Сигареты

Мне позвонил мой давний друг, с которым мы часто видимся и вольны прогуливать уроки, уходя курить в заброшенные здания, где нас, кстати, однажды спалил учитель. Он так же, как и мы, искал себе укромное местечко, дабы прикурить и перевести дух от рутинной работы. А еще от всех этих дерзких учеников можно было получить нехилый такой стресс на всю жизнь. Мы, когда увидели нашего преподавателя, мельком подумали: незаметно делать ноги, пока нам по голове не настучали или самим споймать мужчину на горячем и запугать его тем, что теперь мы знаем о нем правду, тем самым шантажируя и грозя, что расскажем об этом инциденте всем желающим. Наш учитель осуждает курящих, пьющих людей. Как иронично. Мы даже сами были сильно удивлены, когда увидели перед собой столь небывалую картину, о которой даже случайно подумать не могли. Как грустно, что вскоре у нас вовсе ничего не вышло. Ни сбежать, ни устроить на учителя компромат. Дядька с щетиной, пока мы размышляли, успел опередить нас и сам застукал на горячем. Мы были близки к отчислению, но благом, нас кое-как вытащили из лап вечного позора в кругу ровесников. — Вечером, как обычно, — расслабленно прозвучал голос парня из телефона. — Может, хотя бы, такси мне вызовешь? Добираться к тому месту довольно далеко. — Еще бы карету с лошадьми попросил, — насмешливо прозвучал тот же голосок. — Эй, я серьезно! — уж не знаю как так, но мое тело само начало собой управлять. Рука сжалась в кулак, после чего будто созывая не злить, создала громкий звук, ударившись об деревянный стол. А в ответ звонкий смех, который вроде приятно звучит, но в тоже время дико раздражает и заставляет нос морщиться, как собака его морщит при чужом в доме. — Закройся уже, твою мать! Твой смех отвратителен, ты знал это? — еще что-то вырвалось из уст. Мне ответили какими-то фразочками, но их я пропустил мимо ушей. Об стекло в окне начали ударяться капли холодного дождя. Они медленно стекали, а чуть позже, буквально через 5 секунд принялись молниеносно катиться вниз. Кстати, о молнии: в небе виднелись белые, шустрые полосы, а после них резкий шум подобный взрыву. — Встреча отменяется - на улице ливень, — придя в себя, промолвил я, глядя в окно и оценивая за сколько секунд я промокну до костей, если прямо сейчас окажусь под небом. — Будет тебе такси. — Ты не расслышал? Я не собираюсь выходить в такую погоду, — уж не было смысла грубить, но почему-то я сделал это. Дазай Осаму далеко не всегда вызывает у меня гневные эмоции, однако лучше лишний раз накричать на этого суицидального идиота, нежели давать ему наслаждаться мирной тишиной с моей стороны. — Что ж, наверное, я зря приобрел бутылочку вина. Мне было не просто ее достать. Придется одному ее осилить в полном одиночестве, — слышу его хитрость в голосе. — Мудак самоуверенный, да тебя вырвет нахрен, — рявкнул я, желая придушить коварного самоутопленника. — Ты думаешь, что сможешь меня заманить таким способом? — сильнее вспылился я. Будто по чистой силе магии произошло чудо: сильный ливень прекратился, а вместо него лишь оставшиеся самые малые капельки дождя еле заметно и лениво спускались вниз по наружной стороне окна. Солнце по-прежнему таилось за густым месивом угольных туч, но это не меняло факт того, что погода стала куда более благосклонна для прогулок. — Однако...не каждый день выпадает возможность бухнуть халявного винца. Вызывай такси, я собираюсь. — Так и знал, что ты мне не откажешь, — весело пропел бродячий пес. — Я покидаю свою берлогу не из-за тебя, поэтому не думай, что ты удостоился такой великой чести, как мой личный визит к тебе, — очередная нахальная фразочка, сдержать которую было невозможно. — Как скажешь, — тон Дазая неизменно играл задорно и беспечально. Жду не дождусь, когда войду в его дом, грациозно пройдусь по коридору и при любом удобном случае так же грациозно влеплю ему пощечину. Улицы пахнут сыростью, а небольшие лужи радовали задорных детей. Те с большим увлечением прыгали в них, не жалея чистоты своих резиновых сапожек. Какими же счастливыми они выглядят со стороны, но однажды придет время, когда маленькие ручки потянутся за сигареткой, а веселое «ля-ля-ля» перерастет в совсем не детскую ругатню из ничего. Противно осознавать, что однажды эти невинные овечки как губки впитают в себя всю мерзость и мусор этого мира, из которых вскоре вырастут злые псы. На проводе сидит одинокая пташка. Интересно, у нее есть семья? Ее кто-нибудь ждет в ее гнездышке? А если все же нет, тоска не заставляет животное страдать и совершать суицид? Я представляю самоубийство птицы: летит себе как ни в чем не бывало и вдруг совершенно неожиданно прекращает махать крыльями, после чего как камень летит вниз. Птицу удовлетворяет ее жизнь? Нравится ли ей до конца своих дней выживать, борясь с холодом и голодом? Бездомное животное радо найти кусок сухого или того хуже, тухлого неясного продукта, а люди даже в полном комфорте и достатке ноют, что им плохо живется. Что-то я вновь задумался о вещах, которые совсем не должны беспокоить меня. Выходя из такси, я чуть не вступил в мутную лужу, но знакомый голос успел предупредить меня о грязи под ногами. — Не слепой, — вместо благодарности сказал я, выходя из машины и пристально наводя взгляд на высокого шатена. — Пошли скорее. Я только оказался на улице, а уже стучу зубами. — Алкоголь тебя согреет, — хмыкнул Дазай Осаму. — Это я знаю без сомнений. Просторная гостиная пугала своей пустотой, но и одновременно создавала чувство гармонии и уединения. Обширный диван, рядом с которым непременно должен стоять симпатичный столик со всякой всячиной. В нашем случае: вино и сигареты. Атмосфера максимально заебенная. Два подростка косят из себя крутых и взрослых мужиков, хотя на самом деле все это то еще дерьмо, но нам до чертиков нравится. Мой суицидальный приятель принялся наполнять бокалы, приглашая меня присесть. Тут я молча и покорно занял себе удобное местечко, ожидая, что же на этот раз бесячее ляпнет этот пройдоха. Каждый раз при нашей встрече Осаму обязательно скажет что-то идиотское или неуместное. Все еще понять не могу: делает он это по глупой привычке или просто старается довести меня до гнева. Непонятно. — Как тебе вино? — удивительно, но пока что безмозглости не видать от него. Я молча хлебнул все содержимое из емкости, протягивая бокал к другу, давая жест просящий добавки. — Видимо, ты оценил, — хитро усмехнулся Дазай, после чего долил мне немного алкоголя. За час мы выдули бутылку до последней капли. Я будучи в не трезвом состоянии уставшими глазами обыскал стол и, наконец, нашел любимые сигареты, на которые обычно трачу карманные деньги. Благом мне хватило ума в таком положении додуматься выйти на балкон, что собственно я и сделал. Вредной привычке меня научил блядский Дазай. Но я ни о чем не жалею, когда постепенно скуриваю сигареты пачками. Через несколько минут я вернулся в гостиную, прямиком идя к дивану. Возможно из-за алкоголя или усталости, а может, и того и другого я не заметил сидящего на моем месте Дазая, из-за чего произошло то, чего никто из нас явно не ожидал. Мой зад презимлился прямо на колени Осаму. Я сразу почувствовал, что что-то здесь не так. Моей заднице не так мягко и удобно. Вместо мягкости чувствуются слегка костлявые ноги. Мне даже показалось, что трезвость вернулась ко мне. — Блядь! — крикнул я, вздрогнув. Я тут же соскочил на другое место, но мои ноги оставались в распоряжении шатена. Тот в свою очередь ничего не сказал и выражение лица не изменилось. Ему будто было наплевать. Пока я отползал подальше со стыдом, Дазай без всякого спокойно вытащил сигарету и тоже решил закурить. Какого черта? Я, как порядочный гость, вышел на балкон касательно этого дела, а он хоть и хозяин дома, принялся курить именно здесь. Помещение прованяется сигаретами, а ему плевать на это хотелось. Всегда знал, что Осаму подает ужасный пример. — Не желаешь еще одну сигарету? — единственное, что влепил он в мое неловкое молчание. — Нет, спасибо, — я даже в его сторону не посмотрел. — Жаль. Мне с недавних пор стало казаться, что мои сигареты убивают быстрее, чем вся остальная дрянь, — улыбнулся тот. Дазай охотно дымил, выдыхая отвратительный запах, к которому я давно привык. — Как думаешь, когда лучше будет умереть? Я бы хотел, чтобы мой верный друг пошел на тот свет вместе со мной, — после этой фразы парень дунул гадким дымом прямо на меня. Как странно, что я не разозлился, а даже наоборот, получил кайф от этого. Кажется, алкоголь сильно стукнул по мозгам. Шатен еще немного покурил, а потом бросил сигарету на пол и придавил ее. Интересно, он сейчас осознает, что ему потом убирать этот беспорядок? — Идиот, не неси чепуху! — наконец проявились мои бурные эмоции. Никто их не заметил. Дазай поднялся, слегка пошатнулся, но оставался на ногах. Тот молча без комментариев ушел куда-то. Наверняка на кухню. Я подумал, что ему захотелось перекусить, ну или этот тип пошел искать еще больше бухла. Вот же алкаш. Хотя, что можно сказать и про меня? Ничем не лучше. Осаму не слышно. Ни одного звука. Как-то странно, ведь обычно его сразу можно услышать, как только он попал на кухню, особенно если употреблял алкоголь. Уснул, что ли? Я пошел посмотреть, что он там творит. По дороге на кухню звуков по прежнему не выдавалось. Оказавшись в соседней комнате, меня до мурашек напугала следующая картина: мой друг резал свои руки кухонным ножом, при чем в разных местах. Небольшие порезы, но крови из них лилось полно. Дазай неподвижно сидел на стуле, который в свою очередь был повернут спиной к столу. Голова суицидника опущена вниз, а глаза замороженно смотрят в пол, будто на нем написаны все ответы на его вопросы, если они, конечно, у него есть. Не думаю, что такого человека, как Дазая может что-то интересовать. — Что ты творишь?! — только и смог крикнуть я сквозь ком в горле. Горло уже принялись колоть иглы. И откуда они взялись? Откуда столько волнения? Такое ощущение, будто меня с ног до головы облили кипятком. Ожог в самом сердце. — Дай это сюда, идиот! — руки начали дрожать. В чем дело, Чуя? Ты видел как другие умирали, а из-за каких-то порезов на руках твоего друга ты так разволновался? Что у тебя вообще творится в голове, пустая ты башка? Дазай молчит и никак не реагирует на мои слова и действия. Я осторожно вытащил из его рук нож, дабы того случайно не порезать. Ему хватило тех отвратительных царапин на руках. Кинув нож в мусорное ведро, я принялся расспрашивать мазохиста где в его доме хранится аптечка. Возможно я плохо поступил с кухонной пренадлежностью, но ее окровавленный вид заставлял меня беспокоиться и беситься чуть ли не до потери сознания, а этого только и не хватало. Осаму не реагирует на меня совсем. Продолжает пялиться в пол, не шевеля и пальцем. Из глаз катятся слезы. Горячие и такие омерзительные слезы медленно сползают по щекам, оставляя мокрые дорожки после себя. Не было времени рыдать. Пришлось самостоятельно в чужом доме без подсказок искать что-то подходящее. Пока искал что-то полезное, раны Дазая не переставали обливаться багряной, липкой жидкостью. С того момента прошло ровно пол часа. Перебинтованный шатен лежал на том самом диване. Кажется, он совсем не волновался по поводу того, что произошло этим вечером. Судя по шрамам на руках, этот суицидальный дурень тот еще мазохист или же хочет, но боится умереть. Черт его пойми. В обширной комнате повисла мертвая тишина. Дазай давно спит, и мне бы уж пора ехать домой, но как моя совесть позволит оставить товарища одного после произошедшего? О да, оказывается, где-то там в глубинах моего сердца есть совесть, которая время от времени точит зубы, чтоб больно кусаться. Не смог покинуть этот дом, пришлось остаться и еще самую малость проследить ради удостоверения, что с Дазаем Осаму все будет в порядке. Сидел я рядом с ним и поглядывал на часы. Время тянулось медленно, что было для меня удивительным явлением. С каких это пор время все же услышало мои молитвы остановиться? От этой тишины мозг сам начал генерировать звуки, а я думал, это очередная уловка галлюцинаций или действительность? Мой разум устал. Глаза медленно закрывались. Еще чуть-чуть, и я отключусь. Дальше я уже не контролировал себя. Завалился рядом с суицидником и крепко уснул. Накажи меня за это черт. Как можно было умудриться оказаться в такой обстановке? Как я посмел уснуть рядом с столь чекнутым болваном? Вышло по-пидорски, честно скажу. Еще ни разу не доводилось спать рядом с парнем всю гребаную ночь. Чтоб этот пидор сквозь землю провалился. Под ухом что-то жалобно мычит. Будто алкаша избили и тот пытается прийти в себя после веселых приключений на свою задницу. Это еще ничего, но когда это мычащие существо провело своей рукой по моему телу, тогда мурашки табуном пробежалась, а сам я чуть не усрался от такой резкости. Никто не смеет прикасаться меня даже кончиком пальца, а тут такое! Но и это еще не было начинкой пирога. Дальше интереснее: подлец позволил своим лапам полностью обхватить мою талию, что совсем вывело меня из себя, но крики и сопротивление не останавливали мерзкого Осаму. Грязный пес. — Руки убрал, извращенец убогий! Совсем больной, блять, — вспылил я, пытаясь высвободиться из прочных объятий Дазая, немного пинаясь, но тому было плевать. Хоть стреляй — он не проснется. — Вставай! — в ответ ноль внимания. Гад по-прежнему спит. — М-м-м... — все, что выдавил спящий. И на том спасибо. Хоть какой-то ответ. Резкое движение, и меня вплотную прижали к себе. Личное пространство полностью нарушено. Да когда оно у меня было? Осаму явно провалился в сон и не соображает, что спит. Пока я дергался и безуспешно пытался выбраться из подлой ловушки, мои движения заблокировали, а запястья были крепко схвачены, из-за чего мое тело не могло хоть как-то шевельнуться. Это больно ударило меня по самоуважению, ведь никто не смеет делать со мной все, что ему вздумается. Пусть бы своих шлюх лапал и зажимал под собой. Чертов пидор. Его глаза уже не спят. Он видит мой гнев и бурное желание высвободиться, но его это только сильнее заводит. Я знал, что Дазай совсем поехавший, но ведь не до такой степени! Не смотря на ранения, шатен умело и достаточно сильно удерживал меня. Не скажу, что хвалю его за это, скорее наоборот. — Отвянь, пидор, — прорычал под суицидником я, будучи полностью обездвиженным. А он тупее, чем я думал — с первого раза ничего не доходит! Пока я вопил и показывал во всей красе свое недовольство, случилось то, что простить я не смогу никак и никогда. Мерзавец без угрызения совести вцепился в мои губы, начиная творить дичь, которую мне еще ни разу не приходилось пережить в своей никчемной жизни. От неожиданности я застыл, а глаза широко раскрылись. Я чувствую его неровное дыхание. Чувствую всю его дрожь по телу. А также решение в своих действиях. Что же на него, черт побери, нашло? Не буду описывать подробности происходящего. Ты должен понять меня и мои чувства. Для меня это было, мягко говоря, унизительно. Чужие губы соизволили оторваться от моих холодных и явно посиневших уст. Тяжелый выдох я тут же ощутил как только меня перестали удерживать. Хватка ослабла до такой степени, что я мог с легкостью спихнуть Осаму Дазая на пол и рвануть со всех ног прочь, пока больному не пришла следующая, куда страшнее идея в голову. Собравшись с мыслями, со всем своим гневом, я оттолкнул Дазая, а после выбежал из злосчастного помещения, захватив с собой свою шляпу и плащ. Каждый день заканчивался быстрее предыдущего. С того вечера я и мой специфичный друг больше не возились вместе, разве что, только виделись в школе, и то, не особо хотели смотреть друг другу в глаза. Я, как обычно, скуриваю свои запасы сигарет. Теперь их запах напоминает мне только тот мутный вечер.