Человек с добрым лицом

На улице декабрь, неделя предновогодних каникул началась с сильных морозов и поиска мест, где можно распечатать лист бумаги. — Ух, ну и дубак, поскорей бы дойти, — Катя глубже сунула руки в карманы болотного зимнего пальто, возмущаясь в малиновый шарф, который уже покрылся белыми ледяными кусочками. — А куда мы вообще идем? — Вика, которая была выше Кати на две головы и тоже укутанная в нежно розовый шарф и длинное зимнее нежно голубое пальто, шмыгнула носом. — Я же уже говорила! Эх, попробую объяснить по-другому. Магазин «Ярче» около десятой школы знаешь? — Вика кивает. — Ну, вот в то здание мы и идем. Там на плакате написано, что делают печати на футболках, кружках и просто документы печатают. Там даже ключи делают! — Теперь понятно, а то ты про какой-то зоомагазин говорила. — Раньше там был зоомагазин, мама обещала меня туда сводить, но не вышло, а сейчас его там нет. Теперь там только «Ярче» и барахолка. — Да. Ключи, печати на всем на чем только возможно, сувениры… Зарабатывают чем могут. — Грустно, что это почти никто не покупает, — Катя вздохнула, стряхнула льдинки с малиновой шапки и шарфа, остановилась напротив двери, возле которой висел плакат с, так сказать, предоставляемыми услугами. — И правда барахолка, — шмыгнула носом Вика. — Так, сейчас заходим и ты сама говоришь, что тебе нужно. Пора учиться общаться с людьми. Заходи, — толкает подругу к двери Катя. Вика немного побурчала для приличия, но вошла в дверь. Сразу за дверью шел узкий коридор, на стене висела стрелка, говорящая о том, что ключи делают именно там. Дверь, которая была справа при входе, казалось была заперта, ведь, света за ней не наблюдалось. Вика посмотрела на подругу, которая вздохнув, толкнула дверь от себя. В комнате было темно. — Пошли, — шепнула Катя, застывшей в проходе Вике. — Здравствуйте! — Катя громко поздоровалась и из-за пыльной витрины киоска вышел пухлый, в виде груши, маленький, примерно на голову ниже Кати, мужчина с армейской стрижкой. Одет он был во все черное, глаза и волосы его тоже были черными. Его лицо выражало только чистейшую доброту и детскую невинную радость. В его черных глазах поблескивали огоньки. — Здравствуйте! — Радостно, но казалось немного смущенно, поздоровался человек в черном. Вика начала излагать детали своего визита, а Катя рассматривала все вокруг, изредка поглядывая на подругу и человека с огоньками в глазах. На полках стояли пыльные кружки, на стенах висели карикатуры, различные картины, которые тоже были покрыты пылью, киоск из-за которого вышел человек, был заполнен различными сувенирами, Кате почему-то запомнился керамический топор, который был покрыт пылью настолько, что различить яркость красок было невозможно. Все вокруг было в пыли, она была, казалось, даже в воздухе, на потолке были всего два тусклых источника света, поэтому все было в потемках. Сердце девушек сжалось от увиденного, заныло грустью чувствительное сердце эмоциональной Кати. Вика и Катя разные и одинаковые одновременно — им обеим сложно общаться с людьми, они обе любят смотреть аниме, читать литературу и играть в компьютерные игры, у них схож музыкальный вкус, но, хоть обе девочки и застенчивые, Катя более раскрепощенная и все принимает близко к сердцу, Вика же полное описание слова «shy», скромная и воспитанная девушка. Обе девочки из хороших, среднестатистических семей России. Подруги посмотрели друг дружке в глаза с такой грустью на лице, что даже слов друг другу говорить не пришлось, чтобы понять мысли друг друга. «Мне так его жаль…» — думала каждая из них. Человек с добрым лицом в это время бережно, будто держит новорожденного котенка, вынимает флешку из компьютера и передает ее вместе с распечаткой Вике, которая благодарит и оплачивает покупку, подавая купюру в 50 рублей. Человек с добрым лицом и блестящими черными глазами вел себя очень мило и любезно, он выдал сдачу, аккуратно высыпав Вике на ладошку монеты и заулыбался, радуясь выполненному делу. Вика все не могла засунуть бумагу в рюкзак так, чтобы она не помялась, а Катя все смотрела на этого человека, на его глаза, на его полноту, на ладонь с пальцем без кольца, на пыль кругом и уговаривала себя не разрыдаться. Человек с добрым лицом любезно предложил файл, за который не взял денег, и вновь мило и так по-доброму по-детски заулыбался. Он был похож на милого пухлого хомячка, на милую морскую свинку, которая, казалось, была довольна своей жизнью и жила с надеждой на лучшее в глазах. Девушки поблагодарили, ответили на его прощальную, но такую же добрую улыбку, своими и ушли. Шли сначала молча, засунув руки в карманы зимнего пальто, шмыгая носами, а позже размышляя вслух. — Как же так, Вика, как же так? Почему такой добрый, хороший человек работает в таком ужасном, пыльном, забытом Богом, месте. Он, ведь, явно получает копейки, он и не женат. Как же так? Ты видела его глаза? Видела же? Он так улыбается, его глаза так блестят огоньком надежды. Мне жаль его, мне так его жаль, — сильнее шмыгает носом и вытирает скатившуюся слезу холодным кончиком пальца Катя. — Мне тоже его жаль, но я надеюсь, что у него есть любящая семья и эта работа ему по душе. Я очень надеюсь, что тот огонек, про который ты говоришь, и правда надежда. — Я так хочу обнять его, погладить по голове, сказать, что все будет в порядке, что все можно изменить, что надежда — это хорошо и нельзя ее терять. Я хочу принести ему печенье и чай с душицей, чтобы послушать его и порадовать. Я хочу, чтобы он сказал, что у него все хорошо, что он… что он… — Катя смотрит в чистое голубое небо. Мороз быстро прогоняет слезы. — Что он счастлив? — Продолжает Вика, поджимая губы. — Да. Он правда заслуживает, я вижу. Он, как те дворняжки, которых мы гладили, он смотрит так же невинно, по-детски, по-доброму. Мне правда жаль его. У меня сердце ноет и слёзы постоянно наворачиваются. Я не понимаю, почему в жизни все именно так? Почему внизу общества стоят такие добрые, хорошие, честные, бескорыстные люди? Я ничего не понимаю, — Катя утирает слезы шарфом, снова шмыгает носом. — Никто не понимает, — бормочет Вика, тоже шмыгая носом. Девушки пришли домой такие же какие ушли: в пальто, в шапке с шарфом, но поменявшиеся внутри. В памяти каждой остался этот человек с добрым лицом, который по-детски улыбался, смущенно здоровался и который не гасил надежду в своих глазах. Каждая хотела вернуться, поговорить с ним, задать мучающие вопросы, но ни одна не пришла. И не придет.