Осенний круг

Она никогда не называла меня "папа". Из её уст, как бы я не старался, всегда звучало "отец". Хелен было всего одиннадцать, когда мы встретились впервые. Зелёные глаза были поразительно спокойны для ребёнка. Будто знали всё наперёд, немного пугая. Я подарил ей игрушку, небольшую, будто вязаную, собачку. Я услышал тихое короткое "спасибо". Ей было тринадцать, когда мы поехали на берег моря всей семьёй. Ей очень хотелось много плавать, и мы часами плескались в воде, хотя ей, кажется, было неловко. Я купил ей пачку карамелек, и вновь получил скромную благодарность. Ей было семнадцать, когда она захлопнула дверь передо мной и заперлась в комнате. Тем вечером мы с её мамой впервые ели вдвоём. С утра я ушёл на работу. Смена прошла как обычно. Нужно было зайти в банк, снять аванс. Но сегодня мне не повезло. Двое в масках ворвались в здание, что-то громко крича и требуя деньги. У них было оружие. Один из них паниковал, хотел выстрелить в женщину, но я рефлекторно прикрыл её собой. Помню крики, кровь (свою?), карету скорой. *** В больнице не пахнет кровью. Почти ничем не пахнет. Только вся эта стерильность не даёт дышать. - Отец, прошу, просыпайся. Мама отошла за кофе сейчас. Он здесь отвратный, знаешь? Ты делаешь лучше. В больнице много людей. Доктора ходят между палатами, кто-то приходит навестить близких. Но здесь всегда очень тихо. - Хочешь, я найду твой любимый фильм? Тут телевизор почти такого же размера, как у нас. Пожалуйста, давай посмотрим его вместе снова. В больнице холодно. Не в палате, но из-за белых давящих стен. - Папа, прости, я постараюсь быть хорошей дочерью, только вернись к нам. И Хелен чувствует, как её руку сжимает отцовская.