Просто скажи мне

Людям разного возраста свойственно периодически приобретать новые хобби. Кто-то придерживается их годами, кто-то месяцами, а некоторые всего несколько недель. У всех по-разному. Минхо же намеревается сделать своё новое увлечение частью себя, пока вдруг не утратит к нему интерес. Такое случается каждый раз, когда он находит что-то увлекательное, будь то физическая активность, типа бокса, или более умственная, как, например, чтение книг. А теперь он одержим кулинарией. Как и все хобби Минхо, это появилось внезапно. Однажды он отказался от идеи варить что-либо проще обычной тарелки рамёна и на следующий же день готовил пасту с нуля. Для мемберов, живущих в общежитии вдали от семей и домашней еды, жареный рис и самгётан от Минхо были намного лучше их привычной еды на вынос. Минхо никогда не был против делать большие порции каждый раз, когда кто-то из мемберов просил об этом, поэтому все извлекли выгоду из его нового хобби. Вероятно, все, кроме Сынмина.

***

Все восемь участников изо всех сил стараются есть вместе всякий раз, когда появляется возможность, но этому часто мешают несовпадающие графики и разные биологические часы. Обычно они едят парами или по одиночке — последнее случается всё чаще. И всё же они стараются избегать одиноких приёмов пищи, насколько это возможно. Сынмин как раз собирался спросить Чонина, не хочет ли он пообедать вместе, когда младший оповещает, что будет есть с Минхо. - Он сказал, что приготовит немного жареного риса с кимчи, - продолжает Чонин, просматривая каналы по телевизору. - Можешь присоединиться к нам, если хочешь. Уверен, что хён не будет возражать. Разумеется, он не возражает. Несколько минут спустя они втроём собираются за обеденным столом, ложки звякают о металлическую сковородку. - Почему ты так редко готовишь? - удивляется Сынмин после нескольких съеденных ложек. Минхо, по сравнению с остальными, всегда хорошо готовил, но этот жареный рис просто божественный. Если бы он не знал, что его готовил хён, решил бы, что его заказали в каком-нибудь ресторане. - Слишком много мороки, - пожимает плечами Минхо. - Ты же знаешь, какой я ленивый. Я и это приготовил только потому, что Чонин проголодался, и потому что в холодильнике оставалось кимчи. - Чонин попросил тебя приготовить? - хмурится Сынмин. - Я не просил! - отрицает Чонин, едва не давясь ложкой. Сынмин протягивает ему стакан с водой, пока Минхо похлопывает по спине. Ему действительно нужно есть помедленнее. - Он увидел, как я просматриваю рестораны, которые доставляют жареный рис с кимчи, и предложил вместо этого приготовить дома. - Это то же самое. - Нет, не то же! Сынмин заглушает их препирания и продолжает есть. Он и правда не понимает, почему его это так волнует. Ну и что, что Минхо незамедлительно предложил приготовить для Чонина, даже если тот хотел заказать еду на вынос? В этом нет ничего такого. Вовсе нет.

***

В следующий раз, когда Минхо предлагает приготовить для кого-то из участников, Сынмин не может присоединиться. Он только вернулся из компании. Сегодняшнее занятие закончилось немного позже, и ему пришлось поужинать в кафетерии, а не в общежитии, как обычно. Часы в гостиной показывают 11 вечера. Сняв обувь, Сынмин направляется прямиком в свою спальню. Хёнджин встречает его, сидя на единственном стуле, который есть в комнате. - Привет, Минни. Ты только что вернулся? - Да. Хотел ещё немного порепетировать, - отвечает Сынмин, кладя сумку на пол и уже направляясь к шкафу, чтобы переодеться. Он замечает, что ещё одна кровать свободна, а свисающая занавеска раскрыта. - Где Минхо-хён? - В круглосуточном магазине. - В такое время? - Хён сказал, что хочет мороженое. - А он не мог просто заказать доставку? - Он хотел прогуляться, - теперь Хёнджин сидит на своей кровати, прислонившись спиной к стене. - У нас был довольно плотный ужин. Не думаю, что он до сих пор переварился. - У "нас"? Вы ели вместе? - спрашивает Сынмин, хватая полотенце с вешалки. - О, да! - отвечает Хёнджин с ухмылкой. - Он пожарил мне свинину и приготовил тушёное мясо с тофу. Это было так вкусно, Минни! Я знал, что хён хорошо готовит, но это было невероятно. Хотел бы я, чтобы хён начал увлекаться готовкой раньше. Тушёное мясо было в разы лучше того, что в ресторанах. Я мог бы столько сэкономить на доставке! - М-м. Здорово. Сынмин пытается не показывать разочарование на лице, когда говорит Хёнджину, что собирается принять душ. Направляясь в ванную, он не может не думать про то, что мысль о Минхо, готовящем для других мемберов, заставляет его чувствовать себя очень странно.

***

Для других участников свободные дни означают время для себя. Кто-то выходит подышать свежим воздухом и слоняется по городу, в то время как другие запираются в своих спальнях и навёрстывают упущенный сон или дорамы. Для Сынмина свободные дни означают дополнительные репетиции в компании, как обычно, пусть и более снисходительные. Он как раз допивает бутылку воды после пения, когда звонит будильник на телефоне, оповещая, что настало время обеда. Обычно Сынмин теряет счёт времени, пока репетирует, часто забывая поесть или даже сходить в уборную. Чан, вероятно, исходя из собственного опыта, советует ему установить будильник в качестве напоминания для себя — время от времени делать перерывы. Выбросив пустую бутылку в корзину для мусора, и прежде, чем схватить свою сумку, Сынмин спешно отправляет сообщение в их групповой чат, спрашивая, с кем можно было бы пообедать. Он уже выходит из коридора, когда звонит телефон. - Где ты сейчас? - раздаётся с другого конца голос Чанбина. - И тебе привет, хён. - Сынмин, - произносит Чанбин, и это звучит так, будто он сейчас расплачется. - Не время для игр. Где ты? Уже идёшь? - Только что закончил репетицию. Я всё ещё в компании. - Иди домой, - из трубки доносится какой-то шорох, затем Чанбин будто кричит на кого-то через комнату. Похоже, все уже дома. - Прости за это. В общем, ты должен пообедать дома. Минхо-хён готовит хрустящую свиную грудку. Неприятное чувство шевелится в животе Сынмина. - Он вообще знает, как её готовить? - Понятия не имею, он просто положил мясо на противень, и выглядело оно весьма неплохо. И ещё есть острая лапша. - Звучит так, будто там целый пир, - отвечает Сынмин, пытаясь не казаться настолько расстроенным, насколько он это чувствует. - Есть какой-то повод? - Не знаю, но пользуюсь случаем. Так что? Ты поешь дома или как? Оглядываясь назад, Сынмин мог бы отправиться домой прямо сейчас. На самом деле, он ещё не слишком голоден, к тому же, их общежитие не так уж и далеко от компании. От одной лишь мысли о хрустящей свиной грудке у него текут слюнки. Желудок скручивает, но не от голода. - Вообще-то, я сейчас не особо хочу свиную грудку. Я просто поем в кафетерии. - Сынмини... - О, я как раз собираюсь зайти в лифт. Звонок может прерваться, - говорит Сынмин прежде, чем Чанбин успеет поймать его на вопиющей лжи. - Увидимся позже, хён. Пока. Вздохнув, Сынмин кладёт телефон в карман и входит в лифт. Значит, Минхо в общежитии приготовил еду для всех, пока Сынмин был на репетиции. В этом же нет ничего такого? Не то, чтобы его не приглашали присоединиться, ведь это он отказался. Сынмин заставляет себя не обращать внимание на вибрирующий телефон, когда входит в кафетерий.

***

В момент, когда Сынмин собирается приступить к своей тарелке рамёна, дверь в помещение для артистов открывается. - Привет, Сынмини, - Джисон заходит внутрь, закрывая за собой дверь, и садится напротив младшего. - Давай пообедаем вместе. Кивнув, Сынмин идёт за стаканом воды, чтобы Джисон мог попить. Старший бормочет слова благодарности, доставая из своей сумки что-то похожее на контейнер для завтрака. - Это ты сделал? - спрашивает Сынмин, когда Джисон открывает коробку. Похоже на домашнюю еду, совершенно отличающуюся от тех, что продают в круглосуточных магазинах. В коробке был большой набор гарниров, а также огромная порция жареной говядины и овощей. - Я? - спрашивает Джисон, доставая термос и наливая большую чашку того, что, судя по запаху, является супом из водорослей. - Ни за что. Ты же знаешь, что я не умею готовить, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Это сделал мне Минхо-хён. - А-а. - Да! - Джисон, похоже, совсем не замечает хмурое выражение лица Сынмина, пока набивает рот тёплым рисом. - Он сделал отдельную коробку для меня, Чана-хёна и Чанбина-хёна. Думаю, он слышал, как мы говорили, что хотим закончить сегодня несколько песен, поэтому приготовил нам это, чтобы не приходилось специально выходить на обед, - говорит Джисон и показывает на коробку. - Хочешь, Минни? Хён много наготовил. Сынмин наклоняет вперёд голову и запихивает в рот лапшу. Говядина и правда пахнет восхитительно, и она определённо лучше его нынешнего блюда. - Всё в порядке, - отвечает Сынмин, как только возвращает себе бесстрастное лицо, игнорируя урчание в животе. - Мне не хочется сейчас говядины. Но приятного аппетита. - Как хочешь, - пожимает плечами Джисон и продолжает поглощать обед, не обращая внимания на то, как Сынмин уставился на свой жидкий рамён.

***

Сынмин не из тех людей, кто долго спит, он всегда предпочитает встать так рано, как только возможно; ему не нравится тратить на сон все те часы, которые он мог бы провести на репетиции. Вчерашняя ночная практика полностью вымотала его, и он отключился, как только голова коснулась подушки. Сынмин просыпается от того, что футболка прилипла к телу. Шторы открыты и комната залита солнечным светом, успокаивающее тепло перерастает в некомфортную жару. Садясь на постели, Сынмин проверяет время в телефоне и стонет, когда обнаруживает, что часы уже показывают за полдень. Выбросив потную футболку в корзину для белья и натянув на себя новую, Сынмин выходит из спальни и сразу же чувствует сильный запах чеснока. - Сынмини! Кухня! - парень следует на голос Чана и находит его за обеденным столом на пару с Феликсом, перед ними стоят две тарелки с чем-то, что похоже на пасту и стейк. - Ты только что проснулся? Младший кивает и встречается взглядом с Минхо, что складывает посуду в раковину. - Да. Забыл завести будильник. - Ты должен поесть с нами! - восклицает Феликс, слишком ярко, учитывая, что большая занавеска не пропускает в кухню солнечный свет. - Минхо-хён приготовил пасту с маслом и чесноком и стейк. Я принесу тебе тарелку. Сынмин поднимает руку, останавливая Феликса; его глаза сосредоточены на Минхо, пока тот моет руки. - Нет, не нужно. Я ещё не голоден. - Ты уверен... - Я пойду умоюсь. Сынмин уворачивается от вопросительного взгляда Чана и Феликса и практически бежит в ванную. Минхо не позвал его позавтракать, даже не удостоил взглядом и не потрудился поприветствовать. Сынмина не приглашали, так что нет никакого смысла присоединяться. "Всё равно я не хочу есть его идиотскую стряпню", - думает Сынмин, сбрызгивая лицо водой.

***

- Почему ты никогда не готовишь для меня? Минхо поднимает бровь, его рука замирает на месте, когда он вешает новую занавеску на своей кровати. - С чего этот разговор? - Хватит увиливать! - скулит Сынмин. - Ты готовишь для всех, кроме меня! Ты злишься на меня или что? Я сделал что-то не так? - Разве не ты ел кимчи с жареным рисом, что я сделал тогда для Чонина... - Не в этом дело! - жалуется Сынмин, полностью осознавая, как смешно сейчас звучит, но он ничего не может с собой поделать. Этим утром Минхо приготовил для Джисона очередную коробку с обедом, и у Сынмина лопнуло терпение. - Ты приготовил его для Чонина, а не для меня. Я присоединился, только потому что он пригласил. Ты никогда ничего не готовил специально мне, а сегодня опять сделал это для Джисона. Что насчёт меня? Где моя еда от моего парня? Минхо, будучи настоящим дъяволёнком, заливается смехом. Будто Сынмин уже не чувствует себя достаточно смущённым. Старший поднимается по лестнице на койку Сынмина и садится напротив младшего, уголки его губ приподняты в едва заметной улыбке. Сынмин, всегда реагирующий на каждое движение Минхо, понимает, что старший сдерживает улыбку. - Думаю, это первый раз, когда ты назвал меня своим парнем с тех пор, как мы начали встречаться. - Хён... - тянет Сынмин. Ему, кажется, хочется расплакаться. - Успокойся хоть на секунду. Хочешь, чтобы я приготовил для тебя? - Разве это не очевидно... - Просто ты никогда не просил меня об этом. Ни разу, - говорит Минхо, и Сынмин мгновенно закрывает рот. - Остальные всегда просят приготовить им что-нибудь, вот я и делаю. А ты никогда не просил. Ты не обмолвился ни словом насчёт кимчи и жареного риса, которые мы ели с Чонином, и ты всегда сбегаешь, когда остальные зовут тебя поесть вместе. Я просто решил, что тебе не нравится моя готовка. - Это не так... - Потому что я могу готовить для тебя, когда только захочешь, - продолжает Минхо, широко улыбаясь, глаза горят и переполняются озорством. - Всё, что тебе нужно сделать, это попросить. Есть две вещи, которые Сынмин мог бы сделать в этой ситуации. Он мог бы просто попросить, что он, вероятно, и должен был предпринять с самого начала, потому что он прекрасно осознаёт, что Минхо никогда не откажет ему. Безусловно, это подавило бы ту странную обиду, что разрослась в Сынмине, и он не злился бы каждый раз, когда остальные рассказывали о еде, которую старший приготовил для них, а не для него. Потому что не их вина, что Сынмин - большой ребёнок, и Минхо действительно может начать готовить для него прямо сейчас. Но у Сынмина есть гордость. Сказать, чего ты хочешь, это одно, но сказать это Минхо в лицо? Ни за что на свете. - Не важно, - наконец отвечает Сынмин, пытаясь улечься. - Слезь с моей кровати. Я хочу лечь. Минхо смеётся так сильно, что чуть не падает с кровати. Вместо того, чтобы упасть, как хотелось бы Сынмину, он протискивается в пространство между стеной и младшим, обхватывая Сынмина руками, чтобы тот не сделал какую-то глупость и не спрыгнул с койки. - Ладно-ладно. Перестань канючить. Я приготовлю тебе что-нибудь завтра. - Ты не мог сделать это пару недель назад? - бормочет Сынмин; раздражение понемногу отступает, когда Минхо обвивает его ногой, словно осьминог. - Это разве весело? - Ты не собираешься уходить? - спрашивает Сынмин, хоть и берёт одну из рук Минхо, обвитых вокруг его талии, в свою собственную, легко переплетая их пальцы. - Хёнджин в любую минуту может закончить играть в их с Феликсом игру. Минхо лишь крепче сжимает осьминожью хватку вокруг Сынмина вместо ответа, и в итоге они сплетаются так до самого утра.

***

Никто и глазом не моргнул, когда на следующий день Минхо приготовил на обед подозрительно большое количество различных корейских блюд, включая кастрюлю сытного рагу из кимчи и полную тарелку жареных яиц. Сынмин старается скрыть улыбку, но терпит поражение, когда Минхо специально кладёт много говядины в его тарелку с рисом, и вместо этого выражает благодарность, переплетая свою лодыжку с лодыжкой Минхо до конца обеда.