Существа вроде нас

Словно стараясь как-то сгладить собственное появление, Ротсала-Марди пустила время течь быстрее. Ал вёл прогноз погоды и тренировался в дух истинного спартанца. Правда, игра на трубе, которая действительно была куплена, несказанно забавляла его благодаря живейшему отклику на это местных аллигаторов. Не раз и не два Аластор, примостившись на старом раскидистом дереве, исполнял своим подопечным могучую фугу, заставляя тех гудеть и шипеть в ответ, а Мистера Смока – хохотать до колик в животе. Как поняла Чарли, звук трубы напоминал рептилиям брачный рёв, и они охотно «подпевали» и трясли могучими телами в попытке переорать слышимого, но невидимого соперника. Предсказание Джой не замедлило сбыться: слушателям понравился новый харизматичный ведущий, и его начальник, столкнувшись с забитым под завязку почтовым ящиком с просьбами о продвижении молодого таланта, позвал Ала к себе, задав ему, пожалуй, один из самых странных вопросов за всю его жизнь. – Сэр, Вы… спрашиваете меня, о чём я хочу… делать программу? – переспросил юноша, принимая от секретарши чашку кофе. – Да, парень, – протянув руку, босс погладил уже подросшую Марди, которая неотступно караулила хозяина даже в такой судьбоносный момент, покидая его только для удовлетворения своих низменных нужд, вроде перекусов и визитов к лотку. Малышка заметно похорошела, и её глаза уже начали менять цвет, готовясь показать миру элегантную синеокую красавицу азиатского типа телосложения. – Что ж… – Аластор задумался. – А что если мне приглашать в студию людей, которые смогли добиться успеха, будучи такими, какие они есть? Людей, не отступивших от своей мечты и не зарывших в землю свой талант? – Как ты, что ли? Ал неловко улыбнулся: – Пожалуй, сэр. – Никак не могу привыкнуть к тому, как ты можешь перевоплощаться из пай-мальчика в белую акулу, едва оказываясь у микрофона... Ну да мне по нраву твоя идея. Подкину тебе пару человек, а дальше будешь искать сам. Годится? – Да, буду Вам очень признателен. – Замечательно. Мы составим расписание, ты подготовишься, и можно будет начать... А, да, кстати. У Рикки день рождения, и он очень хотел пригласить тебя с твоей Джой. Другие ребята тоже будут. Она ведь ещё не на таком уж и позднем сроке? – Восемь месяцев. – Уже близко радостное событие! Помню, как моя жена была беременна нашей дочкой. А у вас сын или дочка, как думаешь? – Я… – даже растерялся от вопроса юноша, – Это... я думаю, что это мальчик, но он не... – Да брось. Отец ведь не тот, кто выстругал, а тот, кто воспитал. – Ваша правда, – Аластор улыбнулся, вспомнив слегка циничную, но при этом добрую усмешку мистера Смока. – Знаешь что? – улыбнулся ему босс, откидываясь в кресле. – Как оклемается после родов, дуй за кольцом и делай предложение. Поверь мне, после такого испытания женщины добреют, а ребёнка запишешь как своего... Реально, ты покраснел? – Ах, сэр, я об этом не думал... – стушевался Аластор, не зная, куда девать глаза. – Но вообще Джой не особо-то и добрая. Она меня поедом ест, если что не так. Чарли знала, о чём он говорил. В последнее время женщину трепал токсикоз, и она становилась невероятно стервозной. Нарезка событий, сделанных Марди, показывала широкий спектр рикошетов, начиная от злобных реплик до битья посуды. Словно дикая собака, Джой сгребала себе гнездо, то притаскивая вещи на кровать, то расшвыривая бельё и одежду по углам, жалуясь, что ей жарко, неуютно и в целом надоело таскать за собой тяжеленный живот. А ещё она скучала по Джейку и прошлой жизни, и дымила как добрый паровоз, хотя и говорила Алу, что всё в порядке. Чтение перед сном перестало её успокаивать, так что обычно юноша проводил вечернее время, массируя Джой спину и выслушивая жалобы на частые позывы к тошноте и желание съесть что-то из экзотических продуктов. Однажды женщина разревелась от того, что хотела банку консервированных персиков, но не просто из магазина, а непременно краденую. Несмотря на это, Аластор готов был простить ей всё на свете, поскольку кое-кто веселился и пинался, мечтая увидеться со своим папой. Это и подбадривало Ала, когда он каждый вечер последней недели заставлял себя идти домой. От Джой в её изменённом состоянии сознания можно было ждать чего угодно. Это вносило элемент как ужаса, так и сюрприза. – Мы дома, – Ал с осторожностью открыл дверь в хижину. Марди, наделённая даром тонко чувствовать атмосферу, не пригнулась, значит, всё в порядке. – А. Это ты. Привет. Я немного задремала, – Джой нехотя встала с кресла, обхватывая руками большой живот. – Как ты себя чувствуешь? – выучено поинтересовался начинающий радиоведущий, надевая фартук и принимаясь за ужин. – Внизу живота давит, но, в целом, в порядке. Аластор снова хотел было начать агитировать Джой сходить в больницу, но последний раз, когда он рискнул, в его голову едва не влетела чугунная сковорода. Какой смысл портить сегодняшний вечер, раз уж у Джой выдалось такое хорошее настроение? Себе дороже. – Угадай, чем я сегодня занималась? – пропела молодая женщина, подойдя, чтобы поерошить сожителю волосы. – Даже не знаю, но, полагаю, что чем-то важным. – Имя. Я выбирала малышу имя. Мы же сошлись на том, что это всё-таки мальчик, верно? Я не могу и вообразить, чтобы тут, – женщина легонько шлёпнула себя по животу, – могла лежать такая огромная девочка. Хотя, конечно, всякое случается, когда кормят как на убой... Да шучу я, ты готовишь просто невероятно вкусно. Так о чём это я? А, об имени. Ты просто не представляешь, сколько всего я перебрала. И Дональд, и Энтони, и Маурицио... – Даже Маурицио? – улыбнулся ей через плечо Ал. – Да, – женщина капризно надула губки, возвращаясь на своё место. – Все эти имена... Они жутко скучные. Все эти «Генри» или «Том»... Ужас. И знаешь что? У меня за день уже голова распухла, и я полезла в твои старые книги, – Джой сделала рукой жест, будто фолианты пролежали на полках не четыре месяца, а как минимум пару столетий. – Так, – Аластор готовил для неё мясо аллигатора, сражаясь с искрами масла. – И знаешь, думаю, была ни была, открываю на первой попавшейся странице, и знаешь, что там? Хазбин! Если бы Чарли пустили в воспоминания с попкорном, она бы сейчас с готовностью им подавилась. Не ослышалась ли? – «Хазбин»? Это имя такое? – Полагаю, раньше именем это не было, но всё возможно, если заполнить свидетельство о рождении, – лицо Джой выражало неподдельное умиротворение от хорошо проделанной работы. – А что это означает? Я первый раз такое слышу. – Это курдское слово, в переводе на наш «дымка». Как тебе? Туманное, словно наше далёкое будущее. – Или как название какого-то отеля. – Хах! – Джой, уже было собравшаяся запустить в него той самой книгой, передумала. – Отель. Ну вот, ты всё испортил. Отель «Хазбин», надо же. Вот тебе задание: как подрастёшь, открыть отель, и так его и назвать. – Да, мама, – Аластор фыркнул ей в ответ. – И правда звучит. Но что же нам делать с именем? – А, – женщина пожала плечами, доставая тарелки и миску для Марди, – у меня ещё месяц на штурм этой неприступной крепости, так что ничего страшного. – Кстати, Джой, не хотел об этом говорить, но завтра у моего коллеги день рождения, и я обещал прийти. Они настаивают, чтобы и ты пошла со мной. – Милый, – молодая женщина подошла ближе, по-хозяйски протирая запотевший от пара монокль. – Вечеринки для людей, а не для беременных бегемотих. – Не говори так. – Бегемотихи должны смирно сидеть в своём болоте и ждать чуда, периодически заглатывая вкусную еду, – женщина с удовольствием вгрызлась в свой ужин. – Как всегда, будто только что из ресторана... Это невероятно вкусно, дружище. – Джой, ты не ответила. – Отвечать? Бегемотихи только спят и хлопают ушами, этого хватает... И не подпирай голову, будто из-за меня она превращается в шар из латуни. Я решила, что не пойду. – Как знаешь, – сдался Аластор. – А ты точно хорошо себя чувствуешь? – Да, полный порядок, не считая отваливающейся спины и периодических пинков этого бутуза... Вот, опять уставился. Ну что? Люди рожают в семь или девять месяцев, никто на моей памяти не разрешился от бремени в восемь... А, кстати, когда олени рожают, это как называется? – Отёл. – Вот, я не собираюсь телиться, – Джой уверенно кивнула сама себе, собирая тарелки. – Что если мы завтра сходим в больницу? – тон Аластора был настороженным, будто он вышел на минное поле. – Снова здорово, – закатила глаза будущая мать. – Говорю же, ещё рано. – Врач хотя бы посмотрит, как протекает беременность. – Не дам копаться в себе раньше времени какому-то шарлатану, – она кивнула на полку. – К тому же, у меня есть ты. – Я? – Те книги по акушерству, что ты приносил. Ты ведь их читал, я видела. Имя, значит, помочь подобрать не хочешь, а это... – Но так ведь сначала роды, как ни крути. – Знаешь, – Джой покровительственным жестом положила руку ему на плечо, – если ты вечерами будешь рассматривать иллюстрации того, как раскрывается шейка матки, вместо того, чтобы думать о чём-то более прекрасном, вроде прогулок под луной и поцелуев на скамейке, твоё либидо упадёт не просто до фундамента нашего кубла, а ещё ниже уровня моря. Ал поморщился. Теория мистера Фрейда вызывала у него ряд вопросов, а теперь ещё и Джой со своими напоминаниями. Секс что, хобби такое или популярный вид спорта, что надо бросаться к нему очертя голову? – Ладно-ладно, я натешилась, – молодая женщина взяла руку лучшего друга, в качестве примирения приложив её к животу. – Он бы не возражал против сказки на ночь. – Снова Дансени? – улыбнулся ей в ответ радиоведущий. – Да. Странно, что больше ему ничего не понравилось. Видимо, атмосфера, твой голос, всякое такое. Бокорские штучки, – Джой ласково дёрнула смольно-чёрную прядь волос сожителя, словно реабилитируясь после недели несусветной вредности. – Пока я мою посуду, отыщешь что-то подходящее? – Тебе помочь? – Помоги бойцу заснуть, он пинается как кенгуру. Рассчитываю на тебя. Кивнув, Ал взял с полки видавший виды томик Дансени, листая его. Словно решив помочь в кастинге, на колени хозяину запрыгнула Марди. – Ну что, снова «Богов Пеганы»? – О, да, маленький язычник их обожает, – донеслось из кухоньки под перезвон тарелок. – Не называй его так, он просто любит хорошие истории... А во что веришь ты, Джой? – Когда я умру, – она появилась у прохода со стаканом в одной руке и полотенцем в другой, – я стану пумой и буду жить здесь, подкарауливая и убивая браконьеров. – Пумы ушли отсюда сотни лет назад. – Снова ты занудствуешь, – даже цокнула языком женщина. – А я стану первой, которая вернётся – и всё на этом. В раю наверняка скучно, всюду ханжеские рожи, а в аду будет Джейк, не уверена, что захочу его видеть, – сигарета из пачки была выужена уже отработанным жестом: на это имя явно выработался условный рефлекс. – Так что ты как хочешь, а я буду пумой. – Договорились. – А ты, – переместив сигарету на краешек рта, Джой дотронулась пальцами до кончика носа лучшего друга, – завтра идёшь на вечеринку. И не вздумай возражать. Социальные контакты сами себя не наладят. Аластор неловко улыбнулся ей: – Будет сделано, мадемуазель. – А теперь читай, не то спать мне сегодня не придётся. – Малыш, – юноша погладил живот Джой, – как насчёт главы о сотворении миров? С обратной стороны живота к жилистой руке прижалась крохотная ладошка. – Видимо, это «да», – шепнула Джой, наслаждаясь мигом гармонии. – Тогда начнём... «Когда Мана-Йуд-Сушаи создал богов, существовали только боги, и все они находились в средине Времени, поскольку перед ними простиралось столько же Времени, сколько и позади них, и не было у него ни конца, ни начала. А в Пегане не было ни жары, ни света, ни звука – ничего, кроме барабанной дроби Скарла. Кроме того, Пегана была Срединой Всего, поскольку за ней и под ней было столько же, что перед ней и над ней. Тогда сказали боги, явив свои знамения и разговаривая с помощью жестов, чтобы не смутить тишину Пеганы; тогда сказали боги один другому с помощью жестов: – Давайте сотворим миры, чтобы развлечься, пока Мана отдыхает». Пинки по ту сторону стихли. Ал улыбнулся, бесшумно закрывая книгу: – Спи, мой мальчик, спи, дорогой.