Быть честнее мне не по силам

      Не было никакой романтики, никаких чувств, кроме раздражения и скрывающейся за ним симпатии к Вадиму, исключительно как к личности. Все эти его подъёбки были занятными, шутки смешными, умение считывать настроение и менять поведение в зависимости от ситуации — очаровательным. Но ничто из этого не было и не могло бы стать поводом для сближения — Алтан хорошо знал себя и достаточно пристально следил за Вадимом, чтобы знать. Если бы дело было в чувствах, они бы никогда никуда не двинулись.       Виной всему, точкой отсчёта падения в бездну было простое, тупое сексуальное влечение. Оно добавляло столько лишних мыслей и напряжения, и довлело над Алтаном, пока он не посмотрел ему точно в лицо. Алтан буквально смотрел на своё лицо в отражении ванной, и что-то в его обезумевшем, глупом взгляде заставило его принять решение. На первый взгляд, бредовое.       При случае, когда Вадим с отчётом пришёл прямиком к Алтану в спальню — иллюзия срочности совершенно пустякового дела, можно было и просто позвонить — он сказал Вадиму:       — Я собираюсь предложить тебе нарушить установленные рабочие рамки. Конечно, ты имеешь право отказаться, и это никак не повлияет на наши отношения, даю слово. — Вадим устроился поудобнее на стуле, от души усмехнулся и сделал почти пренебрежительный жест рукой, мол, продолжайте, вашество. — Займёмся сексом?       Алтан звучал достаточно твёрдо, хотя не ощущал себя так. Вадим напряжённо обдумывал предложение, перекатывая зубочистку, и, в конце концов, очень просто кивнул:       — Хорошо.       Так всё и началось.       Поначалу казалось, что идея дурацкая, и Алтана всё тянуло сделать шаг назад и перестать себя компрометировать, но Вадим был спокоен и уверен, он выглядел надёжно, он выглядел так, словно на него можно положиться. Он аккуратно уточнил:       — Прямо сейчас?       Алтан неуверенно кивнул. Он вёл взглядом по телу Вадима, мысленно касаясь его плеч, шеи, затылка; потом обратно: шеи, плеч, предплечий, живота, бёдер. Вадим хмыкнул, проследив за взглядом, и безо всякого стеснения стянул майку, потянулся к ремню и со смешком спросил:       — Тебе помочь?       — Нет уж, — Алтан ответил нарочито важно, почти грубо — по чистой профессиональной привычке. Вдохнул, выдохнул, стянул кофту. Его волосы ещё были туго сплетены, но одежду он уже успел сменить на домашнюю — не нужно было много времени, чтобы избавиться от неё.       Сидя на своей кровати и смотря на Вадима, уже обнажённого, но копающегося в карманах, Алтан вдруг ощутил яркий, почти болезненный приступ робости. Что он затеял? Он действительно собирался переспать с Вадимом, вот так просто, вот так сразу?       Вадим откинул джинсы на стул, держа в руке шелестящий пакетик дюрекса, и Алтан, примирившись с ходом событий, успокоил себя угрозами:       — Думаю, не нужно тебе это объяснять, и всё же: если ты попробуешь использовать это против меня — я убью тебя. Я найду способ.       — Охотно верю, — очень серьёзным тоном согласился Вадим. Оба они предпочли не уточнять, что «использовать против меня» в той же степени касается насилия, что и огласки. Алтан не смог бы признаться, что тревожится об этом — сколько вообще мужчин беспокоится о таком? Но в текущих обстоятельствах, уже будучи полностью раздетым напротив Вадима, Алтан чувствовал себя максимально уязвимым, и впервые настолько ясно видел, что ничего не сможет противопоставить Вадиму, если тому вдруг, по какой-либо причине, придёт в голову его подчинить. То, как перекатывались мышцы на чужом теле, завораживало, тело реагировало на это, Алтан отчётливо ощущал собственное возбуждение, просто не выпускал из головы тревожные мысли. Обратная сторона любого хорошего руководителя — автоматический просчёт худших сценариев.       Чтобы дать себе немного времени на снятие тревоги, Алтан дошёл до прикроватной тумбы и вытащил из нижнего ящика упаковку смазки, бросил Вадиму и снова сел на кровать, восстанавливая зрительный контакт.       Вадим приблизился в два длинных шага и положил ладонь на бедро, поймал чужой взгляд и пообещал:       — Я понял. Уткну тебя лицом в подушку, только если ты попросишь.       Алтан автоматически вскинул голову, поджал губы — его словно уличили, и он почувствовал себя ещё более раздетым — не просто без одежды, а полностью обнажённым. С другой стороны, какая-то часть его лихорадочного разума успокоилась: если Вадим понял опасения и даже проговорил их, значит, скорее всего, не станет делать дурного.       Вдохнув поглубже, Алтан приблизился к чужому лицу и с чувством поцеловал Вадима. Ему казалось, именно так всё должно начинаться — быстрее всего настроиться на другого человека можно через ощущение его дыхания.       Сначала всё внутри у Алтана поджалось, словно напряжение, копившееся столько времени, достигло своего пика, и Алтана сейчас разорвёт на мелкие куски, и кому-то потом придётся оттирать стены. Вместо этого спустя пару секунд Алтана внезапно отпустило. Стало легко и спокойно — Вадим целовал его в ответ, неторопливо, и его дыхание на своей щеке Алтан распознавал приятным.       Позволить рукам изучать чужое, так долго желанное тело было невероятно хорошо. Каждый изгиб расцветал под кончиками пальцев, мышцы горели под ладонью. Тело Вадима было таким массивным, сильным, внушительным. Алтан и на секунду себя не обманывал относительно того, почему он здесь, в этой ситуации — он шёл на риск, чтобы ощутить это тело, чтобы попробовать его на вкус. Вадим предоставлял эту возможность так легко — словно ему это ничего не стоило. И было весьма отчётливо по движениям его тела, по тому, с какой осторожностью он касался Алтана — Вадиму тоже этого хотелось.       У Алтана стало сбиваться дыхание, а они ещё даже не делали ничего такого — это завораживало, это было так необычно. Словно под действием лёгких, почти шуточных психотропных, но ничего не было — даже вина. Алтан даже не успел понять, как они улеглись на кровати лицом к лицу, происходящее словно было в приятной дымке, словно замедленно. Вадим вёл по линии бедра, оглаживал ягодицы, мягко скользил между ними. Алтан обнимал его за шею одной рукой, оглаживая плечо, и второй скользил к чужому члену. Было приятно сжать его в руке, почувствовать пульсацию — всё вдруг стало очень реальным, и Алтан не жалел, совершенно не жалел. Теперь ему казалось, что идея была гениальной и такой простой, что не было ни малейшей причины так долго это откладывать.       Пальцы Вадима задавали свой ритм, и Алтан неосознанно подстраивался под него — своей рукой, лёгким покачиванием бёдер. Поцелуи чертовски хорошо помогали фокусироваться и сохранять настрой — Вадим точно знал, как вернуть внимание, если оно на секунду улетало из-за дискомфорта. Алтану уже казалось, что он знает рот Вадима почти как свой — всё было так естественно, и в какой-то момент пальцы входили легко, и Алтана накрыла новая волна нервного возбуждения, предвкушения.       — Хочешь сохранить зрительный контакт? — Вадим уточнил, и Алтан кивнул, даже не задумываясь. Он не хотел отпускать эти губы и проворный язык, и собирался стонать Вадиму в рот, когда ему это будет нужно.       Из далёких глубин головы Алтана доносился голос: «Серьёзно, банальная миссионерская? Как скучно…» — но это был просто приступ неловкости. Всё же снизу вверх смотреть на человека, который тебя трахает, — чертовски неловко. Алтан слал голос подальше — он знал, чего хотел. Вадим тоже знал, чего хочет Алтан, это читалось в каждом его движении. Он сидел между раскинутыми бёдрами Алтана и примерялся, и скользил руками под чужие ягодицы, чтобы приподнять их, чтобы сделать всё правильно. Когда Алтан предлагал секс, он надеялся на это, но не ожидал — Вадим был обходителен, он был вдумчив. Это каким-то особым образом делало его привлекательнее, чем когда-либо. Раньше Алтан чувствовал простую человеческую симпатию, но теперь он смотрел на Вадима с уважением, признанием и благодарностью. Вадим на секунду стушевался под этим взглядом, но быстро вернул самообладание.       Проникновение выбило из головы все мысли — все до единой. Без губ Вадима, которые можно было прикусить, не улетать из процесса было намного сложнее. Алтан пришёл в себя, когда Вадим склонился к его лицу. Всё снова было, как надо. Алтан вдохнул, выдохнул, постарался расслабиться и уверенно обнял Вадима за шею, притягивая ближе. Он пару раз представлял это себе, и в его воображении это даже не могло быть так хорошо. Чужой ритм быстро захватил Алтана, и мысленно он не мог даже найти слов, чтобы описать, насколько это было хорошо. Он, как и хотел, застонал в чужой рот, и Вадим как-то приятно прозвучал в ответ.       Вопреки всяким ожиданиям видеть и чувствовать Вадима сверху ощущалось очень безопасным, очень комфортным. Его широкая спина словно закрывала от мира, и сам он ощущался самым заботливым человеком на Земле, самым привлекательным человеком на Земле, самым приятным человеком на Земле. Скользкие от пота мышцы плясали под ладонями Алтана, ягодицы упруго сжимались при толчках, и Алтан без стеснения притягивал чужое тело ещё ближе на проникновении. Вадим был произведением искусства, по какой-то случайности ожившим в постели Алтана — до чего ему повезло!       Вадим отстранился и даже замедлился, остановив свою руку. Он смотрел Алтану в лицо, когда спрашивал:       — Хочу закинуть твои ноги повыше — будет глубже.       — Да, хорошо, — Алтан услышал свой голос словно со стороны. Такой разморённый, такой беззаботный.       Вадим уместил ноги у себя на плечах, и Алтан соединил пальцы за его головой. Мышцы болезненно напряглись, и на секунду Алтан даже пожалел об этом жесте, но Вадим огладил икры, приятно сжал бёдра, и мышцы снова расслабились — всё было, как надо. Вадим повёл своими бёдрами, и Алтана снова кинуло на какой-то новый уровень удовольствия. Он сжал простыни, чтобы как-то выразить эмоции — его почти затапливало эмоциями, и Алтан никак не мог уместить в голове, что секс — простое физическое взаимодействие с другим человеком — может быть таким приятным. Таким обволакивающим со всех сторон удовольствием.       Спустя минуту, не больше, Алтан заметил, что во рту пересохло, потому что он дышал ртом, и, смочив губы, он просто бросил:       — Я скоро…       — Хорошо, — и Вадим поцеловал голень. — Я на подходе.       Что-то в этом жесте было слишком. Алтан глупо зациклился на нём, он просто пристал взглядом к лицу Вадима, его честному лицу, не скрывающему удовольствия, совершенно бесхитростному лицу. Алтан чувствовал к нему что-то сильное, но ещё не знал, что именно. Он кончил, смотря на то, как Вадим нахмурился и смешно сморщил нос. Внутри Алтан чувствовал жаркую, горячую пульсацию и жестом остановил Вадима, когда тот уже повёл бёдра назад.       — Ещё чуть-чуть, — он сказал, и Вадим снова стушевался. Он не двигался, только его грудь вздымалась и опадала, и Алтан чувствовал эти движения своим телом, его грудь ходила в том же темпе. Момент тянулся и тянулся, не становясь ни чуть-чуть хуже.       В конце концов, Алтан опустил ноги и повернулся на бок. Вадим слез с кровати, чтобы снять презерватив, и неуверенно вернулся, чтобы лечь на другой стороне кровати, чертовски далеко от Алтана. Он выглядел так, словно тоже хотел «ещё чуть-чуть» полежать вот так, пока приходит в себя, а не сразу убегать. Алтану было комфортно в новой близости, он не чувствовал даже, что должен куда-то бежать. И смотря за мерно вздымающимся животом, понял, что его ужасная жажда только усилилась. Словно недостаточно было только попробовать тело Вадима — нужно испробовать его сполна, нужно смаковать его, как изысканное угощение. И хотелось, очень хотелось, чтобы Вадиму тоже это было нужно, но говорить об этом опять было тяжело. Ком ещё не поднялся в горло, но Алтан уже чувствовал себя снова неуверенно. Границы были стёрты, и неясно, что можно, и чего нельзя. И как нужно себя вести.       Вадим повернул голову, встретил взгляд Алтана, и для Алтана вдруг всё стало простым. Слова слетели с языка, словно он даже не сомневался:       — Хочешь как-нибудь повторить?       — Шутите, вашество? — Вадим улыбнулся в ответ. — Ещё насладиться этим? — и он обвёл всё тело Алтана взглядом, от самых ступней до макушки, и это был самый лестный взгляд, который Алтан когда-либо получал. — Не откажусь.       — Тогда спроси меня, когда тебе захочется.       Алтану нужно было обозначить это словами, ведь границы стёрты: Вадим может проявлять инициативу, ему не нужно ждать, пока Алтану снова снесёт крышу его вожделение. Они были пугающе на равных в этой сфере, но словно так и должно было быть — разве это здоровый секс, если кто-то выше и важнее?       Алтан вспомнил поцелуй голени, воспоминание загорелось ясно, словно было секунду назад. Алтану очень хотелось спросить об этом, что это значило, потому что он интуитивно понимал, что это точно что-то значило, но было ещё рано. Вадим скрывал что-то, но это не было что-то дурное — это было что-то настолько же личное и беззлобное, как желание Алтана. Какие-то чувства или мысли, которые Вадим ещё ворочает и не может принять решения на их счёт. Алтан разрешил себе подождать и понаблюдать, и однажды поговорить об этом — осторожно, ненавязчиво. Алтану хотелось вне рабочих отношений обращаться с Вадимом с той же заботой, с какой Вадим отнёсся к нему сегодня.       Казалось, что они могли лежать так ещё долго, но зазвонил мобильный, и Алтан на каком-то странном рефлексе, лениво вздохнув, поднялся, чтобы ответить. И знал, что, когда он закончит говорить, Вадима уже не будет в комнате.