Россказни старого города

Иногда сказки любят играть с разумом, вырываясь в реальность.

Иногда это кошмар, иногда счастье.

Иногда сказки — реальность.

      Луз выходит из дома, когда за окном уже начинает темнеть и холодать. Камилла такие прогулки не одобряет, но поделать ничего не может — не отпустишь сама, потом уйдет, ничего не сказав, и поминай как звали. Слабый ветерок приятно играется с волосами, из-за чего те путаются, но Носеда не спешит их поправлять потому что знает, — не поможет. Музыка в стареньких наушниках заглушает большую часть звуков, что окружают девушку. Луз смотрит на колышущиеся деревья, на волнующуюся листву, теряющую свои яркие краски и тяжело вздыхает. Поздняя осень угнетает. Играет своей удручающей атмосферой с чужими мыслями, не доставляя и капли радости, лишь скудное ожидание морозов и надежд на новую в жизнь будущей весной.       Дерьмовый день давит на плечи тяжелыми разговорами, очередными смешками за спиной и ужасно плохим настроением. Ссора с матерью становится спусковым крючком в завершении дня — Луз просто берёт первые попавшиеся вещи, чтобы не продрогнуть, и выходит из дома, хлопая дверью. Осознает свои действия правда поздно. В непроглядной ночной тьме гулять довольно-таки опасно, но внутреннее раздражение только смеется да подгоняет вперед, не разрешая оборачиваться.       Девушка идет вдоль дороги, вздрагивает, когда мимо проезжают редкие машины — она живет в небольшом городке, где с окраины до центра идти не более часа, а потому автомобили являются тут небольшой редкостью. Куда пойти, Луз совершенно не знает. Бонсбороу — город, что стал для Носеды вторым домом после переезда, в котором она уже знает каждый закоулочек, и нет мест, в которых бы не ступала её нога. Но одно остается неизменным — ночью гулять слишком опасно. Суровое правило, которого придерживаются все жители спокойного городка: нет никаких круглосуточных магазинов, никакого освещения, дабы даже хулиганы не решались выйти из дома — экономия энергии тоже важна, город далеко не в богатом районе находится. Носеда усмехается. Тут еще верят в вампиров и прочую нечисть. Смешно. Сколько раз она выходила на улицу, сливаясь с вечной темнотой, плавая между зданий и наблюдая за людьми через их темные не зашторенные окна? Уже и не так страшно, если честно. Всё равно никого не встречала. Сказки для маленьких детей да и только.       Луз не нравится пасмурная погода, постоянные дожди и сильные ветра, неприятный холод, пробирающий до мурашек. Ей больше по душе солнце, яркое такое, слепящее глаза и неимоверно теплое. Насыщенная зеленая трава и деревья, цветастые дома приносят радости больше, чем вечно серый, очень темный городишка. Бонсбороу её не привлекает — если бы могла, уехала первым автобусом, но тут же школа, любящая мама, что потратила последние деньги на переезд сюда, и её новая работа. Луз просто не может бросить это место. Ни после исчезновения отца, что стало большим ударом по семье.       Шорох где-то в стороне настолько громок, что Носеда внезапно осознает, что слышит его сквозь музыку. Она останавливается, тревожно вынимает один наушник, проверяя, не кажется ли ей это на нервной почве — гулять поздно вечером хоть и приятнее, но некий страх перед неизвестностью всё равно присутствует, никогда не исчезает, вальяжно гуляет на периферии сознания, что бы Носеда ни говорила. Кусты, которые неподалеку шевелятся, будто через них кто-то только что прошел, привлекают к себе внимание девушки. Интерес сразу же начинает трепетать где-то в груди; он топчется словно маленький ребенок и требует пойти проверить. Луз мнется. Остатки здравого ума её еще не покинули, именно они не дают ей сделать шаг вперед. Решая, что это может быть простая дворовая собака, девушка лишь отворачивается и продолжает идти вперед. Пока сзади не раздается рык.       Носеда не хочет оборачиваться. Что-то внутри бормочет, что за спиной совсем не дворняга. Может дикий зверь, пришедший из леса в поисках еды, которой сейчас станет девушка? Луз резко оборачивается, несмотря на внутреннее желание убежать как можно скорее, и видит это. То, от чего кровь стынет в жилах. Огромный зверь, которого не причислить ни к одному виду животных. Тощий, покрытый свалявшейся темной шерстью, с тонкими длинными лапами, заканчивающимися кривыми копытами, облезлый хвост, что, как змея, медленно извивается над костлявым телом. Огненные глаза пылают в темноте впадин черепа, что, как зловещий тотем заменяет верхнюю часть морды, а небольшие рога загибаются к холке. На вскидку Луз понимает, что этот зверь чуть ли ростом не в половину её.       На мгновение Луз забывает, как дышать. Она замирает, не в силах сделать хоть какого-нибудь движения. Густой туманный страх выползает из недр сознания, рассыпаясь по всему телу, пробирая дрожью руки, ноги, спину. В голове нет никаких логичных мыслей — зияющая пустота сверкает яркими вспышками ужаса и паники. Кажется, Луз роняет наушники, когда её руки ослабевают от страха.       Зверь делает несколько шагов вперед, не переставая рычать. Мимолетная искра заставляет действовать. Много мыслей проносится в голове, но Луз лишь замечает камень под ногами и в считанные секунды подбирает его и кидает в сторону «собаки», отвлекая. Луз пользуется моментом — бежит в сторону дома. Она знает, что выиграла себе фору буквально в несколько секунд. Девушка нарушает буквально все правила, о которых ей говорила мама: что делать если на тебя нападает агрессивная собака. Носеда сделала всё с точностью да наоборот: повернулась спиной, побежала, дала почувствовать свой страх — от неё прямо веет ужасом, как опьяняющим дурманным туманом по ранним утрам.       «Но это же не чёртова собака, Луз! Это какая-то сказочная чертовщина! Вымысел чистой воды!»       Легкие горят, горло обжигает холодный ветер, а уши закладывает. Цокот копыт сзади становится всё громче. Луз не оборачивается — боится увидеть горящий огонь и острые клыки, которые могут в любой момент вгрызться в её шею. Она лишь бежит быстрее, не смотря на дорогу. Видит мелькающий свет в окнах, но знает — на помощь никто не придет, всем страшно; своя жизнь дороже.       «Молодец, Луз! Вот тебя и настигнет смерть в каком-то закоулке бедного города, а в новостях будут пестреть заголовки: «Вот что бывает, если не слушаться взрослых!», и твоя фотография, где ты будешь лежать вся в крови. Если ещё что-то останется.»       Луз оборачивается. Шаги за спиной стихают и Носеда не знает — хорошо или плохо. Зверь отстает от нее? Или наоборот, играется с ней, как со слабой и загнанной в угол зверушкой, заставляя думать о мнимом спасении? Девушка тяжело дышит и прикладывает руку к груди, чувствуя как быстро стучит сердце, содрогая грудную клетку от нарастающего страха и отдаваясь глухой трелью в ушах. Дом близко, Луз знает это — умеет ориентироваться в одинаковых домах уж больно хорошо, — а потому старается быстрее дойти до него.       Зверь появляется в конце дороги внезапно, словно тьма, что прятала его от взгляда человека, внезапно расступается. Он взглядом огненным смотрит прямо в душу, выворачивает её наизнанку, будто пробует на вкус, отравленную жизнью. Существо фыркает, чувствуя отвратное послевкусие на длинном языке, морщится от гадости, что распробовал, и начинает подходить ближе, цокая по асфальту грязными копытами, что звоном отдается в голове. Луз вздрагивает, страх снова накатывает снежной лавиной, отрезвляющей мысли и посылая дрожь по всему телу. Девушка делает робкие шаги назад, и, когда понимает, что зверь не останавливается, разворачивается и переходит на неуклюжий бег в обратную сторону.       Луз падает, неплохо проезжая по камням, царапая руки и ударяясь грудной клеткой. Она не следит за дорогой а потому пропускает момент, когда асфальтированная дорога превращается в дорожку из щебня. Этого момента хватает, чтобы зверь подобрался ближе. Носеда переворачивается на спину, чтобы держать существо в поле зрения. Она не сводит взгляда с того, кто играется с ней. Зверь наклоняет голову, клацает острыми кривыми клыками в опасной близости, отчего Носеда рефлекторно вскрикивает — она знает, что никто не выйдет, чтобы ей помочь, но тешит себя надеждами.       Девушка пытается отползти назад, но, как будто почувствовав это, «собака» пастью тонкой хватается за ногу Луз, сжимая её. Не прикусывая, но довольно ощутимо, что понятно становится — дернется и прощай нога. Носеда честно пытается освободиться, но когда зверь сжимает свои челюсти еще сильнее, прокусывая штаны и кожу — она чувствует, как обжигающая лава течет по охладевшим ногам, впитываясь в джинсы, — перестает это делать; слушает глухое рычание существа и старается не дышать.       Сбоку слышится свист, от которого Зверь сразу же затихает, фыркает и отпускает ногу девушки. Не оборачиваясь, он медленно уходит в тени, растворяясь в них. Луз поворачивает голову в сторону, с которой был слышен пронзающий звук, и вздрагивает, когда видит очертания женщины с золотыми, переливающимися дикой бронзой глазами. Превозмогая боль в теле от неприятного падения, Носеда садится, опираясь руками о щебенку. Незнакомка взгляда не сводит, прожигает не хуже зверя, но не так настойчиво. Она не подходит ближе, не уходит, не моргает — она вообще живая? Дышит ли?       — И что ребенок забыл на улице ночью?       Хриплый, очень тихий голос доносится до Луз — хотя она уверена, что эти слова ей передал ветер и только он. Носеда дрожит, как чертова псина, загнанная в угол, на которую идиоты-подростки устроили охоту, чтобы повеселится. Ей страшно до жути и больно, хочется домой поскорее попасть — мама точно не даст в обиду; никогда не давала. Луз пытается отползти назад, чувствуя, как спина её ноет, а нога начинает кровить только сильнее.       Женщина гладит по черепу зверя, что подходит к ней и трется телом о ноги.       «Я не хочу знать, что тут происходит. Домой. Я хочу домой. Пожалуйста. Это простой кошмар, верно?»       Пользуясь тем, что на девушку никто не обращает внимания, как она думает, Носеда аккуратно встает, стараясь не издавать громких звуков, и медленно начинает идти назад, туда, где её горячо любимый дом.       Луз уходит, без оглядки, что становится её ошибкой — женщина и зверь не сводят с неё взгляда, лишь наблюдают вслед, подмечая что-то известное им двоим.       — Интересно…

***

      Дома слишком тихо. Закрыв дверь на замок и зашторив все окна, разум ощущает некую безопасность, и адреналин медленно разбавляется с кровью, забирая с собой все силы, которые подарил во имя спасения. Теперь мёртвая тишина пугает сильнее, чем посторонние звуки, раздающиеся из-за беглых мышей или крыс. Стискивая зубы, Луз проходит в ванную комнату, где, наконец-таки, выдыхает и включает свет. В зеркале напротив она видит своё запачканное лицо, спутанные волосы, порванную одежду. Через силу Носеда раздевается, морщится от каждого движения и смотрит на верхнюю часть тела. Небольшие синяки от падения украшают её кожу, с каждым моментом становясь всё ярче, ладони разодраны из-за щебня.       Это не кошмарный сон. Это реальность. Жестокая.       На ногу смотреть страшно. Мысль посетить больницу Луз обрывает сразу же. У врачей всегда слишком много вопросов, на которые отвечать совершенно не хочется. Да и в Бунсбороу они не такие хорошие, как в родном городе, а на специалистов денег нет. Повезёт если хоть повязку наложат, а не отправят восвояси. Так что Носеда справится сама со своими проблемами. Как-то последние года выживала и ничего.       Джинсы она снимает осторожно — твёрдая ткань опасно прилипает к коже и если Луз ещё помедлит, то не сможет снять штаны без большей боли. Однако, девушке повезло, её нога не в таком плачевном состоянии, как она думала изначально. Луз просто промоет раны от крови и грязи, найдёт волшебную мазь мамы Камиллы, которой та всегда мазала все болячки дочки, положит сверху бинт и выпьет обезболивающее. Хороший план.       Остатки ночи спать Луз больше не может. В окне продолжает мерещиться дикий огонь едкого взгляда — является ли это действительностью? Играет ли её сознание с ней, посылая страшные образы? Носеда не знает. Но закрывать глаза страшно. Раненное сознание посылает мнимое рычание где-то из глубин комнаты, показывает картинки-воспоминания ужасного зверя, иные развития событий, в которых могла бы не появиться странная женщина, не появится сам зверь, или наоборот, где Луз не удалось сбежать. И ничто из этого девушке не нравится. Она просто хочет спать, но когда в очередной раз смотрит в окно, то видит изрядно посветлевшие облака — рассвет.       Утро Луз встречает с мрачными мыслями. Бродит ли этот зверь по округе? Или оно создание ночи, что с восходом солнца прячется в густых тенях лесов? Были ли хоть какие-то упоминания о подобных существах в легендах, которые Носеда читала лишь от скуки? Луз уже и не помнит — давно было настолько, что сейчас только если заново перечитывать.       От завтрака девушка отказывается. Обезболивающие, украденное из аптечки, гордо валяется в кармане любимой толстовки, которую, слава богу, Носеда в злополучную ночь не надела. Таблетки спасут Луз от боли в ноге — школу никто не отменяет, а давать маме еще больше повода для беспокойства не хочет.       «Да, она точно не обеспокоится, если ты окажешься от завтрака. Молодец, Луз.»       В школе Луз дерганая: постоянно смотрит по сторонам, шарахается каждый раз, когда до неё кто-то хочет дотронуться. На уроках сосредоточиться не может — последнее о чем она может думать. Бубнеж одноклассников, шелестение страниц тетрадей и учебников разбавляют атмосферу, но не настолько, чтобы Носеда могла успокоиться и расслабиться. Если бы не ноющая нога и тело, что сдаются под действием таблеток, Луз списала бы всё произошедшее ночью на сон. Плохой такой, кошмарно-реалистичный, но сон.       Честно просидев первые два урока, девушка решает покинуть школу и отправиться домой. Мамы дома нет, а значит она ничего не узнает — учителя перестали следить за подростками уже после класса девятого, мол взрослые уже. За это Луз благодарна. Она не хочет ещё больше проблем, чем есть сейчас. Камилла и так беспокоится из-за дочки сильнее, чем можно было — единственное, что у неё осталось, она бережет, как зеницу ока; делает всё возможное, чтобы семья была счастливой.       Подходя к дому, Луз замечает некоторые детали, которые тут же напрягают нервные нити, заливающиеся звонкой трелью внутри. Входная дверь полуоткрыта — так совершенно точно быть не должно. Неужели воры? В их то районе?       Носеда аккуратно открывает дверь, отчего та глухо скрипит. Девушка боязно осматривает прихожую и, никого не заметив, заходит. Около вешалок, на полке для обуви у Луз припрятано её верное оружие — бита. Потертая временем, с облезшей красной краской, обклеенная различными наклейками. Бросив полупустой рюкзак и сжав дерево в руках, девушка направляется к ближайшей комнате, в которой можно было найти хоть что-то ценное — Камилла всё золото и серебро, подаренное отцом, заложила в ломбард, чтобы закрыть долги и переехать, а потому красть уже было нечего.       — К-кто вы? — спрашивает Луз, держа биту наготове. Она видит лишь пепельные и густые длинные волосы. Мрачная тишина продолжается недолго. Ветер свищет на улице, заглядывает через открытую дверь и сквозняком гуляет по комнатам.       Женщина, сидевшая на диване, оборачивается. Зверь, лежавший у её ног, лишь поднимает голову, но увидев ту, на которую напал прошлой ночью, опускается обратно. Луз вздрагивает, замечая вчерашнего нападавшего и дикую бронзу. В голове рисуются образы кровавых клыков, огненных объятий, сдавливающих грудь, и руки на мгновение ослабевают. Носеда старается вернуть себе контроль. Первое правило — не показывать страх.       — Вопрос в том, кто ты, девчонка, — снова тот хриплый голос, будто та заговорила в первый раз за долгое время. Незнакомка осматривает Луз пристально. Даже очень. Девушка ежится под взглядом, чувствует как внутри что-то буйствовать хочет, но держится из последних сил.       — Я вызову полицию! — Носеда держит биту перед грудью, в любой момент готовая нападать. Она блефует. Полиция тут ни к чёрту — повезет, приедет через несколько часов, когда тебя уже обкрадут и убьют. Но незнакомка не может этого знать, верно?       — Я исчезну из этого дома быстрее, чем эти придурки приедут, — женщина улыбается, раскрыв блеф, встаёт и направляется в сторону девушки. — И что такого Кинг в тебе нашёл?       — Оно чуть не убило меня! — Луз тычет деревом прямо в зверя, отчего тот глухо рычит. Ситуация кажется абсурдней некуда, а нервы девушки потихоньку сдают.       Женщина подходит ближе, вокруг осматривает Носеду, прищурив глаза и что-то тихо себе бормоча. Девушка не знает, о чем думает стоящая перед ней. Не уверена, что хочет знать.       — Вот мне и интересно почему, — незнакомка проводит взглядом сверху вниз и продолжает. — Меня зовут Идалин.       — Вы пришли меня добить? — Луз неосознанно сгибается и оставляет раненую ногу назад, перенося вес на другую. Слова вырываются прежде, чем девушка успевает подумать.       В школе Носеда получила интересное прозвище — «Дурная выдра». В большинстве случаев Луз всегда готова дать отпор старшеклассникам, постоять за себя и шутить над другими. Да ещё и не верит во все старые предания города о живущей нечисти в округе. Дополняет этот список то, что она приезжая. За это к ней и приелось, мол, дурная — променяла безопасный дом на такое захолустье, да и драться любит, прямо как пацан. Почему выдра, Луз до сих пор не знает. Может кто сравнил её с этим животным? Не то чтобы она сильно против, ей всё равно, как её прозывают. Но сейчас девушка точно чувствует себя дурной.       — Зачем мне это? Интерес превыше всего! — Идалин отворачивается. — Ну и ещё я чувствую вину за твои раны. Кинг не нападает на детей. Ну а ты хотя бы жива. Надо было это проверить.       «Не нападает на детей», да? То есть есть другие пострадавшие от этой зверюги? Но… почему об этом не пишут в газетах и не показывают в новостях?»       — …Я подросток вообще-то, — Носеда фыркает, опуская биту. — Что вы вообще такое?       — В сказки веришь?       Луз рассказывали много интересных историй о мире, о людях, что живут и властвуют, о сказочных созданиях, что прячутся во тьме от солнца. В далеком детстве, слушая сказки отца, она охотно верила в волшебных фей, в больших волков, охраняющих леса и умеющих превращаться в людей. Верила в мрачных и скрытых летучих мышей, что превращались в монстров, пьющих кровь человека. Верила в существование охотников на монстров и даже сама мечтала таковой стать, но это было так давно.       Верила, пока не выросла. Пока не повзрослела и не стала смотреть на окружающий её мир не через детские грезы и ожидания. Желания стать кем-то значимым в мире пропало, а волшебных существ она никогда и не видела.       Девушка смотрит на женщину, на рогатую скотину и вздрагивает в который раз.       — Кажется, начинаю верить.       Луз не уверена, что это правильный ответ, или это то, что она хотела сказать. Мысли клубком скатываются, не хотят себя показывать, оставляя зияющие дыры. Что вообще можно сказать на такой вопрос?       — Тогда предлагаю игру, — Идалин подмигивает и, обходя девушку, направляется в сторону выхода. — Я приду через пару дней, и жажду услышать твои предположения. Угадаешь — покажу кое-что интересное, нет — Кинг тебя съест. Кинг, пошли.       Луз безмолвно смотрит, на хитрую улыбку Идалин, на острые выпирающие клыки, прикусывающие губы, на то, как она машет рукой и выходит из дома, закрывая за собой дверь.       «Что, черт возьми, здесь произошло? Это точно не странный кошмарный сон?»