Родственные души

      Сакура не была трусихой. Она всю жизнь работала над собой, и осталось крайне мало вещей, который могли действительно её напугать. Тем не менее, были люди и события, которых девушка разумно предпочитала опасаться. Например, сознательно злить Шишо. Или совать руку в осиное гнездо. Или пылающий Тодороки, который направлялся к ней явно не с целью поздороваться.       — Яги-кун, спасибо большое! Но мне пора…       — А ну иди-ка сюда, Харуно! — прогремел Старатель.       — Вот прям уже совсем пора, — поспешила добавить девушка, и бросилась наутек.       Тошинори недоуменно уставился на девушку, а затем развернулся.       — А, Старатель…       — Ну, конечно! Только тебя ещё не хватало, — прорычал в ответ Тодороки. — Сделай одолжение — свали к черту!       — Послушай, — нахмурился Яги, преграждая собой путь другому мужчине, — обо всем можно договориться…       — Это ты меня послушай! — рявкнул в ответ Энджи. — Вот когда тебе Мирай устроит трёхнедельный ад, тогда и придёшь со своими тупыми советами.       Тошинори на пару секунд завис, обдумывая услышанное, а затем несколько ошарашенно протянул:       — Оу…       — Сейчас я ей такое «оу» устрою!       Блондин вновь попытался преградить собой путь.       — Старатель, бить женщин недостойно героя!       — Да свали ты уже к чертовой бабушке! Тебя забыл спросить, что мне делать, — раздражённо ответил тот. — Не собираюсь я её бить, а тебе сейчас всеку разок, если ты не перестанешь мешать «счастливому» воссоединению родственных душ.       Яги поднял ладони вверх и отступил в сторону. Сакуры к этому времени, и след простыл.

***

      Ладно, наверное, прятаться в Академии было не лучшим решением. Ожидаемо, что к девяти вечера, Сакуру добровольно-принудительно отправили домой. Ещё более ожидаемым был по-прежнему очень злой Старатель. Похоже, не стоило всё-таки надеяться на то, что за пару часов он немного остынет. Уж не с его, в самом прямом смысле слова, пламенным нравом. Девушка не спешила с ним встретиться, и специально выбрала максимально отдаленный от мужчины выход. Не то, чтобы Тодороки этого не предполагал, и не то, чтобы он не мог отследить её передвижение. Оставалось только надеяться, что ей не сильно достанется за разрушенный полигон, на который она сейчас направлялась.       — Тодороки, давай поговорим, — несмело предложила куноичи.       Энджи сузил глаза, в то время, как огонь на его голове вспыхнул с новой силой.       — Ах, теперь ты поговорить решила? Три недели отравляла мне жизнь, а теперь мы говорить будем, — злобно протянул парень. — Обязательно, Сакура-чан.       Харуно просто пятой точкой чувствовала, что от это «Сакура-чан» ничего хорошего ждать не стоило.       — Обязательно поговорим. Вот я тебя сейчас выпорю хорошенько, а потом поговорим.       Вот на этом месте девушка и перестала убегать. Все чувство вины, которое хоть немного, но терзало Харуно, в тот же миг испарилось. Он собрался сделать, простите, что?       — Посмотрите, пожалуйста! Какие мы нежные, — издевательски протянула куноичи, надевая привычные перчатки без пальцев и откидывая сумку в сторону. — А тебе корона не жмёт, Ваше Индюшачье Величество?       Раздавшееся рычание было отличным ответом. Тодороки, в принципе, рассчитывал, что поймать её будет не просто, потому что уже видел, как девчонка спаррингуется, уворачиваясь от противника с лёгкостью, которую могут дать только очень и очень много часов тренировок. Вот чего он не ожидал, так это что её удар правой отбросит его на несколько метров. По ощущениям отчётливо чувствовалось, что у него сломано как минимум несколько рёбер. Но ещё меньше он ожидал, что в какой-то момент Сакура ударит в землю, и расколет её, вновь отбрасывая и дезориентируя Старателя. Черт возьми, что у нее, вообще, за причуда? Хотя, пожалуй, стоит озаботиться этим вопросом позже, потому что прямо сейчас, похоже не только ему хотелось снять напряжение посредством хорошей драки.

***

      — Сиди смирно, я сказала!       Тодороки раздражённо уставился на девушку.       — Ты сломала мне три ребра! На мне целого места нет! Как ты хочешь, чтобы я сидел спокойно?       Сакура закатила глаза.       — Можно подумать, что ты меня по головке погладил, — демонстрируя свои ссадины, огрызнулась девушка. — Сейчас закончу с ожогом на руке, и примусь за твои ребра, принцесса.       Энджи тяжело вздохнул.       — Ты не можешь по-человечески, да? Нормальные люди, знаешь ли, пытаются понравиться или хотя бы поладить с родственной душой.       Харуно скептически хмыкнула и подняла бровь.       — Вот от тебя это, вообще, странно слышать, мистер «Поднимайся и пошли». Подними руку.              Старатель, морщась, поднял нужную конечность.       — Допустим, я действительно иногда слишком быстро перехожу к сути дела.       — Серьёзно? Ты соизволил, наконец, поздороваться только в третью встречу.       — И ты поэтому три недели меня изводила?       Девушка нахмурилась и ничего не ответила.       — Женщины такие странные, — едва слышно пробубнил Старатель, а затем более громко добавил. — Ну хочешь я буду здороваться с тобой каждый раз, когда мы будем пересекаться? А ты закончишь этот цирк. Я даже могу спрашивать, как у тебя дела.       «Осталось только, чтобы он ещё фальшиво улыбнулся, и получите распишитесь, ваш Сай №2 готов» — мысленно простонала куноичи.       — Да, Ками, мне все равно, будешь ты со мной здороваться или нет! Просто я хочу, чтобы ты понимал, что, независимо от того, как сложится у вас с Рей, конкретно между нами быть ничего не может.       Взгляд Энджи вдруг стал очень серьезным.       — С чего это такая категоричность?       — Не хочу тебя обидеть, Тодороки, но, как бы это сказать, у нас совершенно разные ценности и взгляды. Я не верю в обязательную связь родственных душ. Каждый сам строит свою жизнь. Мы просто не подходящие друг другу люди.       — А вот этот мудень рогатый, об которого ты так задорно терлась, подходящий значит?       Сакура густо покраснела.       — Ничего он не мудень рогатый. И я об него не терлась! Яги-кун просто показывал мне приемы для самообороны.       Выражение лица Старателя было бесценным.       — Если ты вдруг забыла, то прямо сейчас ты продолжаешь сращивать переломы на моих рёбрах, которые от тебя же и пострадали. И это при том, что ты на тридцать сантиметров ниже меня и фактически весишь в три раза меньше. Я скорее поверю, что этот утырок у тебя учился.       Харуно надула щеки и поджала нижнюю губу.       — Зато он добрый и внимательный. И очень милый. И, в отличии от некоторых, не сосредоточен только на том, чтобы пробиться в топ и стать героем номер один, — пробурчала девушка.       Старатель ошарашенно уставился на девушку.       — Ты серьезно вообще? Потому что если ты и сейчас издеваешься, то я всё-таки найду способ, как изголиться и хотя бы отвесить пинок-другой твоей тощей заднице.       — Да теперь-то что? Что же ты сложный такой!       — Сакура, назови геройское имя Тошинори.       — Я не знаю. Он сказал, что не делает ничего интересного. Я же говорю — для него это не важно, как и его рейтинг в топе.       Куноичи правда не понимала, почему Энджи смотрит на нее как на идиотку.       — Он не пытается занять первое место, потому что оно и так его. А скромное геройское имя Тошинори — Всемогущий.       Девушка внешне застыла, при этом не прекращая свою работу.       —Да ладно! Быть того не может… Он же даже выглядит по другому.       — Да-да, а нормальные медики не обладают нечеловеческой силой и не дерутся так, как будто всю жизнь только этому и обучались, — парировал Тодороки. — И это я сейчас ещё очень щедро промолчу о том, что я практически уверен, что никакой амнезии у тебя нет и не было. Не говоря уже про все странности твоей причуды. Зачем зря волновать Комиссию, да, Сакура-чан?       Харуно устало выдохнула.       — Что ты опять от меня хочешь, Тодороки?       Тот в ответ только поджал губы.       — Ничего нового. Мы возвращаемся к нашему первоначальному плану, только без твоего цирка. Мои планы не изменились, так что, уж придется потерпеть злобного, невнимательного и неприятного меня, пока чета Химура не уверится, что мы достаточно времени поломали комедию.       — Ты говорил месяц! — встрепенулась Сакура.       — Зато ты не говорила, что будешь все это время третировать меня в собственном доме! — рявкнул в ответ Старатель. — А теперь, внимание, поднимайся и пошли! Мне ещё с Землекопом договариваться, чтобы он привел в порядок полигон.

***

      Утро Сакуры началось не с кофе.       — Давай вставай, королева йоги.       — Какого биджу, Тодороки? Пять утра…       — Резче, Харуно, резче! Поднимаешь свои маленькие кости, и тащишь их тренировочную. Твою дурь нужно пускать в правильное русло, а тренироваться полезнее в паре.       — Я никуда не пойду.       Энджи невпечатленно хмыкнул.       — Тогда я просто вынесу тебя. Заодно и разомнемся, пока будем бодаться по дороге в тренировочную комнату.       — Я убью тебя, — простонала девушка.       Тем не менее, Старатель оказался прав, и тренироваться в паре с ним было гораздо эффективнее, особенно, после практически ничего не значащих тренировок с Фукукадо. К семи утра, на счету у куноичи была хорошая тренировка и долгий горячий душ. Осталось только нормально позавтракать, наконец, не опостылевшим раменом, и можно будет сказать, что утро удалось. Тодороки как раз принялся поглощать свой завтрак, так что можно было не переживать, что они могут мешать друг другу. Девушка уже направилась к холодильнику, когда Энджи к ней обратился:       — Возьми накрытую крышкой тарелку и садись. Кофе в турке.       — Э? — удивлённо переспросила куноичи.       — Что тебе не понятно, Харуно? — раздражённо протянул Старатель.       — Все понятно, — поспешила заверить девушка. — Просто, с чего вдруг?       — Захотел и сделал! Я не обязан отчитываться! Не нравится — не ешь!       Сакура хмыкнула, но отказываться от завтрака, который оказался очень даже хорош, не стала. Наверняка же, Тодороки бесится только из-за того, что она неумышленно сравнила его с Всемогущим. Будь это кто угодно другой, Энджи и бровью бы не повёл.       — Послушай, мелкая…       — Я тебе сейчас опять ребро сломаю, — процедила Сакура.       — И это твоя благодарность за вкусный завтрак? — насмешливо протянул парень. — И кто ещё тут у нас злобный и неприятный?       Куноичи закатила глаза, и направилась прочь из кухни.       — Я сегодня буду утром проезжать мимо академии, — продолжил Старатель. — Могу тебя подвезти.       Что-то в глубине души девушки отчётливо ныло о том, что она ещё успеет пожалеть о своих словах касательно Всемогущего.