Родственные души

      — Шаннаро!       Удар. Ещё один. Затем, судя по звуку, ногой.       — Бака! Бака! Бака!       Опять серия серия ударов.       — Биджев Саске! Биджев шаринган! Биджево всё! Шаннаро!       Саске? Шаринган? А вот это уже интереснее.       — Я тебя слышу, — удивительно зловеще протянула Сакура. — Женишок…       Старатель, будучи взрослым сильным мужчиной, про-героем, уважаемым человеком и серьезным противником, конечно, понимал, что уж ему-то точно нечего бояться маленькую, худенькую, розоволосую, девушку. Только, вот это вот её «Шаннаро!» ничего хорошего обычно не сулило. Как и этот зловещий тон. И вообще, это Тодороки потом, когда-нибудь, лет через двадцать, будет ужасно важный топ-2, сидеть в огромном офисе, в многоэтажном здании и командовать огромным штатом людей. А прямо сейчас ему всего двадцать один, у него мало реального практического опыта, пресса терпеть его не может, а агенство только набирает обороты. Поэтому, когда его телефонный звонок сбрасывают, а следом присылают сообщение: «Я с тобой дома поговорю…», Энджи, конечно же, нечего опасаться. Он просто немного напряжен. Да, именно. Просто немного напряжен.       Потому что вслед за сообщением, тут же прилетает фотография, на которой изображены Рей и Сакура, премило беседующие в кафе. С другой стороны, подождите-ка… Да с какой стати Харуно все ещё носом крутит? Он сам сейчас с ней так поговорит! Время идёт, а этот дурацкий этап ухаживаний как-то уж сильно затянулся. Видит Ками-сама, Тодороки Энджи, как серьёзный и ответственный человек, выполнил все затребованные девушкой пункты и абсолютно точно сделал, всё, что мог. Он собрал нужную информацию. Он проявил заинтересованность. Он был настойчивым и не нарушал дистанцию. Да в конце концов, Старатель мог и может предложить взаимовыгодные условия. Так и чего она сейчас артачится? Что ещё нужно? Пусть говорит скорее, и пора уже закрыть этот вопрос.       — А что тебе, собственно, не нравится?       Едва ли не полностью разрушенный тренировочный зал как бы скромно намекал, что сегодня Сакуре, вполне вероятно, много чего не нравится. В последний раз это помещение было настолько в плачевном состоянии в день, когда Тодороки обнаружил на своей руке чужое имя.       — Ах, что мне не нравится?       Уклониться от удара Энджи успел буквально в последнюю секунду.       — Да чего ты взбесилась, злобная женщина?       Следующий удар уже пришлось блокировать.       — Что мне не нравится?! Да мне всё здесь не нравится! Всё! Ты, Всемогущий, Ночноглаз, Незу и все остальные, которые вдруг решили, Мадара их подери, что могут крутить мной, как им захочется! Шаннаро! Да, меня, вообще, здесь быть не должно!       Очень хорошо, очень хорошо. Может сейчас Энджи наконец-то хоть что-то прояснит для себя.       — Значит, жениться на мне решил? — рявкнула девушка, в очередной раз атакуя.       — Харуно…       Сакура вдруг резко замерла, села на пол, криво улыбнулась, вскинула руками и совершенно неожиданно выдала:       — А давай! Женись! Подпишем этот, как его? Брачный договор. И будем жить долго и счастливо. Недели две. Ну, или может месяц. В зависимости от того, когда за мной придут.       А вот это уже пахло жареным. Как бы скептически Тодороки не относился к женщинам, он прекрасно осознавал, что конкретно эта не была ни дурой, ни истеричкой. Энджи за полгода так ничего и не выяснил о её прошлом, а тут столько информации.       — Ты имеешь ввиду Саске? — опускаясь рядом, уточнил он. — Или Сая?       Нервная улыбка превратилась в не менее нервный смешок.       — Этот теме — Саске, если и придет за мной, то именно в тот момент, когда это будет меньше всего нужно. Наверное, самое время признать, что иначе он давно уже был бы здесь…       На самом деле, Старатель не был уверен, стоит ли сейчас давить на девушку в попытке получить больше информации. Тем более, профессиональная интуиция и так вопила, что сегодня он уж точно услышит что-то важное. И, в который раз, она его не подвела.       — Там, где я выросла, дети с достаточно сильной причудой, могут начать обучение в военной академии, и стать кем-то вроде местных про-героев, — спустя какое-то время, заговорила Сакура. — Обычно, академическое обучение заканчивается лет в тринадцать, после чего руководство делит учеников на команды, которые будут выполнять различные задания, соответственно своим знаниям и наработанному опыту.       — Я так понимаю, эти двое твои сокомандники?       — Да, — тяжело вздохнув, согласилась куноичи. — Всё дело в причуде Саске. В связи с некоторыми событиями, его возможности очень резко увеличились, но без понимания, как это конкретно работает.       — Подробнее.       — Он научился перемещать предметы и себя в пространстве.       — Как телекинез?       — Скорее, как телепортация.       — И он переместил тебя…       — Да, только в этот момент мы оба были под действием яда, и едва могли шевелиться.       Девушка вновь тяжело вздохнула. Какое-то время они так и сидели в тишине, пока Старатель всё-таки не удержался и произнёс:       — Хорошо, может теперь ты мне расскажешь, что конкретно побудило тебя уничтожить тренировочную комнату в нашем доме?       Сакура встрепенулась и недоуменно уставилась на мужчину.       — С каких пор, Тодороки, твой дом вдруг стал «нашим»?       — Мы, кажется, это уже обсудили, — начал закипать Энджи. — Хочешь брачный договор — да, пожалуйста! С твоим уровнем интеллекта, ничего другого я и не ожидал.       — Вот мне сейчас порадоваться или обидеться? — пробурчала куноичи. — А тебя не смущает, что ты ничего толком обо мне не знаешь?       — Не смущает, — тут же отрезал Старатель. — Если бы была хоть малейшая возможность обвинить тебя в государственной измене или шпионаже, Комиссия бы уже это сделала. По правде говоря, они и так могли бы это сделать, если бы не некоторые нюансы.       Тодороки замолчал, обдумывая стоит ли рассказывать на сколько на самом деле серьёзна ситуация, и не будет ли это воспринято как дополнительное давление с его стороны.       — Нюансы… — тяжело протянула Харуно. — Сегодня днём мне не посчастливилось познакомиться с Сэром Ночноглазом, и он, как раз, очень хотел ознакомить меня с этими «нюансами». Не забыв упомянуть, что не каждый будет так, как ты, закрывать глаза на некоторые мои «особенности».       — Сакура, это всё, чего он хотел? — внезапно очень серьезно спросил Энджи.       — Ещё он очень настаивал, чтобы я прекратила общение с Яги-куном, иначе это поставит под угрозу мою жизнь, и в будущем может иметь слишком продолжительный эффект «кругов на воде».       — Я считаю, тебе стоит его послушать.       — Ещё бы ты так не счи…       — Харуно! Ты не понимаешь! — вновь закипая, рявкнул Старатель. — Никто точно не знает, как работает его причуда, но он может видеть будущее. И его прогнозы всегда сбываются. Если Ночноглаз пошел на такой шаг, значит ситуация действительно серьезная.       Тодороки задумчиво замолчал, анализируя ситуацию и прикидывая варианты дальнейшего развития событий. Проблема в том, что девчонка оказалась отвратительно упёрта. Сложно сказать захочет ли она сотрудничать. Тем более, после сегодняшней вспышки ярости. Хотя, потом же она, вроде, почему-то согласилась на замужество? Он же правильно всё понял?       — Это ещё не всё, — вновь заговорила куноичи. — После «чудесной» беседы с Ночноглазом, мне поступило не менее «чудесное» предложение не растрачивать свои таланты в академии «лжегероев», а перейти работать в гораздо более перспективную лабораторию. Чья деятельность, естественно, никоим образом не связана со словом «законно». Там меня ждут всевозможные исследовательские блага, но главное даже не это. По их расчетам, после просмотра некоторых документов, я должна сама захотеть к ним присоединиться. Сейчас сам увидишь.       Девушка поднялась и вышла в коридор, чтобы уже через несколько секунд вернуться со смартфоном в руках.       — Конечно, информацию на флешке нельзя было скопировать, и, естественно, как только я дошла до последней страницы, все данные самоуничтожились. Но, сделать нужные фото, я успела.       Сакура протянула Тодороки смартфон, а затем села напротив. Тот же принялся внимательно вчитываться, все больше и больше смурнея взглядом. К тому времени, когда он дошел до последней страницы, на его лице была такая жуткая гамма эмоций, что не будь Харуно сама в подобном состоянии, наверняка бы испугалась.       — Ну что, Энджи? Теперь ты понимаешь, что конкретно побудило меня уничтожить тренировочную комнату в нашем доме?