Мина

– Узумаки Кушина и Четвёртый Хокаге мертвы, Девятихвостый перезапечатан в их сына, – докладывает шиноби. – Этой информации хватит в уплату долга, Узумаки-сама? «Узумаки-сама» хватает на слабый взмах руки, и должник мгновенно исчезает, опасаясь гнева за дурные вести. Химе из ныне уничтоженного клана Узумаки по праву считается одной из опаснейших свободных шиноби, чью внешность мало кто знает. Холодная, неприступная, жестокая и, по слухам, красивая. Та, кто ещё будучи ребёнком убила одного из Троицы саннинов Конохи Орочимару. «Узумаки-химе» прикипает к ней намертво. Как нелепо. Она всегда была белой вороной среди Узумаки: слишком умная, слишком холодная, слишком не-Узумаки. Полукровка. Единственная, кто к ней хорошо относилась, это Кушина-нее-сан. И теперь всё, что можно для неё сделать, – присмотреть за сыном. Для этого не подходит «Узумаки-химе», нужна новая личность. Имя она выбирает с юмором. Мина. Сокращённо от «Минато», мужа Кушины-нее-сан. Воровать ребёнка – не выход, да и что Мина может ему предложить? Жить в бегах и вечной опасности? Увлекательно, интересно и, возможно, по-настоящему круто для истинного Узумаки, но только не с Девятихвостым внутри. Поэтому она сама станет ребёнком, позволит притащить себя в Коноху. Сын Кушины-нее-сан же будет в приюте? Логичное предположение, исходя из всего, что Мина знает про эту деревню. Мина мелкая слишком, лицо детское, рост минусовой. И техника Сенджу-сан, которую та унаследовала от бабушки Мито. Мина перебирает все свои немногочисленные вещи, кидая лишнее в огненную печать, и прячет то, что в будущем пригодится, в печать на деревянной заготовке. У сироты из уничтоженной деревушки с собой будет только гребень Ока-сан с красивым орнаментом. Печати-татуировки на руках и животе приходится буквально выжигать с кожи. Такое при осмотре не скроешь. Остаётся лишь маленький завиток у основания языка, что можно принять за ранку. Лезть к ней в голову, если Мина правильно сыграет, не будут: слишком мало осталось Яманака, им лишь бы самим уцелеть и оставить после себя следующее поколение. Остаётся самая малость: заманить к ней шиноби Конохи. Мина в образе голодной сиротки, коих бродит несчитанное количество, приходит в мелкую полуразрушенную деревушку между странами Огня и Облака и ждёт. Живёт там три месяца, перебиваясь подачками и лишь пару раз использует чакру, чтобы разжечь огонь и оттолкнуть падающую на неё ветку. Мелко, зато эффектно и очень похоже на Кеккай Генкай, хотя это обычная стихия Ветра. Через день в деревушку приходят шиноби Конохи, а местные косятся на Мину со страхом. Был бы костёр – уже б волокли сжигать. – Слышал, ты оттолкнула тяжёлую палку, – подходит к ней один из ниндзя. Второй стоит наготове. Обоим лет четырнадцать, не больше. – Откуда ты это знаешь? – Меня учил Шиноби-сан, – отвечает Мина. Это совсем не редкость после отгремевшей войны. Города и деревеньки многих стран разрушены, сожжены и перемолоты. Слишком много сирот. Слишком много беженцев и погибших. Следов никто не найдёт. Шиноби Конохи переглядываются; тот, что помладше, присаживается рядом на корточки. – А имя у шиноби-сана есть? Он говорил тебе? – Да, – уверенно кивает головой Мина. – Шиноби-сана зовут Шиноби-сан. Не такая уж редкость, когда ниндзя, получив ранения, не возвращаются в Деревню, а оседают по чудом уцелевшим поселениям. И они иногда, если есть желание и подходящие дети рядом, обучают их искусству шиноби. Может, не качественно и однобоко, но сейчас полупустые Гакурезато цепляются за каждого человека. И её знания, обрывочные и слишком странные, тоже объяснит такое обучение. Это не Академия, а, предположительно, побитый жизнью калека, которого пробивало на лекции в короткие промежутки между ненавистью к миру. Её обязательно заберут в Коноху. Главное, не навязываться, не настаивать. Лучше закатить истерику и попробовать сбежать. Недалеко – ведь она пусть и талантливый, но ребенок. – Ясно, – помолчав, говорит мальчишка. – Меня зовут Сарутоби Асума, а тот хмурый парень из Учиха. – Я Мина. – Мы отведём тебя в Коноху, – сообщает Учиха. Дети вербуют детей. Какая мерзость. Где-то глубоко вертится мысль, что так не правильно. Гадкие подробности, они не нужны красивой истории про ниндзя. У Мины с рождения проблемы с головой. Ещё один пунктик, почему её не любили в клане. – Зачем? – Это приказ Хокаге-сама, – обрубает Сарутоби. Будто это что-то поясняет для маленького ребёнка, коим прикидывается Мина. Будто Хокаге имеет хоть какое-то право решать судьбу детей не из Конохи. Даже не из страны Огня. – Мина что-то не так сделала? – и побольше слёз; актёрское мастерство ей всегда удавалось. – Мину теперь убьют? – С чего ты это взяла? – теряется мальчишка. – Все в деревне знают: шиноби к беде. А если заинтересовался кем-то, то… – Мина всхлипывает. – Их больше не видят. – Мы не просто шиноби, – мягко улыбается Сарутоби. – Мы нинздя Скрытого Листа. Слышала раньше? – Да! – звонко говорит Мина. – Я знаю: пять стран и шиноби. У каждого свои. – Есть и другие страны, и у них другие шиноби, – добавляет Учиха. – Правда?! – распахивает глаза Мина; широко-широко, так, чтобы не показать, что ей есть что скрывать от Шарингана. Скоро вернутся шиноби Облака, что тоже пытались её завербовать. Через три, два, один… Асума отпрыгивает в сторону; на его месте торчат из земли пять кунаев. – Отойдите от девчонки, она наша! Детей, чудом выцарапанных у других стран, проверяют меньше, это факт. Мина прячет в рукаве слишком длинной рубахи довольную улыбку и срывается на бег. Изрядно потрёпанные мальчишки из Конохи догоняют её не сразу. Мина испуганно дёргается и звонко вскрикивает; ей тут же зажимают рот, а Сарутоби неловко пытается оттереть кровь с форменного жилета. – Тише, пожалуйста! – почти умоляет Учиха. – Те шиноби из Облака ещё рядом. Они тебя похитят, а нас убьют. Ты же не хочешь, чтобы нас убили? Мина изо всех сил мотает головой и пытается отодрать от лица чужую руку. Убьют, как же. От Учихи нужны глаза, это факт, но новый Райкаге не откажется от детей с Шаринганом. Сарутоби, как родственника нынешнего Хокаге, – Третьего, кажется? – обменяют на кого-нибудь. Война закончилась лишь год назад и унесла слишком многих. Теперь Гакурезато куда трепетнее относятся к жизням шиноби. Потому что ныне они – самый дефицитный товар. Вот только этим ребятам от этого не легче. Возможно, они не участвовали в войне. А может сражались и теперь боятся. Не Мине винить их за то, что сохранили человечность. – Шиноби-сан учил тебя бегать по деревьям? – уточняет Сарутоби и после тихого «только по скале» подхватывает на руки. – Тогда я тебя понесу, договорились? Мина кивает и обвивает мальчишку за шею. Пусть он будет близким родственником Хокаге, Ками-сама, пожалуйста! Доверчивый и добрый, Мине жизненно необходим такой союзник, чтобы хоть подойти к сыну Кушины-нее-сан. – Тебе понравится в Конохе, поверь, – зачем-то добавляет Учиха. Очевидно, пытается хоть как-то смягчить похищение ребёнка, ведь Мина всё ещё не дала своё согласие. – Очень красивая деревня. Правда, она сейчас чуть разрушена. – Тоже война? – Можно и так сказать, – отводит глаза Учиха. Девятихвостый. Имя, что Мина не может знать, само всплывает в памяти. «Ты мне всё расскажешь, Курама. За Кушину-нее-сан нет прощения».