нежными для девушки. У Люмин же, намного теплее чем у Адепта, но благодаря ей, они постепенно согревались. Они уже подошли к Постоялому Двору, поднимаясь, девушка шла сзади юноши, у нее нахлынули воспоминания.       — Прямо как тогда, — улыбаясь, шёпотом сказала Люмин.       Она поднималась по ступенькам и смотрела вниз, добрым, счастливым взглядом.       Сначала нужно было тихонько пробраться в комнату девушки, взять спальную одежду, так как их была уже полностью мокрой. Люмин аккуратно и бесшумно зашла в свою комнату, заметив давно спящую Паймон. Сяо ждал её в коридоре. Взяв два комплекта новой, чистой одежды, она тихо вышла из комнаты и они продолжили свой маленький, бесшумный путь.       Они подошли уже к комнате Сяо, он немного приостановился, развернулся к девушке и открыл дверь, показав жестом, что позволяет войти первой. Люмин это уже было знакомо, она вошла, та же кровать, тот же шкаф и открытое окно, шторки кружились на холодном ветру.       Они легли так же, как тогда — лицом к лицу.       Сяо обхватил мизинец девушки своим. Они лежали и смотрели друг на друга, уже счастливые, долгожданная встреча наконец то осуществилась. Они многое хотели сказать друг другу, сделать что-то большее, чем просто держась за руки. Люмин хотела обнять его, прижать к себе, дать своё тепло.       — У тебя тёплые руки, — немного смущаясь, прошептал Адепт.       Словно от утреннего солнца, что он встречал почти каждый день, она была похожа на лучик света, который уничтожает всю тьму внутри него.       Люмин сладко улыбнулась и сжала его пальчик сильнее. Она чувствовала, как от него веет еле уловимый сладкий запах миндального тофу, она слышала и чувствовала как он дышит. Заметив выпавшую прядку волос на его щеке, недолго подумав, она коснулась его холодной щеки и убрала ненужные от лица волосы за ушко.       — Не оставляй меня больше.. — тихо сказала девушка и смотрела в его большие, сверкающие, янтарные глаза.       — Не оставлю, — мягко прошептал юноша и притянул девушку к себе свободной рукой, уткнувшись в её шею и чуть мокрые волосы, вдыхая сладкий запах лилий.       Сяо начал засыпать, он чувствовал её исходящее тепло от маленького и хрупкого тела, его рука была чуть выше талии.       — Доброй ночи, — уже совсем сонным голосом прошептал Адепт.       Не дождавшись ответа, сразу уснул.       Голоса больше не беспокоили его, кошмаров не было видно, он чувствовал облегчение, спокойной сон то, чего он так долго ждал.       — И тебе, — так же тихо сказала девушка.       Она чувствовала его дыхание на своей шее и еле касавшиеся холодные губы Сяо. Она зарылась руками в его тёмные волосы, немного поглаживая, не торопясь, погружалась в сладкий сон.