Колыбель скверны

Закончив аудиенцию, Кирай вместе с компаньонами направилась на вершину хребта, где обитал могучий Ка’мауил — древнейший из чёрных драконов, что многие годы наводил ужас на людей и брас’гмаров, населявших Гайану. Неимоверный холод сковывал конечности, но группа продолжала идти, ведь Кирай задалась целью заполучить могущественного союзника в свои руки по велению Аши и ведомых лишь ей целей. Разжигая вокруг себя согревающую ауру, Кирай согревала компаньонов и себя. И они продолжили путь, держась вокруг Кирай, даже Родерик прежде всего был только человеком и мог обледенеть, аура стала для него спасением. Чем выше поднимались они, тем тяжелее становился воздух, и дышать становилось невозможно, и, если бы не аура Кирай, они бы замёрзли и погибли там, на вершине горного хребта. Это замедляло их перемещение, но Кирай упрямо шла вверх, надеясь поговорить с драконом раньше, чем он их всех перебьёт. Ведь Аша хотела заручиться его поддержкой, а не превратить Кирай и её команду в его обед. Аше предстояло подключить весь свой дипломатический талант, чтобы уговорить свирепого чёрного дракона сотрудничать с ней. Наконец добравшись до вершины морозного хребта, группа Аши заметила, как с неба спускался сам Ка’мауил и демонстративно дыхнул огненным паром. Затем Аша бесстрашно подошла к нему и неожиданно заговорила на драконьем языке: — Киар, мосайш кведар велект, неспе уль негарак добарон. — Мы пришли к тебе с предложением. Наверняка ты уже почувствовал, как начало пробуждаться древнее зло, что дремлет под толщей земли Тёмного края. — Арш Мехес ваиа кошва оренак вагсарак имигон драшар. — Ты знаешь драконий? Откуда смертная знакома с моим древним языком, да ещё и в совершенстве? — Квиач доиа броза’гайах лефек гулар накрам, нефексем. — Драконий я знаю потому, что я ассурайская богиня в теле смертного человека и у меня есть к тебе предложение. Ты нахрен улетаешь из этих мест, но позже откликаешься на зов моего рога, что я держу в руке. — Хиозах Броза Ктив нагна брах угаш сарек мирой фазмарак. — Зачем мне покидать насиженное место и переставать мучить этих брас’гмаров, если я могу запросто сожрать вас и продолжить свой пир? — Моивезеш абок кзаил нагаал урч нагор фазмар горог нагна! — Потому что я богиня, обладающая огромной силой. К тому же, после победы над Сыном хаоса, ты сможешь жить подобно божеству, и тебя будут любить, почитать и сами приносить тебе дары. Только помоги мне, и всё это будет исполнено. — Гразза неш броза миоле инак ермеш тиакар. — Хорошо, но если ты меня обманешь, то я испепелю тебя и всех этих жалких брас’гмаров. Не забывайте, что драконы помнят всё! — Овегхелле миохон тра’заби! — Как только сигнал рога прозвучит, ты обязан прилететь и помочь нам в критический момент. Я мудра, но терпеть неповиновение не стану, дракон. — Лавше борн’спатва тховше амне кронка симгеш. — Не дерзи мне, молодая дева, я живу с момента сотворения этого проклятого мира и знаю куда больше, чем ты можешь себе представить, но слова твои задели меня, Сын хаоса действительно пробуждается? Это плохо для самого мира и жителей, в нём живущих. Поверь, я помогаю не потому, что хочу, а потому, что не хочу допустить гибели этого мира. После вдумчивого разговора с драконом Кирай направилась в столицу королевства брас’гмаров, чтобы сообщить новости королеве Цырьяде о выполнении поставленной работы. Прибыв на приём королевы, Кирай не ожидала увидеть своего старого знакомого — Агейстуса, который мило беседовал со знатной дамой, как заправский ловелас, и, увидев его, она подошла к нему и с удивлением спросила у него: — Агейстус, какая встреча! Что ты здесь делаешь? Где остальные «когти», почему ты один? На что он с грустью, не присущей жизнерадостному лучнику, ответил: — Эх, Кирай, Братство распалось через год после вашего с Вивиан ухода, Черноглеф решил набрать новобранцев, которые быстро сливались, потому что были не чета вам с Вивиан, вы вместе были стержнем, который держал Коготь на плаву. — Ну а сам Черноглеф, что, не смог удержать распад братства? — с удивлением спросила Кирай у Агейстуса. — Самого Черноглефа пырнули в одной из стычек, и он потом через неделю от заражения умер, крепкий был валиранец, да и тот умер от ран. — грустно вздохнув, произнёс Агейстус. — Печально, а остальные? Где они все, почему вы не сформировали своё братство? — недоумевая, спросила Кирай. — Меренц, как и хотела, влилась в ряды стражи и больше ничего не хотела слышать о ремесле наёмников; Анцерон уехал в дальние странствия, он, конечно же, не сказал куда, возможно узнал о каких-то тварях на западе и уплыл туда. Я остался совсем один, подумываю податься на службу в гвардию королевы, или если у тебя в отряде есть место, то к тебе. — произнёс Агейстус. — Для столь умелого лучника у меня всегда найдётся место в отряде. Только не пугайся Чёрного рыцаря, он хороший соратник, хоть и выглядит жутко. В отряде он тоже недолго. — улыбнулась Кирай. — Отлично, я готов к бою! — воскликнул Агейстус. После разговора с Агейстусом Кирай подошла к королеве Цырьяде, чтобы отчитаться о выполнении задания: — Ваш дракон улетел, и больше вашим посевам ничего не угрожает и не будет угрожать впредь. — Спасибо вам за неоценимую помощь, как я могу вас отблагодарить? — Мне нужно, чтобы ваши армии пришли ко мне на помощь во время грядущего сражения с силами Сына хаоса. — ответила Кирай. — Я почувствовала его пробуждение и готова прийти на помощь вместе со своей армией. — сказала королева Цырьяда. — Если вы почувствовали это и раньше, то почему не приняли меры по пресечению деятельности культистов, поклоняющихся Сыну хаоса? — недоумевая, спросила Кирай. — Моя раса ослаблена старыми ранами, и в одиночку нас они бы истребили, если бы мы на них начали нападать. — объяснила Цырьяда. — Ладно, спасибо за ваше гостеприимство, но нашему небольшому отряду пора отправляться дальше в путь, чувствую, что что-то неладное творится на границе с империей Саадахар. Они тоже собирают союзников. — проворчала Кирай. После разговора с королевой к Кирай подошёл Агейстус и недоверчиво спросил: — Ты хочешь отправиться в сердце враждебного царства, но ради чего? Ты королеве говоришь одно, а на деле думаешь проникнуть в Ведмарш? И что-то страшное там сотворить? — Нет, я чувствую, что с Тадеушем что-то не так, ему грозит смертельная опасность. — Ты безумна, если хочешь освободить магистра в одиночку. Если он в опасности, то царь саадахов уже стал марионеткой Кровавой баронессы и исполнит её любое желание. — предостерёг Агейстус. — Откуда ты знаешь о Кровавой баронессе, ведь я о ней никому не рассказывала? — недоумевая, спросила Кирай. — Просто наш отряд Братства наткнулся на её личный арьергард, и именно она нанесла смертельную рану Черноглефу, я чудом унёс ноги, а другие, увы, погибли, Братства Коготь больше нет. А баронесса сущий зверь: безжалостная, кровожадная и жаждущая знаний не меньше, чем ты в первую нашу встречу. — объяснил Агейстус. — То есть у тебя на неё свой зуб точится, а, Агейстус? — удивлённо спросила Кирай. — Похоже, что да, она и меня едва не прикончила, и если бы не мои навыки, я бы тоже был бы уже трупом. — Хорошо, что не убила, а то бы Братство лишилось первоклассного лучника. — усмехнулась Кирай. — Ладно, Кирай, заканчивай свои насмешки, и пойдём в логово врага через щель в стене с восточной стороны, ведь ты наверняка захочешь убить самого императора. Добить, так сказать. — ответил Агейстус. — Уж прости, Агейстус, шутки в твоём исполнении выглядят ещё более глупо, чем шутки придворного шута царя. — усмехнулась Кирай. — Уж прости, Кирай, шучу я даже не по делу, просто похоже ты реально собираешься сорвать им праздник и прикончить императора. — объяснил Агейстус. — Да, я решительно настроена и хочу прикончить того, кто хочет войны с империей, в которой я родилась, и я хочу конец положить планам Кровавой баронессы. — решительно ответила Кирай. — Ты сошла с ума, Кирай, но я с тобой, ибо ты мне помогла вернуть честь.