Нет, не всё равно

      Сегодня у Йоэля выдался очень тяжёлый день. С пробуждения ему пришлось мириться с мыслью, что его товарищ по группе ему нравится. Хокка очень боялся, что это скажется на продуктивности. И поэтому стал ещё меньше есть и спать, но, к сожалению, за всем этим он не обнаружил таких изменений в себе. И самое главное, он не заметил, как охладел к самому младшему участнику группы, Алекси, к которому и чувствовал симпатию.       Вечером этого же дня, парни договорились идти в бар, где будут присутствовать все. Единственное, ради чего мужчина шёл туда – это алкоголь, которого и без того было много в его жизни.       Йоэль уже стоял у входа в назначенное место, когда к нему подошёл Каунисвеси вместе с Йоонасом. Те пробыли весь день в студии, записывая гитарную часть песни.       — Привет, брат, — Порко чуть ли не подпрыгнул к старшему в их фирменные объятия. Хокка улыбнулся и ответил тем же.       — Привет, Йоэль, — младший тоже решил дать о себе знать.       — А, ага, — получилось нелепо и холодновато, но похоже это заметил только Каунисвеси, который от подобного приёма недовольно поморщился.       — Парни, простите за задержку, — наконец-то великий организатор данной встречи, Нико, пришёл вместе с Олли и Томми; те еле-еле смогли уйти с практики.       — Нико, привет! — Йоэль уже почему-то выглядел пьяным, но все привыкли, а зря.

***

      — Йоэль, ты выглядишь не очень хорошо. Может тебе стоит перестать? — Каунисвеси оставался самым трезвым и был единственным, кто заметил, что старший аж позеленел.       — Всё отлично, — Хокка очень неуклюже попытался отмахнуться.       — Ошибаешься. Я вызываю такси и отвожу тебя домой! — Алекси не горел желанием слушать отказы.       — Да, чёрт возьми, мне плохо, но тебя это никоим образом не касается! — Йоэль встал... И упал. Собственно, чего и следовало ожидать.       — Господи... — мужчина сел рядом и попытался помочь. Он до жути и до дрожи переживал за Хокка. Его трясло от мысли, что с тем может что-то приключиться. Иногда ему казалось, что он вообще единственный, кто замечает происходящее с Йоэлем.       Это была последняя капля, Алекси вызвал автомобиль и усадил туда старшего, пусть тот и явно был против, ибо раз пять точно ударил приятеля в лоб и нос. Неприятно и больно. Только больше душевно.

***

      — Иди нахуй, Алекси, я сказал, ты мне здесь вообще не нужен, я всё могу сам, — и Алекси действительно ушёл, ему надоело, что Хокка постоянно отталкивает всю возможную помощь.       Стало совсем тихо. Йоэль понял, какую ошибку совершил, но ему казалось, что уже поздно. Абсолютно всё потеряно. И парень не придумал ничего лучше, чем лечь и отрубиться, потому как выпил он действительно много.       Исправлять он вряд ли что-то будет, ведь он до дрожи этого боялся. Единственный вариант – сказать Алекси о том, что тот его бесит только потому, что нравится ему. Хокка просто не может принять свои чувства, а надо. Надо поговорить, признаться и быть отвергнутым. Увы, но такова судьба.

***

      Утром блондин проснулся от дикой тошноты и головной боли. Во сне ему виделось, что пришёл Алекси с таблеткой и стаканом воды. Естественно, этого не происходило, а потому Хокка сам дополз до туалета, а после и до кухни, сам оделся и сам вызвал такси для поездки в студию. Ему, честно, хотелось как-то помириться с Каунисвеси, но, вероятно, всё кончено.       — Привет, — как назло на месте был только Алекси. Йоэль, сгорая со стыда, поздоровался и в ответ получил ожидаемое молчание.       — Алекс, пожалуйста, давай поговорим... — Хокка всё же пытается. Тишина. Каунисвеси знал куда давить и решил этим воспользоваться.       — Алекси, я тебя умоляю, — почему-то чертовски хочется плакать, но наверняка есть ещё способы разговорить того.       — Алекси, — Йоэль попробовал дотронуться до него, но темноволосый просто откинул его руку. Тогда Хокка по настоящему сдался: он встал и собирался уйти. Но вдруг, кажется последний малюсенький огонёк надежды разгорался всё сильнее. Каунисвеси взял его за запястье.       — Прости, мне было очень неприятно вчера, поэтому... Прости... — мужчина наконец подал голос, и невозможно представить, насколько Йоэлю стало легче.       — Извиняться должен я. Серьёзно, умоляю, прости, я дурак, прости, пожалуйста. Я не должен был напиваться, а потом так с тобой поступать, — Хокка упал на колени, а Алекси всё ещё держал его за запястье, словно без этого тот мог запросто исчезнуть куда-то.       — Всё, я уже не злюсь, всё вышло из меня вчера, сегодня уже всё в порядке, — Каунисвеси принялся гладить старшего по спутанным волосам.       — Дело в том, что вчера я осознал, что испытываю к тебе нечто большее, чем дружескую привязанность и мне стало страшно. Очень... Прости, мне, должно быть, не стоило этого говорить, - казалось, у Йоэля даже внутренние органы округлились так же, как и глаза.       — Нет, должен был, и это взаимно! — Каунисвеси поднял запястье, чтобы поправить мешающуюся прядь и, непродуманно надетая свободная толстовка, что мешком висела на нём, позволила рукаву открыть вид на руку младшего.       Хокка поднял голову, желая пересечься взглядами, но встретился с кое-чем похуже.       — Алекси? Почему..?       — Уже не важно, всё хорошо, — словно в бреду пробормотал тот.       — Это же не из-за меня?.. — оказывается всё, что было до этого, – не так пугающе. Вот сейчас стало поистине страшно. Каунисвеси лишь кивнул и поджал губы.       — Боже, Алекси, я слишком тупой...       — Ошибаешься, всё правда хорошо, — и, чуть помедлив, он дополнил предложение. — Теперь. Теперь всё хорошо.