Записки рядового Дегтерева

Звать меня Алексей Дегтерев. Матушка Алешкой звала, друзья тоже. Родился я в советской глубинке в 1 923 году. И, как можно уже догадаться, в начале войны было мне 18. Так что под слезы родных и близких отправили меня на фронт вместе с такими же обреченными. И дай Бог не познать вам этого ужаса. Как гудят самолеты, как стреляют танки, как пули свистят над головой, а ты, стирая пальцы до крови от порвавшихся мозолей, роешь себе окоп, когда рядом уже лежат мертвыми твои сотоварищи. Первый год в этом аду я выжил каким-то неведомым чудом. Впрочем, чудо только ждало меня впереди. А пока все по накатанной: на нас нападают, мы обороняемся, как можем. Одна радость была во всем этом кошмаре — Любка-медичка. Она на своей спине троих раненых из окопа вытащила. А еще ведь девочка совсем. За месяц до войны 16 стукнуло. Красивая такая, улыбается постоянно. И нам как-то спокойней становилось от улыбки этой. Ну, мы за ней и ухлестывали всей толпой… Сначала нас пятеро было… потом трое, а затем и вовсе мы вдвоем с Мишкой остались. Война всех забирала. 1942 год. В тот год я умер. Я и весь мой полк. Разбомбили. Всегда думал, что умирать — это немыслимо больно. Может быть оно и так. Вот только я ничего не почувствовал. Гул немецкого самолета, свист летящих к земле снарядов, а потом тьма и тишина. В конце, правда, крики приглушенные слышал — вот кому больно было. А мне нет. Холодно только и страшно. А потом просто темно… Когда очнулся, лежал я, перемотанный бинтами, в какой-то сырой канаве. Могила братская, не прикопанная — это я по зловонью понял. Встал и, не помня себя, рванул до ближайшей речки. Занырнул в воду холодную, а там начал в себя приходить. — Как это? — думаю. — Да меня, похоже, за мертвого приняли и к остальным бросили. Стало быть, не немцы хоронили — они заморачиваться так не стали бы. Значит, кто-то все-таки да выжил. Искать их надо. Искать. Пока далеко не ушли. Одному без еды и воды в лесу в окружении врага — это верная смерть. Думаю все это, думаю, да вдруг понимаю, что слишком долго под водой уже без воздуха. А легкие тем временем кислорода совсем не просят. Подумал: «Может времени мало прошло. Шок и все такое. Времени не чувствую». Посидел под водой еще… 10 минут. 10! На второй я просто считать начал, причем медленно и ровно. 10 минут. Выныриваю из воды, а пот мой, что по спине пошел, холодней, чем эта, ключевая. Смотрю на себя в отражение на воде, пока рябь не сошла. Не призрак, вроде. Руки, ноги — на месте. На труп не похож. Списал я тогда все это на бред от шока и контузии. Выбрался из реки, и по тропинке пошел озираясь. Ни еды, ни воды, ни оружия. А сколько я в той яме пролежал, только небо видело. Может день, а может и всю неделю. Скорее всего — последнее. Потому как, выйдя вновь на ту поляну, в яме обнаружил я уже нечто полуразложившееся. То, что осталось от задорных мужичков, любящих водку и погорланить вечером песни у костра. Хорошие были ребята… Побрел в ту сторону, с которой шли мы на погибель. Стоянка наша прежняя пуста и разгромлена. Прошел здесь немец. Дальше иду, дальше. Ногам устать бы, да не устают, все вперед несут, куда, не знаю. Вот и донесли они меня до первых далеких костровых огоньков. Так я на цыпочках за деревьями крадусь, а кто-то возьми и заговори, да в полный голос. На немецком говорили. Вот они, враги. Разбили нас и ликуют. Пьют наше, награбленное. Ну, я все ближе подбираюсь. — Уж если не выживу, то хотя бы одного с собой на тот свет утащу! — подумал я и вооружился какой-то палкой. На шелест мой двое обернулись, и автоматами тычут. Стоят, смотрят, откуда шум, да не видят. — А может, я реально привидение? — снова в мыслях пронеслось. Немцы постояли так, постояли, да и снова болтать на своем. А я гляжу, их тут только двое и стоит, еще несколько у костра лежат. Спят, видимо. Тут мысль пронеслась у меня странная, и для надежности я голову задрал. Ночь. Лунная, звездная. Потому-то меня и не увидели — темно сейчас в лесу. Не спят только караульные. Вот удача! Так и перебил я их всех. 10 было. Первых двух палкой в темноте огрел, да ножом для верности. Остальных так же во сне. Тихо, и проснуться никто не успел. — Это вам за Мишку и остальных! — шепнул я, когда дело было уже сделано. Странности на том не кончились. По пути, который я продолжил в поисках наших, мне еще неоднократно встречались немцы. Два раза я ускользнул, а в последний раз заметили и огонь открыли. Так я через три километра шесть дыр в себе насчитал. 6: одна во лбу, одна в сердце, остальные по рукам и ногам. И хоть бы хны! Зажило все уже к вечеру, а пули тело само наружу вытолкнуло, пока я спал. Ну, как спал. Сном это назвать было трудно. Ты лежишь, сны не видишь, а тело и мозг отдыхают, да еще и слышать можно, что вокруг происходит. И, да, я, как зверь, вижу в темноте так же, как и при дневном свете. Ориентируюсь теперь исключительно по звездам. Сложно, но за неделю привык. Не знаю, что со мной, но теперь я, определенно, бессмертный. Вот только как? Дальнейшие события вкратце. Нашел батальон русских. Назвался, как есть, Алехой Дегтеревым. К себе как родного приняли. Вот только батальон этот уже через месяц под чистую смели. Опять я один выжил. И так вся война прошла. Раз за разом в живых оставался. Ни пуля не брала, ни граната. И боли почти не чувствую. Вот только есть гнетущее ощущение, что неправильно все это, что я как живой мертвец. Почему-то остался на этом, и умереть уже не смогу. Кстати, да. Умереть я не могу, по каким-то причинам. Даже уйти из жизни добровольно не получалось. Спросите, зачем мне это? А затем, что на дворе уже почти середина 21-го века, так что, по сути, мне чуть больше сотни. Выгляжу, как в тот день, когда было еще 19. И силы те же. А вот желание жить все угасает. Думал когда-то: «Вот, кончится война, и заживем все миром во всем мире». Как бы не так. Тут третью мировую начать грозятся уже лет 20. Голод, холод, засуха, безработица, и конфликты такие, что и вообразить раньше сложно было. Да и устал я совсем. На покой бы мне. Знаете, выживать на войне, когда ты смертный, ничуть не сложнее, чем жить в обществе, когда ты один умереть не можешь. Это тебе и проблемы с документами, и с работой. Менять вечно приходится, чтоб не начал кто вопросов задавать о том, что не старею. Повторюсь, выгляжу я на 18-20, а вот опыта работника в разных сферах лет по 5-10. Не сходится. Где получается, говорю, мол, гением уродился. Все в руках само складывается. Так и идет: работа — дом — работа. И девушку не заведешь, и друзей. Их лет через 5 бросить придется, чтобы тоже вопросов не задавали. А у меня самого их достаточно. Один главный: «Как я стал таким? По воле высших сил, или кого-то из людей? И людей ли?» С ним-то я и живу последние лет 80. Не подумайте, что я просто сижу вечером за чашкой кофе и рассуждаю, нет. Я предпринимал множество попыток все узнать. С появлением интернета стало это еще проще, хоть и так же безрезультатно. В сети пишут о всяких монстрах. О вампирах, к примеру. Описывать не буду, их все знают. Вот только я не вампир. Клыков нет, на солнце не сгораю, и кол мне осиновый нипочем. И не оборотень, так как в полнолуние шерсть на мне не вырастает. И не зомби, и не гуль какой-то или вурдалак, поскольку питаюсь я обычно, как и все люди, и на человечинку никогда слюнки не пускал. Я и к бабкам-гадалкам ездил по отпускам. Почти у всех побывал. А те, либо просто не верят, либо руками разводят. В больницу идти было страшно, но пришлось все-таки. Там тоже ничего не нашли. Организм как организм. Ничего сверхъестественного. Не станут же они убивать меня, чтобы проверить. Да я им и не говорил. Ответы лучше искать на свободе, а не в белой мягкой комнате. Я и в церковь ходил, и в мечеть. Кто знает, какого Бога это происки. Не сработало. Я и к сатанистам обращался, и к сектантам всяким. До пастафарианства дошел. Все без толку. Стало быть, если не слышит меня, ни Бог, ни Дьявол, я ответы должен искать на земле, в нашем грешном мире. Так что удачную я профессию себе выбрал — историк. Вот и катаюсь уже лет 30 по историческим раскопкам на места времен Второй Мировой. Откапывал даже тех, кого знал лично. Сверял все бумаги и чертежи. Вот он я — Алексей Федорович Дегтерев. Мертвым с того самого 1942 числюсь. Да не в одном месте, а сразу в 6-и захоронениях. Наши только руками разводили: «Совпадениями земля полнится. 6 юношей, рожденных в 1 год. Одно имя, фамилия и отчество. А погибли в разных местах в разные годы». Вот только я правду знаю: не погиб Дегтерев, а вылез из братской могилы еще в первый раз. Да так и не умер с тех самых пор. Поиски мои безуспешно продолжались еще долго. Я искал упоминания обо всех, кто воевал со мной еще тогда. И Мишку нашел, и Любку, и всех остальных. Все на том поле лежали в яме вместе со мной. Все. Были и те, кого перезахоронили отдельно, а от кого-то осталось так мало, что организовали еще одну братскую могилу уже в наше время. Там лежат теперь все неопознанные. Вот, просматривая очередной бессонной ночью фотографии с раскопок. И тут меня снова холодным потом обдало! Да как такое пропустить умудрились?! Вот числа передо мной на мониторе: количество трупов, количество людей в списке, где значилось, кто должен был там найтись, судя найденным там же документам. Все сходится… Почему я переполошился так? Да потому что сходиться не должно при любом раскладе. Как минимум потому, что я выжил и вылез из той ямы, а значит, на один труп найти должны были меньше. Или на два? Кто-то ведь должен был притащить чей-то труп, взамен моего? И он тоже жив был… «жив», как я. Я еще долго просидел, откинувшись в кресле и сверлил взглядом потолок. — Из ямы вылез не только я в тот день, но и тот, кто тоже выжил. Он вылез либо раньше, либо позже, и когда меня уже рядом не было, приволок и сбросил в яму еще два трупа. Возможно, немцев… Этот «кто-то» знал, что возникнут несостыковки. А их нигде не было. Где бы, по документам, я ни умирал, лишнее тело всегда было. Тело с чем-то, что указывало на Алексея Дегтерева. Снова холод и мурашки по спине. — Он знал обо мне и следил за мной. «Он», кто умеет давать бессмертие… Я должен его найти. Отойдя от шока после такого прозрения, я склонился над клавиатурой: решил всю эту историю свою в интернете опубликовать. Кто не знает — примет за очередную байку, вроде слендермена, рейка или гроба на колесиках. А тот, кто знает, что это не шутка — тот поймет. И адрес свой я настоящий оставил в истории, чтоб наверняка. Я бессмертный, я подожду. Через недели две случился банкет. Наши поисковики собирались после удачного похода, чтобы немного выпить и культурно провести время в хорошем местном заведении. Я, как почетный член поискового братства был приглашен одним из первых. Даже зачитал речь перед всей толпой любителей по откапывать чьи-то кости и прочие старинные предметы. Глава отряда похвалил и даже премию выписал (да, за работу мы эту деньги получали, и вполне себе приличные) и позвал покурить на террасу, пока остальные пели песни и напивались. — Ну, что, Леха, — начал он уже на улице, — какие дальше планы? — А какие могу быть, Сергей Семеныч? — доставая сигареты на нас обоих, переспросил я со вздохом. И правда, а что дальше? Все места, где я был, уже на пять раз перекопаны, а кое-где и застроены. Теперь только перебирать уже имеющиеся записи и искать зацепки. Хоть какие-то. — Жену бы тебе, Леха, — мой наставник Сергей Дятлов вздохнул так же, как я. — Скелеты скелетами, а живые важнее. — Так эти живые некоторые до сих пор ждут, пока кости их предков отроют, — решил альтруистично ответить я, но, видно, в мои искренние намерения Сергей не поверил. — Да. Но не все живые хотят видеть кости, которые когда-то звались тем же именем, — внезапно перешел он к столь волнующей меня теме. Я посмотрел на него и даже забыл закурить. Дятлов по натуре своей всегда был серьезным человеком. Шуток про смерть не одобрял, да и большинства других не понимал вовсе. Не в его стиле говорить о таком. Не стал бы он напоминать мне, что я лично еще 6 таких же «Дегтеревых» отрыл. И не пил он, вроде. В компании носил статус вечного трезвенника. — Как думаешь, — снова заговорил он, глядя вдаль на усыпанное звездами небо, — кто там лежит вместо тебя? Тут я окончательно понял, что курить не хочу. Мурашками все тело в секунду покрылось. — Что вы такое говорите, Сергей Семеныч? — оторопел я, хотя в глубине души понимал, что происходит. — А ты разве знать не хочешь, как в живых смог остаться? — наконец Дятлов повернулся ко мне. По глазам его сразу понял — не шутит, не врет. — Х… хочу, — робко отозвался я будто, приблизившись к правде, решил ее почему-то не узнавать. — Ну, слушай тогда, Леха. И, понимаешь, только между нами… Так, звать меня Митрофан, и родился я еще в царской России. Да. Постарше тебя, молодого, буду. И, как видишь, умер тоже, не ребенком будучи. 30-й год тогда пошел, как я на охоте в овраг упал, да насмерть расшибся. Очнулся вот только у лесничего в избе. Живой, невредимый. Только сам он мертвый лежал, а обо мне девушка молодая хлопотала. Марфой звали. Она-то мне все и поведала. Никто не знает, что это и откуда. Проклятие, или благословение. От Бога, или от Дьявола. Просто есть оно и все. Вечная жизнь для двоих. Их всегда должно быть двое. И старик с Марфой далеко не первыми были. А лесничий тогда мне свое отдал. Устал от жизни и добровольно в мир иной ушел. Марфу он такой сделал — за нее жена старика умерла. Тоже по своей воле. Только так, и не иначе. — Бессмертие передается добровольно? — переспросил я, чем, видимо, слегка рассердил Сергея-Митрофана. — Да не перебивай ты. Договорю — тогда все вопросы… Вот, с Марфой мы и зажили тогда. Жили долго душа в душу. Очень долго. До той самой войны, когда лес, где жили мы, немцы пожгли. Марфушке милой моей жизнь не в радость тогда стала. «Иди, — говорит, — найди следующего. Дай мне на покой отправится. Триста лет я свои отжила». Вот и нашел я тебя. Так работает оно — не важно, кто передал, а умереть должен старший … — Дятлов замолчал и в два затяга выкурил всю сигарету, отправив пепел лететь со второго этажа в сырую после дождя траву. — Без любимой моей и мне жизнь не мила… Ну, что спросить-то хотел? — Так, если вы умереть хотите, почему не оживили кого-то еще? — Глупый ты, Леха. А как бы тогда ты от меня сейчас всю правду узнал? Умри я тогда, — секрет навечно был бы утерян… В общем, что сказать я тебе хотел, Алексей. Ты, правда, найди себе кого-то. Чтоб друг без друга вы жить не могли. Ему или ей свою вечную жизнь отдам, а сам на покой. Выгодный обмен будет? — он протянул мне руку, чтобы я ее пожал. — Нет. Так не пойдет, — ответил я, недолго подумав. — Мне и самому бы с тобой туда, на покой. — Твоя воля, — кивнул Сергей. — Найдем тогда одного сперва. Кто был бы на грани смерти… — А самим убить нельзя? — Нельзя. Тех, кто умер от твоей руки с того света уже не вернуть. Пробовал. Долго каяться пришлось… В общем, с тебя человек. Выбери кого-нибудь, кто смышленый в меру и дел не натворит. Ему — мою вечную жизнь. Я тебя всему научу. Ритуал несложный. Своему «избранному» его лучше сразу и передай. Я на покой отправлюсь. А ты вслед за мной, когда захочешь. И смотри, чтобы оба в курсе оказались. С тобой я тогда оплошал. Ты убежал рановато, вот и искать тебя долго пришлось. — Значит, нужно найти сразу двоих, — утвердительно произнес я. — Значит, да. Мы все-таки пожали друг другу руки. — Месяц даю тебе на все, Леха, — добавил Дятлов. — Не успеешь. Сам найду кого-нибудь. А тебе ритуал на почту скину. И ищи хоть сто лет второго бессмертного. — Да понял я, понял, — попытки напугать меня явно провалились. Теперь все встало на свои места, и скоро я буду свободен. В тот вечер мы больше не разговаривали. Даже не переглянулись ни разу. Да и зачем. Уже вторую неделю я сижу на форумах безнадежно больных, коим, при лучшем раскладе, остался месяц. Больно читать их рассказы о несбывшихся мечтах и недостигнутых целях. Но вакантных мест на должность бессмертного только 2. И, кажется, я нашел претендентов…