yellow.

— А где мой друг? Я бы предпочла поговорить с ним, — сказала я с наигранным спокойствием в голосе и поудобнее устроилась на диване. С самого начала я решила не поддаваться панике и вести себя так, будто ничего не произошло. Но, похоже, что эта тактика оказалась проигрышной. Мой собеседник — Ран, усмехнулся моим словам, всем видом показывая, что этот спектакль со мной в главной роли пора заканчивать. К слову, его имя я узнала по пути в это… это чудное местечко. Не то, чтобы я любила подслушивать чужие разговоры, но эй, мы же ехали в одной машине! Выбора не было. — Вспомнишь лучик вот и солнышко! — все с тем же спокойствием произнесла я, когда заметила в дверном проеме уже знакомую фигуру. Некто по имени Казутора, оказался парнем приблизительно моего возраста. Он был ниже, чем этот с косичками и гораздо худее, но менее опасно от этого не выглядел. Его темные волосы почти касались плеч и разбавлялись светлыми прядями, что идеально сочеталось с песочного цвета глазами. Именно он схватил меня тогда на улице, затолкал в машину и все дорогу держал меня за руки, дабы я не открыла дверь и не выпрыгнула прямо на ходу. Поэтому я и решила, что раз уж он так переживал о моей безопасности, то я вполне имею право называть его своим другом. — Все веселишься? — парень цокнул и прошел вглубь комнаты. Похоже, меня он своим другом не считает. Обидно, Казутора, обидно. Я схватилась за сердце и откинулась на мягкую спинку дивана, для пущей драматичности. А затем мельком глянула на Рана, который… все также ухмылялся. М-да, этого парня не обманешь, да? — А ваша обитель… весьма мрачновата. Я, конечно, понимаю, что члены банды не живут в домике у Барби, но это, — окидываю взглядом помещение и морщусь, — чересчур, не? Комната была большой, светлой, но очень холодной. Здесь пахло сыростью и плесенью, а обшарпанные стены и отсутствие окон, делало ее больше похожей на пыточную. Из предметов мебели тут имелись: два дивана в мягкой обивке темно-зеленого цвета, стоящие друг напротив друга, журнальный столик, усыпанный пепельницами и пеплом от сигарет, длинный обеденный стол в середине комнаты, стулья, небольшой холодильник в углу, три кухонные тумбы и раковина. О! Еще плазменный телевизор, который висел на стене. Удивительно, как это он остался целым и невредимым? Парень коротко смеется и меняет позу: наклоняется чуть вперед и опирается локтями на колени. — Обитель? Нет, — качает головой и ухмыляется, — наша штаб-квартира находится в Роппонги, а это… ну, считай это перевалочным пунктом, — он дожидается, пока я посмотрю на него, и только тогда продолжает, — где мы решим, что с тобой делать. Последняя фраза звучит по-особенному. Тон его голоса меняется, становится ниже и холоднее, серо-голубые глаза стеклянные, без единой эмоции, и от этого по телу проходит дрожь, не предвещающая ничего хорошего. Я выдерживаю небольшую паузу, во время которой пытаюсь понять, что сказать. И желательно, чтобы это были не последние мои слова. — Я же уже говорила, что ничего не знаю. Ран хмурит светлые брови и от этого выглядит еще более угрожающе. Казутора тихо посмеивается где-то за моей спиной. Я вжимаюсь в спинку, лелея надежду, что пыльный диван поглотит меня и это дерьмо наконец закончится. — Может и так, — вдруг говорит он и черты его лица смягчаются, — но мы не можем просто отпустить тебя, понимаешь? Уж точно не после того, что ты видела. — Я никому не скажу! — тут же вскрикиваю и встаю с места. — Честное слово, мне дела нет до ваших разборок! Казутора шипит что-то невнятное, и это заставляет меня повернуться к нему. Выражение его лица напряженное. Это не пугает, но настораживает. — И все же, — Ран начинает и ждет, пока я повернусь к нему, — мы не можем поверить тебе на слово. Нужны доказательства. Доказательства?! Какие к черту доказательства, чувак? Мы что, не можем поступить как взрослые люди и просто разойтись? Я же не работаю в полиции или газете, какое мне дело до местных упырей, у которых кулаки чешутся? И вот он. Момент озарения. Эти ребята — не просто местные упыри. Они не обычные мальчишки, которым скучно живется и в погоне за новыми ощущениями, решили собрать банду. Они похитили человека. Из-за призрачной вероятности, что я могла предать огласке произошедшее в том чертовом переулке (ну вот нахуя я туда поперлась?). А значит — они куда опаснее гопников, что воруют телефоны и разрисовывают стены зданий. Наемники? Торговцы оружием? А может — наркотики? Или… они торгуют людьми? От последней мысли внутри все сжалось, а моя маска спокойствия слетела с лица и упала на пол, разбиваясь на тысячи осколков. Я слышала чей-то приглушенный голос, Казутора, кажется, но не могла понять, что он говорит. А затем в один момент все вокруг потемнело, и последнее, что я запомнила прежде, чем отключилась — крепкие руки, прижимающие меня к теплой груди.