failed plan

Такемичи Ханагаки ненавидел Кисаки Тетту. Очередная потасовка между этими двумя произошла холодным вечером в заброшенном парке, когда Кисаки, не удержав свои эмоции, накинулся на Ханагаки, одаряя того не особо сильным ударом в лицо; стратег, но никак не боевая пешка — что уж поделать. Кисаки Тетта презирал Такемичи Ханагаки. — Сука, ебучий ты желток, съебись с моей дороги, — тяжело дыша и в упор смотря на врага, Тетта едва ли не шипел от злобы. — Да завались ты уже, Кисаки, чёрт бы тебя побрал, — переметнув глаза, полные ненависти, на рядом стоящего, Такемичи бросился на того, одаряя неумелыми движениями ударов, попадая то в лицо, то в грудь, а иногда пиная ногами, в то время как Тетта отбивался с такой же силой. Неумелой, злобной и рваной. Оба любили Хинату Тачибану. — Как же ты меня уже заебал, — со всей силы выкрикнул Кисаки, нанося противнику удар в скулу. Весь побитый, в ссадинах и с разбитой губой, Кисаки едва ли стоял на ногах. В этот же момент Ханагаки собирался нанести ещё один удар, но, потеряв равновесие и запутавшись в собственных ногах, упал на холодную траву, при этом ухватившись за Тетту, потянул того за собой. Всего лишь мгновение — как Кисаки приложило головой о землю, а после придавило чужим телом. Ухватившись за очкарика, Такемичи успел поменять их при падении, но сейчас его губы соприкоснулись с чужими. Вкус чужой крови отчётливо чувствовался на своих, и тёплое касание губами вызвало дрожь. — Какого чёрта ты творишь, Такемичи, блять?! — пытаясь скинуть того с себя и вытереть рот, Тетта был бессилен. Все силы ушли на драку с ублюдком Ханагаки, и сейчас, хрипло дыша, совсем без сил, Кисаки убийственным взглядом смотрел на врага, который так же без сил лежал на нём, то и дело дыша ему, практически, в губы. — Слезь уже с меня, блядский ты пидор, — ударяя того несколько раз по спине, Кисаки разочарованно выдохнул, когда дыхание блондина переместилось ему на шею. — Завались ты уже, блять, Кисаки, сил нет, — уныло бросил голубоглазый, утыкаясь носом в чужой изгиб шеи, при этом прикрывая глаза от усталости. Подбитый глаз болел. Блондин был уверен — синяк не спадёт ещё около недели, слегка повреждённая ранее рука ныла, принося дискомфорт. Кисаки Тетта чувствовал раздражение к Такемичи Ханагаки. — То, что ты блядский пидор, ты не отрицаешь? — со смешком бросил Кисаки. Сил драться не было, что же — тогда он будет доставать блондина, дабы вызвать в нём злость. — М? Тебе так понравился этот недо-поцелуй? — хмыкая в ответ, Ханагаки слегка приподнял голову. — Если желаешь повторения, то только после того, как я тебя прикончу к чертям, — обессиленно откидывая голову на прежнее место, Такемичи выдохнул, вызывая у последнего волну мурашек. — Блять, не дыши на меня, заебал, — пытаясь как-то изменить позу, Кисаки скривился от боли в спине, из-за чего неловким движением ног зарядил блондину между ног. Тихо шикнув, Кисаки замер. Каким бы он ни был, но этого он даже врагу не пожелает. Недовольно шипя и пытаясь как-то снизить волну боли, Такемичи, делая неловкие движения бёдрами, прикусил чужую шею, заставляя Тетту застонать от боли и расширить зрачки от шока. Нет, не этого он ожидал, когда полез в драку с Ханагаки. — Какого хуя ты творишь, Такемичи?! — до боли сжимая чужие плечи, Кисаки чувствует нарастающее отвращение с малым возбуждением. – Что этот ублюдок вообще себе позволяет, сука, сил вообще нет, – мысленно стонет Кисаки. — Если бы ты не притащил меня сюда, ничего бы не было, Кисаки. Блять, я ведь обещал Хине заглянуть вечером, — Ханагаки без сил. Такемичи Ханагаки ненавидит Кисаки Тетту за испорченный вечер. — Завали ебало, Хината будет моей, — шипя на Ханагаки, Тетта собирается снова ударить того, но замирает, чувствуя лёгкое прикосновение губ на своей шее. Дрожь накрывает чужое тело, и Тетта мысленно матерится, чувствуя возбуждение. — Это просто пиздец, — мысленно вопит тот. Чёртов Такемичи Ханагаки. Чёртов неудачный вечер. И чёртова неудачная поза. Паника накрывает его с головой, и он молчит, кажется, вовсе и не дышит. — Эй, Кисаки, каким гелем для душа ты пользуешься? Пахнет вкусно, — хрипло спрашивает блондин. — Что? — мысленно вопит последний. — Какого чёрта? Совсем рехнулся? Слезай с меня, тупица, заебал уже, — собрав все остатки своей силы, Кисаки перекинул чужое тело через себя, мысленно проклиная всё и вся. — В следующий раз я просто уебу тебя нахуй, — Тетта тихо смеётся. Этот вечер явно пошёл не по его планам. — Как бы то ни было, Хину я тебе не отдам. Она не вещь, и ты ей явно не интересен, — смотря на ночное небо, Ханагаки был спокоен. Несколько минут царила тишина, которую нарушало лишь пение ночных птиц. — В таком случае, я могу просто перед всеми заявить, что ты мой, — Кисаки смеётся. В лёгких не хватает воздуха, но смех не утихает. Становится смешно со своей реакции и слов. Кисаки Тетта не понимает своих эмоций к Такемичи Ханагаки. — Ты действительно конченный, Кисаки, — Такемичи не до смеха. — Говорит человек, который спрашивал, каким гелем для душа я пользуюсь, — слегка приподнимаясь, Тетта мрачно смотрит на Ханагаки. Подбитый глаз, кровь, стекающая с виска, учащённое дыхание, и, блять... какого он смотрит на открытый участок чужой шеи. Нервный смешок срывается с уст, и он просто наваливается на блондина. Говорить ничего не хотелось, и он молчит. Молчит и тогда, когда Ханагаки обсыпает его оскорблениями, пытаясь скинуть с себя. — Да слезь ты уже с меня, дышать не могу, — хрипит Такемичи под Кисаки, а тот лишь хмыкает, думая о том, что тот выглядит милым, когда злится. — А знаешь, Такемичи Ханагаки, я собственник. Кисаки смешно с себя. Такемичи в замешательстве. — Иди нахуй, — только и может выдавить из себя Такемичи перед тем, как его с силой прикусили за нижнюю губу. Струйка крови медленно скатилась по подбородку. — Это лучше, чем получить ещё один удар, — Кисаки всё же смешно. — Завались уже, — шипит блондин, невольно ёрзая под Теттой. Волна усталости накатила на «плаксивого героя», хотелось спать. Прикрыв глаза, Такемичи нутром чувствовал пронзительный взгляд на себе и ядовитую усмешку. — Если ты собираешься уснуть прямо здесь, я не ручаюсь за твою сохранность, — хриплый шёпот раздался прямо над ухом, из-за чего блондин недовольно простонал. — Не думаю, что ты собираешься навредить человеку, которому сказал, что присвоишь себе перед всеми, — о, да, Такемичи собирается подыграть. — Хм, тогда считаю это согласием на мои слова. Кисаки Тетта уверен, что Такемичи Ханагаки принадлежит только ему.