my fate

Обычное, серое и ничем не примечательное утро начинается для Джисона царапающей болью в груди. Он резко подскакивает на кровати, хватая ртом воздух и пытаясь отдышаться от мгновенного перехода из сна в реальность. Ощущения просто отвратительные, приятнее было бы проснуться от какого-нибудь ночного кошмара. Лоб мокрый от пота; Джисон смахивает прилипшие к нему волосы и осторожно ощупывает свою грудную клетку. — Боже, что за мазохист, — стонет он, замечая две тонкие полосы вдоль грудины, похожие на затянувшиеся царапины. В голове нарастает неприятный гул, как бывает при незапланированном пробуждении, и Джисон нехотя выталкивает себя с кровати, чтобы собраться на тренировку. Есть не хочется, желудок словно провалился куда-то в тартарары и не подаёт признаков жизни. «Почему из всех возможных в этом мире соулов мне достался именно ты?» — с досадой думает парень, чистя зубы. Каждый день, начиная лет с двенадцати, на его теле появляются отметины чужих царапин, ушибов и синяков, коих в три раза больше, это не считая его собственных. Став постарше и разобравшись, что к чему, Джисон, конечно, старается травмироваться по минимуму, зная, что его половинка получает куда больше ссадин, чем должен обычный человек. Но с каждым годом эта тенденция приобретать по три царапины на одну свою начинает бесить Джисона. Каждый. Грёбаный. День. Этот идиот, кем бы он там ни был, умудряется раниться и ушибаться с промежутком в три-четыре часа, ну, хоть ночью это происходит намного реже. Иногда Джисон размышляет о возможности параллельных вселенных, где нет всей этой дичи с соулмейтами, но увы, в его мире, самом настоящем и реальном, абсолютно каждый так или иначе расплачивается за неуклюжесть своей второй половинки. Для самого же Джисона дополнительную печаль создаёт тот факт, что его соул разгуливает где-то там в одиночестве, калечится и никак не появляется в его жизни. Судя по опыту всех знакомых и друзей, шрамы и отметины перестают появляться после первого контакта с половинкой, правда, у всех этот самый «контакт» всегда разный. Кому-то хватало одного взгляда, а некоторым приходилось целоваться и даже больше. Джисон глубоко вздыхает своему отражению и, похлопав себя по щекам, топает на кухню. Мелкая царапина на носу, результат ночных покатушек на роликах с другом, зудит и требует оторвать от себя появившуюся корочку, но парень мужественно подавляет этот позыв и включает кофеварку. Он не очень любит кофе, особенно американо, горьковатый, с привкусом палёной древесины и тёмного шоколада, но последние несколько дней организм как бешеный запрашивает именно его. Остывший кофе чуть сводит скулы, но, обволакивая весь рот, окончательно пробуждает все рецепторы, и Джисон в спешке выскакивает за дверь, чтобы попасть на автобус до студии. — Слышал про нового хореографа? — С порога встречает его взбудораженный друг по команде, Хёнджин. — Не-а, — флегматично отзывается Джисон. — Кто он? — Понятия не имею, — с какой-то дурацкой и глупой улыбкой отвечает друг. — Говорят, перевёлся из другой компании, что ли... Джисон кивает невпопад, рассеянно бродя взглядом по залу. Опасно скользкий пол, идеально вылизанное зеркало по всей стене, лавочки вдоль неё, одиноко брошенный пуфик в углу и ворох тетрадок рядом. Покрытый пылью синтезатор у вечно занавешенного окна, стойка для микрофона без него, сломанный стул. Всё такое привычное и порядком надоевшее. Огромная вывеска «СОУЛ», название их команды, почему-то всегда казалась Джисону неуместной, хотя у всех участников уже давным давно найдены свои половинки. У всех, кроме него, разумеется, и Джисон считает это весьма ироничным. Они все пришли сюда одинокими, покрытыми шрамами и царапинами, как мелкая шпана, а сейчас... Джисон вздыхает, осознавая, что мелкой шпаной остался только он один. Пока все занимаются разминкой, парень решает вернуться в раздевалку за забытым телефоном. — Эм, извини?.. — неуверенно раздаётся за его спиной. — Можешь помочь? — Да? — Джисон оборачивается, встречаясь со взглядом прищуренных, почти кошачьих, глаз. — Я немного заблудился, не подскажешь, где тут студия номер, кхм... пятьсот два? Не успев задуматься о происходящем, Джисон машет рукой в ту сторону, откуда пришёл. — Иди вперёд, третья дверь слева. Таблички нет, стекло матово-зелёное, — зачем-то уточняет Джисон и, кивнув в ответ на благодарность, спешит скрыться в раздевалке. «Новенький, что ли?» — запоздало проносится в его мыслях, но тут же он забывает об этом, залипнув в телефоне. Уже возвращаясь обратно, Джисон издалека слышит ритмичную музыку и ужасается: хореограф, по всей видимости, давно пришёл, а сам он где-то шляется без зазрения совести. Не успев придумать оправдания, он влетает в помещение и замирает на месте от неожиданности. Все взгляды тут же устремляются на него. — Проходи, ждём тебя. — Всё тот же взгляд прищуренных хитрых глаз и лёгкая усмешка в приятном голосе заставляют Джисона невнятно промямлить «Простите за ожидание» и, в полупоклоне пробежав через зал, втиснуться в пустующее место в шеренге. — Будем знакомы, — следя за суетой Джисона, продолжает новенький. — Я ваш новый хореограф, Ли Но. «Да ну нафиг!». Мысль тонет в коротких аплодисментах, и Джисон на автомате присоединяется к ним. Тренировка начинается бодро, хоть и ощущается небольшая неловкость ребят. Ещё бы, не каждый день приходят новые люди в их годами слаженную и отработанную команду. Прошлый хореограф успешно женился и улетел отдыхать с женой, бросив своих танцоров на произвол судьбы. Впрочем, полтора месяца они вполне справлялись сами, придумывая номера и отрабатывая хореографию. Правда, без хорошей поддержки наставника они не смогли пробиться куда-то дальше местных фестивалей, да и азарт немного поутих. Джисон в своё время присоединился к этой команде на стадии формирования группы уличных танцоров. Его зацепили прошлое название клуба и легенды, ходящие вокруг него. «Не успеешь и до соревнований дожить, как найдёшь свою половинку», — уверяли его все, кому не лень, однако здесь Джисону как-то не везло. Они успели пройти аж два этапа соревнований и вылететь, не дойдя до финала, а вот соул так и не объявился. Но всё же, танцуя, он таким образом отвлекался от своих размышлений о соулмейте и забывал на время о проявляющихся отметинах на своём теле. Джисон ловит себя на мысли, что не может отвести взгляда от напряжённых мышц их нового хореографа и пытается найти на его руках какие-нибудь царапины или что-то похожее. Обзору ничего не мешает, однако Джисон никак не может разглядеть хоть что-то, словно никаких шрамов никогда и не было. «Или он уже встретил своего соула», — думает он, резко разворачиваясь в другую сторону. Лодыжку тут же пронзает тупая боль; кажется, не стоило делать таких опрометчивых движений. В ту же минуту Ли Но останавливает тренировку и объявляет перерыв, потихоньку отходит к лавке и, плюхнувшись на неё, закрывает глаза. Джисон неосознанно следит за ним глазами, массируя ногу и неслышно шипя от боли. Хореограф абсолютно не реагирует на происходящее вокруг и едва заметно морщится. — Ты его знаешь? — шёпотом спрашивает словно появившийся из ниоткуда Хёнджин. Джисон качает головой. — Ты просто так пялился на него... — задумчиво тянет друг, сложив руки на груди. — Понравился? — Ещё чего, — возмущённо фыркает Джисон, но по инерции его взгляд снова возвращается к Ли Но, уже что-то читающему в своих записях. — Вот, опять! — тут же подкалывает его Хёнджин. — Снова пялишься! — Кто пялится? — К ним подлетает ещё один участник, Феликс, и приземляется рядом с Джисоном. Тот устало отмахивается от обоих, думая, как продолжать тренировку с подвёрнутой ногой. Он пробует встать, но, на удивление, боль почти не ощущается, и Джисон облегчённо выдыхает. Как раз вовремя: Ли Но снова включает музыку и зовёт всех обратно. За последующие полтора часа ничего сверхинтересного не происходит, даже соул не даёт о себе знать очередной царапиной, что, конечно, радует Джисона. Впереди ещё день занятий в универе. Джисон сталкивается с Ли Но в дверях, замешкавшись и уронив какие-то вещи на пол прямо перед выходом. — Ауч. — Он ударяется локтем о дверную ручку и по инерции толкает Джисона. Тот чуть ли не воет от прошедшего по руке тока. — Извини, я не заметил тебя. — Ли выглядит испуганным, хотя он едва ли задел незадачливого парня. — Больно? — Бывало хуже, — бурчит Джисон и растирает предплечье. По коже проходит знакомый зуд — соул снова где-то накосячил. — Мне пора. Он пулей вылетает из зала, не замечая проницательного взгляда себе в спину. Ли улыбается, закрывает дверь и не спеша выходит следом.

***

Этой ночью Джисону снится тренировка. Он, как обычно, танцует, наслаждается музыкой и атмосферой, но вдруг падает. Пытается встать и снова валится, как мешок с гвоздями. Внутренности жжёт, скользкий пол не даёт ни малейшего шанса встать прямо на ноги. Вокруг появляются его согруппники и сочувственно наблюдают за его попытками подняться. Среди них с непроницаемым лицом стоит Ли Но и повторяет «Больно? Больно?». Джисон просыпается от нехватки воздуха и долго не может уснуть, ворочается в кровати и чешет новые отметины, в этот раз на животе. Они уже не такие больные, скорее раздражающие, почти не ощутимые под пальцами, но всё же. Засыпает он уже под утро, однако будильник беспощадно выдёргивает его в реальность, вместе с новой царапиной на нижней губе. — Чёрт, что ты там такое делаешь? — безысходно вздыхает Джисон, рассматривая в зеркало свою лохматую шевелюру и сильно бросающуюся в глаза отметину. Кое-как замаскировав круги под глазами и это безобразие на своей губе, он быстро собирается и выбегает из дома, понимая, что уже безнадёжно опоздал. В студии уже вовсю идёт разминка, но их новоиспечённого хореографа пока нигде не видно. Джисон облегчённо выдыхает и падает на скамейку рядом с Хёнджином. — Херня всякая снилась, — поясняет он на явный вопрос в глазах. — Сочувствую, — понимающе хмыкает друг. — Я вот тоже не выспался... По мечтательному взгляду, брошенному в центр зала, и вопросительной ответной улыбке Феликса Джисон понимает, что́ имеет в виду его друг, и закатывает глаза. — Ой, прости, — притворно всплёскивает руками Хёнджин, — я и забыл, что ты у нас единственный девственник. Звучит это почему-то немного грубо и оскорбительно, но Джисону лень сердиться. Он лишь вымучивает улыбку и легонько шлёпает друга по ноге. — Доброе утро всем. — Как нельзя кстати появляется немного заспанный Ли Но. Его тренировочная майка полностью оголяет руки, за что Джисон поневоле цепляется взглядом. — Пялишься, — шепчет ему на ухо Хёнджин и спешит скрыться от щелбана среди построившихся парней. Джисон тоже поднимает своё тело, в каком-то полуприседе шагает через зал и занимает своё место. — Сегодня я, пожалуй, хочу с вами познакомиться, — говорит тем временем Ли Но и потирает лоб, словно пытаясь утихомирить головную боль. — Так что можете немного расслабиться. — Максимальный флекс? — шутит кто-то из парней, провоцируя мелкие смешки по залу и усталую улыбку хореографа. — Ну типа, — отвечает он и, повернув корпус в сторону, хрустит плечевым суставом. — Так мы, типа, будем болтать? — дерзко спрашивает Хёнджин. — Вы, типа, будете танцевать, — отзывается Ли. — Каждый покажет свой стиль и таким образом расскажет о себе. Все переглядываются; похоже, эта идея всем приходится по вкусу. Подобные вещи всегда кажутся чем-то новым в скучном однообразии их дней, поэтому парни с энтузиазмом уходят готовиться. Джисон, конечно, ввиду своего состояния, вызывается выступать последним, опускается прямо на пол у зеркала и вытягивает ноги. Гравитация словно сманивает его лечь на пол целиком, тяжесть в груди не даёт полноценно вдохнуть, но он терпеливо подавляет желание просто упасть и отрубиться. Сквозь полуприкрытые веки он наблюдает за хореографом. Тот, кажется, смотрит на сольные выступления совсем отсутствующим взглядом, кивает своим мыслям и делает какие-то записи в блокноте. Тем временем близится очередь Джисона, и он вяло размышляет, что́ ему показать. Такого опыта в его танцевальной деятельности не было, так что теперь он находится в растерянности. Как назло, ещё всем телом овладела какая-то сонливость, поэтому Джисон силой заставляет себя подняться с пола. Ли Но с любопытством следит за тем, как парень медленно приближается к колонке, подключает телефон и недолго ищет подходящую музыку. — Хан Джисон, значит, — делает он себе пометку и, как-то хитро усмехнувшись, готовится смотреть. По залу проносится довольно ритмичная мелодия, Хан включил её рандомно; пару секунд он стоит и пытается врубиться в настроение. Так некстати в голову настойчиво лезут мысли о его злосчастном соулмейте и неуклюжести, ранах и царапинах, что отпечатываются нестираемым клеймом на теле. Почти не слыша музыку, Джисон выгибает тело, удачно попадает в ритм и как по щелчку отключает мозг. Ноги сами несут его, руки помогают держать равновесие, и душа полностью отдаётся во власть мелодии. Движения, такие нужные и правильные, сами появляются в голове Джисона и тут же воплощаются им в реальности. Кажется, что впервые за несколько месяцев он наконец-то расслабляется полностью и отпускает себя, и это ему нравится. Хан с удовольствием танцует, даже пытается подпевать вполголоса, подводя связки к логичному завершению. В момент затухания музыки он оборачивается и видит глаза Ли Но совсем близко. Обычно прищуренные, теперь они широко раскрыты в удивлении, а вокруг словно разрастается туманная дымка и мешает обзору. Джисон не успевает понять, что в глазах мгновенно темнеет, и из-под ног тут же выбивает почву. — Эй, Джисон, мать твою, очнись! — откуда-то издалека доносится чей-то испуганный голос. — Принесите воды! На миг накатившая темнота отступает, и Джисон наконец открывает глаза. Тело ломит, видимо, от удара об пол, к горлу подбирается тошнота, а в голове шумит, как от похмелья. Он обводит взглядом пространство. Он лежит на полу, окружённый склонившимися над ним парнями, затылок упирается во что-то мягкое. Хёнджин, заметив его пробуждение, радостно обнимает его. — Ты нормальный? — почти истерически верещит он. — Если так плохо, зачем выперся танцевать? — Я... — пытается что-то сказать Джисон, но язык не слушается. Тошнота становится всё сильнее. — Надо отвезти его домой, — раздаётся встревоженно над головой. — В таком состоянии мало ли что случится. Джисон фокусирует взгляд и понимает, что лежит на бедре Ли Но, и его тёплые пальцы аккуратно придерживают его голову. Он отчего-то смущается и хочет резко вскочить, но его жёстко удерживают на месте. — Вы оставайтесь, — решительно говорит Ли, — а я отвезу его. Я сам себя не очень хорошо чувствую, так что продолжайте одни. Хёнджин с минуту раздумывает, но соглашается. Он помогает Джисону подняться и опереться на плечо Ли Но, напоследок наставив позвонить. Джисон на ватных ногах следует за хореографом, осознавая всё как в тумане. В голове чуть проясняется только на переднем сидении машины Ли Но. — Простите за беспокойство, — слабым голосом бормочет он, борясь с сонливостью и желанием сплюнуть горечь с языка. — Тш, — шипит Ли, пристёгивая его ремнём. — Помолчи, у тебя обморок. Джисона укачивает, поэтому он снова отрубается в небытие и очухивается только от лёгкого похлопывания по щекам. Ли Но помогает ему выбраться из машины и доводит до дома, следя, чтобы тот не упал. Ноги и правда заплетаются, в голове полнейший сумбур и плавающий где-то на поверхности мозга вопрос: а что вообще случилось в студии? Приятный полумрак дома почти что ласкает чувствительные глаза Джисона, и хорошо что Ли Но не включает свет, нерешительно замерев на пороге и словно ожидая приглашения. Впрочем, не стоящий на ногах Джисон вряд ли станет возражать вторжению. Хореограф еле слышно вздыхает и стягивает обувь, чтобы снова ухватить Джисона за талию и пройти дальше. В гостиной чуть светлее из-за приоткрытых штор, Ли замечает диван и сгружает свою ношу туда. Джисон же, кажется, снова отключается и машинально разворачивается спиной к Ли Но, случайно задирая свою футболку и оголяя оцарапанный живот. Промелькнувшие всего за пару секунд, отметины успевают зацепить взгляд Ли, и он неловко улыбается. Аккуратно погладив Джисона по голове, он поднимается и исчезает в тёмном проёме коридора.

***

Джисону вновь снится какая-то ересь, больше похожая на мазню из грязных серых и чёрных цветов, мелькающих перед глазами и мешающих рассмотреть, что спрятано за ними. Из сна его выдёргивает какой-то шум в реальном мире, и он резко распахивает глаза, понимая, что дома не один. Превозмогая слабость и головокружение, он поднимается с дивана и, размяв затёкшую спину, медленно движется на кухню, откуда и исходят странные звуки. — Ой... — Открывшаяся картина не то чтобы поражает, но удивляет как минимум. — Ли Но... Тот оборачивается и тепло улыбается, дуя в кружку с чем-то дымящимся. Выглядит парень, мягко говоря, усталым и разбитым, хоть и пытается скрыть это за улыбкой. — Садись, я сделаю тебе чай, — будничным тоном говорит он и указывает на стул. — Не против, что я тут хозяйничаю? Джисон осторожно присаживается на краешек стула, словно это он в гостях, и запоздало кивает. Суетящийся парень в его кухне, хлопающий дверцами шкафов, выглядит для него каким-то абсурдом и больной фантазией, хотя густая копна рыжих волос вызывает неожиданное желание погладить их и почувствовать мягкость прядок. — А... Неловко спрашивать, но... что случилось? — Вероятно, ты переутомился, — отвечает Ли, не отрываясь от готовки. — И грохнулся перед всеми. — Какой стыд... — бормочет про себя Джисон, смутно припоминая своё падение. — Меня ж засмеют теперь... — Отнюдь, — слегка пафосно возражает Ли. — Все за тебя перепугались, а Хёнджин звонил целых три раза, пока ты спал. Можешь перезвонить ему. Джисон, будто не услышав, в прострации смотрит куда-то перед собой. Почему его увёз именно Ли Но? Как много он тут успел посмотреть? Как они вообще попали в квартиру? Кто, в конце концов, его соулмейт? Последний вопрос, возникший не к месту в гудящей голове Хана, слегка обескураживает его, и он в ужасе переводит взгляд на Ли. Тот с любопытством рассматривает его, словно изучая, и натянуто вежливо улыбается. — Мы толком и не познакомились, — говорит он, поставив перед Джисоном кружку. — Осторожно, горячий. — М? — Джисон совсем теряется. — Ты же... Ли Но? — Почти, — отзывается Ли и усаживается напротив. — Меня зовут Минхо. Ли Но — это скорее сценический псевдоним. У тебя такой есть? Джисон медленно качает головой. — Друзья зовут меня Хан, — пожимает он плечами и протягивает руки к кружке. От неё веет теплом, уютом и чем-то домашним, поэтому Джисон хватает её как спасательный круг. Ладони тут же обжигает. — Ай!.. Звук исходит явно не от Джисона; он поднимает голову на Минхо. Тот с испуганным выражением лица потирает ладошки и прячет их под столом. На мгновение в его взгляде проносится робкая надежда. Джисон тупит буквально секунду, но осознание оглушает его как холодный душ, он резко подскакивает к Минхо и бесцеремонно, даже грубо, задирает ему футболку. По его груди тянутся две тонкие царапины, ниже пупка розовеют совсем свежие, хаотично разбросанные по животу. — Ч-чего? Минхо как-то виновато улыбается, отводя взгляд в сторону. — Ты всё правильно понял, Хан-ни.