Служба спасения утопающих алкоголиков

Внезапный холод вырывает надломленный всхрип из моего горла. В пятки неприятно врезается острая галька и маленькие сахаринки песка. Мысли от волнения и паники плетут такие тугие узлы, что сложно оценить ситуацию и свои силы. Тело сжимается в комок от всестороннего напора воды, покрывается колючками-мурашками. После быстрого погружения, выплываю наверх, жадно глотаю осенний ночной воздух. Страх. Мороз. Паника. Чей-то крик. Рябь речной воды. Глупо быть героем? Наверное, да. Самоотверженность мне не к лицу. Стоило, наверное, проигнорировать громкий всплеск, поплотнее закутаться в цветастый дряхлый плед, посланный бандеролью от семейства динозавров, и смотреть очередную мелодраму с любовниками-идиотами. И какого дьявола тогда моя одежда неприятно липнет к окоченелому телу, а в руках моих скопление надежд, чувств, идей и страстей? Но, пожалуй, мне стоит немного отмотать назад и посмотреть на свою жизнь в диапазоне последних нескольких лет. Возможно, это поможет мне ответить на мною же заданный вопрос. Моя жизнь не отличалась какими-либо яркими красками, предпочитала оставаться цветом сигаретного пепла. Протекала она в русле под названием неудачник, но, к счастью, без прилагательного полный. Родившись не в своём часовом поясе, мне пришлось мириться с тем, что моменты моей бодрости возникли главным образом в ночное время суток. Я не смог приспособиться к обществу, прирасти крепкой веткой к её прочному стволу, из-за чего безвольно падал жёлтым листом на самое дно. Всё это, конечно, эпитеты, но мне почему-то всегда казалось, что по природе я мыслитель со склонностями драматизировать даже самые малые проблемы. Я не дружил с цифрами, так что решил проявить свои скромные способности на гуманитарном поприще. Читать я любил, делал это с большой жадностью, коротая тем безмолвные ночи своей юности. Несмотря на все мои попытки получить филологическое образование, я не смог дать плоды ни учителя, ни толкового редактора, так что вылетел из университета на четвёртом году обучения. Знаний моих вполне хватало на переводы иностранных статей о футболе, природе и прочих глупостях, которые по какой-то причине были интересны человечеству. Подработка в ночном баре и занятие переводами давало материальную почву под моими ногами, так что я смог позволить себе небольшую квартиру в хрущевке. Обставлять новое жилье было для меня большим удовольствием. По большей части меня влекло на покупку всяких безделушек: камешков, баночек, колечек, колокольчиков. Мне нравилось порой впадать в состояние меланхолии и перерывать все эти мелочи. Ведя игру разума, я мог представить, что добыл их из карманов каких-нибудь царственных эльфов или угрюмых гномов. Воображение вносило сладкий привкус в моё бытие. Доходило, бывало, до полного абсурда, и вещи, выдуманные мною, приобретали оттенки жизни, и я уже не мог отличить, было ли это на самом деле или всего лишь оставалось частью моей сказки. Общался я мало и не очень охотно. Друзей не имел вовсе. Как-то так вышло, что, куда бы я не попадал, меня окружали пластиковые люди с аквагримовыми улыбками. Однако, мне повезло с соседкой — Сотофа, живущая напротив моей квартиры, была лучезарной бабушкой с таким добрым сердцем, что я до сих пор не мог понять, как она не очерствела за столько лет жизни. Не имея ни детей, не внуков, Сотофа стала проявлять заботу по отношению ко мне. Все началось с обычной помощи по-соседству, а закончилось каждодневными душевными чаепитиями, за которыми Сотофа делилась опытом, рассказывала свои любовные похождения. Она никогда не унывала, словно её не покрывала суета обычной жизни. Эта женщина успела спасти меня уже пару-тройку дюжин раз от голодной смерти, выпекая чудесного вкуса тыквенные пироги и пирожки с малиной. А её клюквенным компотом и сливочным пудингом я заедал горе, когда потерял работу в баре. Пожалуй, на этом моменте стоит задержаться, поскольку выпнули меня от туда за несвойственную мне доблесть. Обтёсанный грубостью и нелепостью жизни, я мало обращал внимание на потасовки, которые часто вспыхивали в нашем притоне, как факел — быстро воспломенялись, но горели недолго. Я действовал чётко по инструкции. Не влезал в драку между пьяными джентльменами, чьи взгляды на пребывание в этом мире не сошлись, а просто набирал охрану. Бывали случаи более серьёзные, и тогда мне приходилось вызванивать полицию. Но тем вечером жизнь не представлялась мне убогим порождением богов-шутников, и я решил помочь одной леди разрешить проблему с её мужем. Я не представлял, что окажусь значительным противником, и выбью этому гражданину пару-тройку зубов, нарушив тем дюжину законов заведения. Выперли меня в тот же день. Тоска моя длилась недолго, поскольку работа мне была необходима, как воздух. Мой маленький отложенный капитал не предполагал долгосрочного отпуска, и я с неохотой принялся изучать свободные вакансии. Но внезапно мне подсобила Сотофа. Оказалось, что у её давнего приятеля был небольшой магазинчик у реки. Летом в нем сдавались напрокат лодки и надувные матрасы, а зимой коньки и удочки для любителей рыбалки на холодном воздухе. Остальное время лавка пустовала и требовалось её охранять. Работа была по сменам — дневная и ночная. Это подходило для меня. На следующий день мы с Сотофой отправились меня трудоустраивать. Был солнечный июль, и на прилавке магазина виднелись резиновые круги, зонтики, шезлонги, небольшие детские наборы с игрушками, множество разноцветных баночек с напитками и прочие вещи для отдыха. Рядом со всем этим добром бодро носился молодой парень, руководя процессом приобретения товара. Сотофа радостно воскликнула и поздоровалась с ним. Парня звали Нумминорих. Он торопливо говорил с Сотофой, пересказывая какие-то новости. Я не прислушивался, рассматривал пейзаж вокруг себя. Речка уныло пожирала охристый берег пляжа, а по зеленоватой глади воды весело бегали маленькие жёлтые крольчата бликов, которые прятались в тени моста. Мост был небольшим, примерно двенадцати метров в высоту и двадцати в ширину. На другой стороне реки виднелись фигурки людей, которые пытались завести мотор лодки. В округе я заметил ещё одну лавку. Судя по всему, в ней продавалась еда, так что она не сильно конкурировала с моим будущим местом работы. Голос Сотофы вернул меня к настоящему. -Джуф! — Сотофа обняла пришедшего джентльмена. Он был высокий, с короткими волосами цвета сажи. Орлиный нос обрамляли очки в блекло-фиолетовой оправе. Тяжёлый взгляд серых глаз упал на меня, и пришедший плавно подал мне руку. -Джуффин Халли. Я представился. -Рад встрече, Макс. Наконец-то я вижу полную совокупность твоего организма, а не только лоскуты Сотофиновых восхищений. Мой будущий шеф продолжил сканировать меня взглядом, разбивать на атомы, прикидывая, пригодны ли они для его дела. Вдруг, Джуффин произнёс: -Вижу тебя как наяву! — он торжественно прикрыл левой рукой глаза. -Здорово, Макс, — подал голос Нумминорих. — Это наше фирменное приветствие для новых сотрудников. Парень подмигнул мне, хитро улыбаясь. Если быть честным, то я не мог сказать, чем зацепил Джуффина Халли. Возможно, этому поспособствовала Сотофа. Но я ничем не выделялся из простой серой массы, так что не знаю, что можно было такого обо мне рассказать. В любом случае, я доволен, что так случилось. На службу я поступил в тот же день. Остаток вечера я провёл в обществе Нумминориха и Джуффина. Они давали мне ценные указания по выживанию в маленькой лавке, которую они ласково называли Домом у Моста. Когда медовые капли заката растеклись по небу, ребята засобирались и поспешно убежали в закат. Ночь была тёплая, приятная на вкус. Вокруг не было ни души, так что я мерно вышагивал по границе между водой и песком, затаив дыхание. Какое-то неведомое чувство разожгло во мне костёр. Кажется, это была радость. На утро, когда я сладко позевывал, вспоминая синий край своего одеяла, в магазин зашёл неизвестный мне тип. Я удивлённо уставился на него, хлопая глазами. Это был мужчина лет шестидесяти, крупный и коренастый. -Доброе утро, мальчик. Вижу, Джуффин забыл оповестить тебя о моём приходе. Что же, рад случаю назвать своё имя. Кофа Йох. А говоря на языке нашего притона — Мастер Слышащий. -Это как? -Да всё просто. Хожу по городу и за небольшую сумму узнаю для Джуффина разную информацию. Например, о том, как достать дешёвые весла или ласты. Наш шеф не любит пускать деньги на ветер. Мы разговорились. Оказалось, что Кофа был большим знатоком нашего города. Закоулки, пустыри, тайные тропки, душевные кафешки заплелись в нашу беседу. Маленькие секреты пропитали пространство приятным дымом. Я будто кожей ощущал присутствие чего-то потустороннего, затягивающего. Общение с этим интересным человеком приводила меня в полный восторг. -Ночное Лицо, — хмыкнул Кофа Йох. Настало утро. Мы дожидались остальных сотрудников, когда мой напарник предложил и мне придумать кодовое имя. -Неплохо. Знаете, Кофа, можно добавить ещё пару слов для утяжеления этой тирады. Что вы думаете об этом? Я откашлялся. -Ночное Лицо Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Продающего Войска. --И кто же этот па-ачтеннейший начальник? Я повернулся на сто восемьдесят градусов и увидел ухмыляющегося Джуффина. Он только что пришёл и снимал плащ цвета слоновой кости. Как и вчера, он выглядел внушительно, словно император какой-нибудь далёкой страны. -Естественно, вы, босс, — я тоже подарил Джуффину улыбку в тридцать два зуба. Специфической особенностью места моей работы были утопающие. И нет, я не про тех, кого со всех ног кидаются спасать брутальные мужики в одних красных плавках. По словам Нумминориха, это были обычные люди, которые ночью приходили подружиться с тихим омутом воды. Так исторически сложилось, что их мост был самым подходящим местом для удавления жизни. Так как он был невысоким, падать было небольно, а приятный бархат воды мягко заполнял все полости человеческого организма. Происходило это с периодической частотой, но такие случаи не слишком сильно афишировались в СМИ, чтобы не привлекать внимание. Сам Нумминорих был свидетелем двух случаях. В первом все обошлось, парень успел вызвать спасателей. Второй же обошёлся жертвой. -Неприятно это, Макс. Но что поделать, не ломать же мост. Да даже если его и не станет, люди найдут другой, может, ещё более удобный. Удобный. Удобно расправиться со своей жизнью. Комфорт. Комфортно избавиться от всех проблем. Так ли это хорошо? Не имею понятия, правда. Мне кажется, если бы был ответ на этот вопрос, то его бы уже нашли. А раз его нет, значит он и не нужен. Нет смысла описывать большим потоком слов того, чего попросту не существует. Я не представляю себе убогую, ничтожную жизнь, настолько дрянную, сожранную червями, что хотелось бы её бросить. Знаю, где-то она есть, но не вижу, не чувствую всей полноты беды. Для меня нет смысла. Не было смысла и в этом поступке. Спасать то, чем не дорожат. Вот о чём я думал, когда над октябрьским небом, напоминающим борщ, раздался всплеск. Я видел кадры, возможно последние, жизни, срубленной на корню. Вот тень стоит и смотрит в глубь изумрудной пустоты. Вот из её рук падает жестяная бутылка. А вот и она сама подаётся вперёд, но как-то неестественно, нелепо. Плюхается в воду, не пытается сопротивляться лапам водяного монстра. Возможно, именно непонимание действий этого человека заставило меня окунуться в мокрую прохладу воды. Жертва обстоятельств не сопротивлялась, так что я легко вытащил её из воды. Это был молодой парень, лет двадцати пяти, в полном расцвете сил, как говорится. И действительно, темноволосый красавчик обладал типажем боксёра и, судя по его габаритам, мог навалять дюжине людей сразу. Но сейчас он лишь вяло лежал под моими руками, напоминая тем жалкое подобие жизни. От него разило перегаром, что давало основу для моих гипотез о его поведении. За пару месяцев работы Джуффин позаботился о том, чтобы я научился делать искусственную вентиляцию лёгких и непрямой массаж сердца. Потому как мало ли что может случиться у воды, и лучше быть готовым ко всему. Сначала, конечно, пришлось прочистить дыхательные пути от воды. Но мой пришелец не желал приходить в сознание и приобретать пульс приличного человека. Я положил руки на его грудную клетку и начал отсчитывать нажатия. Искать марлю для стерильного «вдутия» воздуха не было времени, так что пришлось пренебречь брезгливостью и целовать этого несчастного алкоголика просто так. Благо, что он лицом удался. Спустя несколько повторений процедуры, парень резко кашлянул, перевернувшись на бок. Пока его рвало, я пытался отдышаться и понять, что вообще произошло. Кажется, я только что спас кому-то жизнь. Вот будет потеха, когда завтра за вечерним чаем я поведаю об этом Джуффину и Кофе.