Invitation

Прекрасный прохладный солнечный день посреди открытого океана. Вдали от родных берегов пиратов сопровождали тоска по дому и попутный ветер. Вместе они чувствовали силу, бурлящую в них, ощущали единство душ. Особенно в этот светлый день, особенно после стольких побед. У каждого захватывало дух от мыслей, что таковых будет ещё больше, ведь всё самое опасное и интересное ещё было впереди. Испробовав изысканнейшего супа из плоти убитого недавно морского змея и овощей, Аделаида озвучила свои впечатления – необычный вкус, который невозможно было однозначно передать словами. Мясо было жестковатым, зверь явно был рождён для того, чтобы выживать и быть непобеждённым. Так или иначе, команда адмирала вместе со своими корабельными коллегами его одолела и, не вдоволь насытившись мясом своего трофея, подняла бокалы за сплочённость коллектива, дружный, крепкий союз. Однако господин де Альдана прервал бурную радость своих подчинённых и приятелей, сказав небольшую речь, по окончании которой они выпили уже в честь праздника. Рождество стало отличным поводом для всех поднять своё настроение и отвлечься от возможной скорой гибели. Их жизни и так всегда висели на волоске, но теперь, когда на кону стояла судьба всего мира, джентльмены и дамы удачи висели на самом кончике этого волоска, готовые упасть в любой момент ради победы над тёмными силами. Кают-компания заполнилась шутками, песнями, плясками, и лишь одна Аделаида, как организовавшая всё это дальнее странствие, получила подарок в виде косметики, найденной на недавно ограбленном судне. Вот каждый начал говорить свой тост, и Адель не избежала этой участи. Своими словами она ещё больше восполнила боевой дух товарищей, заставила всех воспрять и наполниться храбростью, боевым настроем. Вскоре все насытились и начали сбиваться в компании по интересам: вокруг Лорензы крутились романтики, желавшие сначала сыграть в карты, но когда они узнали истинную суть её красочных и молчаливых друзей, в них тут же пробудилось желание узнать своё будущее; Жак Люмьер сначала расхваливал галеон, а после стал жонглировать апельсинами; Том Гуд всё причитал, что по отношению к пиратам будет множество стереотипов и предрассудков, но после его взгляд упал на Бобби и настрой его почти сразу же улучшился… Капитан в тёмной благородной накидке, надетой поверх блестящей как медный таз кирасы, задумчиво смотрел в окно. Он остался единственным недовольным в их компании, чего не стремился скрывать, равно как и излишне демонстрировать. Этим и привлёк деву благородных кровей, что стремилась в этот чудесный день всем угодить и не допустить ни единого опечаленного иль озлобленного чем-то лика. Аделаида подошла к нему, первой начав разговор. - А чего вы такой смурной? – спросила его миледи, уже довольно долгое время действовавшая под чёрным флагом. - Простите за моё настроение, - практически безразлично ответил он, едва отведя взгляд от мирной водной глади. - Не стоит… Но всё же, - Адель продолжала смотреть на него, стоя совсем рядом. - У меня нехорошее предчувствие, - продолжил Хорхе де Фантазма, изменившись в лице, которое стало грустным. – Не считаю подходящим празднество в разгар такой беды. Это мне всё напоминает пир во время чумы. Мы должны сосредоточиться и направить все силы на… - Мы посреди океана и даже не на полпути к цели, - прервала его поток обеспокоенных мыслей ведьма-капитан. – Нас сопровождает попутный ветер. И прямо сейчас нет никаких врагов и монстров. Расслабьтесь, хотя бы на день. Бывший де Сандоваль внимательно оглядел удивлённым взглядом свою собеседницу. Его покоряли не столько её красота и умение грациозно постоять за себя в бою, сколько её умения как опытного дипломата, которыми она удивляла его ещё с самого совета капитанов. Его сердце аж воспылало от воспоминаний о том, как храбрая молодая девушка, только-только вставшая на путь пиратства и почти тут же обретшая столько легенд о своей персоне, не испугалась и предложила ему дополнить кодекс. Он видел свет в её очах, такой яркий и тёплый. Ещё тогда Хорхе пожелал согреться огнём её души, жаром её магии и стать тем, кто оберегал бы пламя её правосудия. - Попробую, - очень доброжелательно сказал он ей, улыбаясь. - Отличный праздник, - выдал подошедший к ним Кай, не дав темноволосому рыцарю-пирату насладиться глубиной глаз Адель, в которых он так стремился утонуть. «Если и тонуть в пучине, то только в пучине её завораживающих очей», - пронеслось в голове у него, в то время как сам он тихо ревновал благородную даму к хвастливому и самонадеянному датчанину-староверу. Пока Аделаида и Кай мило беседовали, он лишь молча слушал, как в такое время года Китобой обычно праздновал Йоль, но без снега праздник смысла не имел. Под конец его рассказа оказалось, что праздник сам по себе не имеет особого смысла. Однако с одним его высказыванием Хорхе всё же молча согласился – «главное ― каждый день жить как следует». Настал пик всеобщего веселья, а дама сердца уже сильно утомилась. Она слегка покачивалась, стараясь держать себя в руках. От глаз Хорхе де Фантазма сей факт не ускользнул, поскольку он практически никак не мог оторвать взгляда от девы, что покорила его сердце целиком и полностью. Галантно придержав её, он задал ей вопрос: - Могу я сопроводить вас? В голосе его проскальзывали нотки нежности, что не смогла не заметить Аделаида. Их глаза вновь встретились, но опять же идиллию прервал их светловолосый диковатый друг по оружию: - С вами хорошо. Но не по мне сидеть в душной каюте. Никто из женщин не хочет пойти со мной наверх? Взгляды мужчин пересеклись точно клинки. Хорхе сразу понял: Кай ждал внимания именно Аделаиды и жаждал её не меньше чем капитан «Покаяния Дисмаса», а жажда сея была так же сильна, как ненависть к роду де Очоа. - Думаю, не откажусь от вашей компании, кабальеро, - недолго думая ответила дева-капитан, ошарашив своим выбором обоих мужчин. Хорхе расплылся в улыбке, галантно пропуская даму вперёд. Кай, в свою очередь, притворился, что всё ещё ждал других кандидатур, но на самом деле по нему было видно – его задело то, как Адель отказалась от его компании. Стоило им выйти из каюты, подняться к носу корабля, к самому бушприту, как Хорхе сразу же задал вопрос, прерывая ту тишину, что была меж ними с самого выхода из эпицентра всеобщего веселья: - Теперь моя очередь спрашивать, куда делось ваше настроение. Что-то вас расстроило? - Нет… Просто… - тонкие пальцы девушки проскользили вдоль одного из канатов, закреплённых у мачты, и после недолгого молчания она продолжила говорить: - Вот скажите, вы были счастливы на большой земле в старом свете? - Более чем, - ответил ей кабальеро. - Но вы променяли это на судьбу пирата, - Адель слегка покружила подолом платья, немного повиснув на крепкой верёвке. - Я не мог поступить иначе, - Хорхе продолжал стоять на месте, наблюдая за тем, как непоседливая пиратка игралась пальцами с тросом. - Но почему? – госпожа наконец-то посмотрела на него, оставив в покое прежнее занятие. - По той же причине, что и вы, - искренне ей ответил пират с рыцарским сердцем, но, увидев, что леди недостаточно хорошо его поняла, пояснил: - Моя честь не позволяла мне терпеть творившуюся несправедливость. Потому я и хожу под красным флагом. Моя деятельность – протест. И я не успокоюсь, пока справедливость не восторжествует. Хоть в лице капитан с небольшой сединой в щетине оставался спокоен, в его словах Адель уловила много огня правды и чести, о которой так любил говорить де Фантазма. Она увидела в нём не просто джентльмена, а рыцаря, сражающегося за истину. Его правильность, строгость, подчинение законам и, вместе с тем, столь родной бунтарский дух покорили её. - А у нас весьма много общего, - Адель приблизилась к собеседнику, тот также сделал ещё несколько шагов навстречу. - Если вы пожелаете, то может стать ещё больше, - теряя контроль над собственным разумом, заговорил мужчина и, увидев очередное недопонимание со стороны любимой дамы, пояснил: - Возможно, в море я растерял некоторую галантность. Да и розы под рукой не найти, как и окна, под которым можно было бы спеть серенаду. Но я хотел бы чаще видеться с вами. И не только по военно-морским делам. Лицо Аделаиды становилось алым. Сначала она стала похожа на совсем молодые цветки персика, но со временем румянец спел, пока лико девы не залилось краской настолько, что она не могла этого скрывать. Помолчав и всё обдумав, миледи дала ему свой ответ: - Знаете… А я не против. Но всё же розу и серенаду вы мне будете должны. - Теперь это дело чести, - Хорхе аккуратно наклонился, взял её руку в свою и поцеловал тыльную сторону ладони, пока пальцы второй мирно лежали на груди пиратки. – И при первой возможности всё будет исполнено. Любой ваш каприз для меня закон. - Любой-прелюбой? – глаза Адель засияли так хитро и ярко, что капитан испугался этого света, и она, хихикнув, томно сказала, быстро чмокнув новоиспечённого возлюбленного: - Я это запомню. - А вы планируете отправить меня за звездой с неба или головой дракона? – подавив смешок, спросил он, мягко флиртуя. – Так, думаю, при нынешних событиях это не такое уж и редкое явление будет. - Да уж, - согласилась с ним колдунья, слегка коснувшись железного мужского нагрудника. – В чудное время мы познакомились. Она скрестила запястья вокруг его согнутого локтя, и они гуляли по кораблю весь оставшийся вечер, а после – почти всю ночь, пока к ним не вышел Себастьян и не попросил Аделаиду отойти с ним на пару слов. До этого никто не смел им мешать, мало кто выходил на палубу, и те лишь украдкой посматривали и улыбались, но чаще пьяные пираты, вообще не замечая их, проходили мимо. Злость в глазах Себастьяна прослеживалась чётко, поэтому кабальеро не хотелось оставлять свою любимую наедине с де Альдана. Но Аделаида, положив вновь свою лёгкую ручку ему на грудь с железным доспехом, убедила его держаться хотя бы чуток в стороне. Пока на одном конце корабля Хорхе ожидал, на другом мужчина и женщина вели тяжёлый для них обоих диалог. - Как это понимать? – строго выговорил «Любимец волны», но эти три слова были для Аделаиды словно ржавое лезвие по коже; словно бы он подставил клинок к её горлу в порыве ревности и требовал, чтобы ему всё объяснили. - Я уже давно хотела поговорить с тобой об этом, Себастьян, - тяжело вздохнув сказала Адель, поправив платье, но не смея при этом опускать взгляда, так как это было бы неуважением к их прочной связи. – Ты слишком холоден ко мне. Стараешься, но ты скрываешь так много тайн и уклоняешься от ответов. Для меня сие слишком тяжело. Ты даже не можешь объяснить мне, что хотел тот призрак несчастной женщины. Себастьян молча слушал, не смея трогать деву. Они за всё время разговора так ни разу не прикоснулись и даже не сделали шага друг к другу. - Я не могу рассказать тебе многого, просто хотел, чтобы ты доверяла мне, - сказал Себастьян, когда деву-адмирала уже душили слёзы от собственных речей; она старалась говорить спокойно, но в какой-то момент её силы иссякли. - Ты игнорируешь мои вопросы, будто их нет, избегаешь меня или того, о чём мне хочется спросить. Если любишь, то к чему эти загадки и тайны? Хочешь сказать, что если бы мог, то уже давно обо всём бы рассказал?! – Аделаида говорила это, наблюдая за чудовищным спокойствием Себастьяна, не подозревая, что она ошарашила его, попав в самую точку. Тишина меж ними опять наступила, и знаменитая пиратка всё же склонила голову, чуть не упав на колени. - Ты эгоист, Себастьян, - сквозь зубы выдала она, стараясь угомонить трепет в своём теле и совершенно не подозревая, что ради неё капитан покойной «Первой Ласточки» избавился от многих вещей, что были ему так дороги. – Хоть бы намекнул или просто сказал, что у тебя проблемы, со временем может всё открыться, раскрыться… Но нет, даже спустя столько лет ты мне не доверяешь. А ведь мы искали друг друга целых пять лет. Влюбились буквально за считанные часы, любили до сих пор, а ты всё ещё не доверяешь мне. Ты мог хотя бы сказать, что тебе больно говорить о своём прошлом, но нет. Ты просто ведёшь себя как бессердечный монстр. Её слова смогли задеть его за живое, словно у него вновь появилось сердце буквально на мгновение и по нему резанули со всей силы в этот же миг. Он видел, как Адель тяжело с ним, как она запуталась, не понимает его. Себастьян думал: «Похоже, что то всё же были мимолётные чувства, которые мы приняли слишком близко к сердцу. И зря. Теперь оба страдаем. Мы слишком разные, нужно это срочно прекратить». Но при всём этом понимал кое-что ещё: «Если любишь, надо отпустить. Ей и так хватает проблем с магией и врагами, она достойна быть счастливой и не встречать преград и трудностей хотя бы в любви». - Тогда прошу простить меня и забыть всё, что между нами было, - холодно сказал пират, чьё имя уже давно было на слуху у каждого. – Я желаю тебе только счастья, и если мы не сможем быть друзьями, то пусть мы будем хотя бы верными боевыми товарищами. И я буду на твоей стороне, даже если весь мир будет против тебя. Аделаида застыла на месте, глаза её блестели в лунном свете из-за слёз. Даже в столь неярком, почти тусклом свете он видел, как сильно потекли тушь, тени, румяна, практически чётко мог разглядеть тёмные и блестящие дорожки красок на её щеках. В повороте пожелав ей спокойной ночи, Себастьян де Альдана ушёл прочь с её глаз, чтобы перенести свои немногочисленные вещи из её каюты в отдельную свободную, которую смог бы присвоить себе. Пока все продолжали находиться не в своих каютах, под шумок этим и надо было заняться. Адель не думала, что всё будет так просто, но осадок остался. Она не ощущала каких-либо эмоций со стороны бывшего любовника, словно для него это было так просто, забыть целых несколько лет их истории любви. Её переполняли разные чувства – печаль, боль, злоба… Поток эмоций, который она старалась в себе сдерживать, прервал вновь подошедший к ней Хорхе, о котором она невольно уже успела позабыть. Не зная, куда себя деть, она прислонилась лбом к его железной груди в поисках утешения. По выражению его лица поняла – он всё услышал; был на другом конце корабля, но, видимо, уже знал, о чём был разговор. Умел он читать по губам или ссора была довольно громкой – Аделаида знать не хотела. Она желала ласки, искренности, правды, которую мог ей подарить Хорхе. В его объятиях донья ощущала, что этот человек никогда не будет врать ей, всегда будет отвечать и говорить всё то, что думает, и не будет никаких недомолвок или уходов от тем. Этот благородный рыцарь будет с ней честен. Она была благодарна своему прежнему возлюбленному за заботу и помощь, но отношения с таким человеком для неё были сложнее любой драки с чудищем. Пока Себастьян смотрел в потолок и не спал всю ночь, обречённый на вечное несчастье, Аделаида рассказывала всё своему рыцарю, плакалась ему, а он успокаивал её, нежно теребя и поглаживая мягкие локоны, переливавшиеся в лунном блеске, и почти шёпотом напевая ей серенаду.