1 chapter
28 сентября 2021 г., 20:23
Примечания:
По какой-то причине фикбук написал 16 страниц, хотя печатными страницами тут 22👀
Песни из работы:
Mary Gu – Не любила (ft. Драгни)
The Snuts - Glasgow
Louis Tomlinson - Always You
Gloria Gaynor - I Will Survive
«Если хочешь свободы – держать не стану Подогрей и собою полы в ванной»
— Гарри! Повернув голову, вижу своих хороших друзей, выходящих из главного корпуса университета, рядом с которым стою и я, уткнувшись в экран мобильника и, кажется, в сотый раз перечитываю смс, каждая строчка которого доставляет неимоверную боль где-то в районе сердца: «Я не знаю, что и сказать. Боюсь увидеть тебя лично и струсить. Я так больше не могу, Эйч, давай возьмём перерыв? Извини за всё». Быстро сморгнув неожиданно подкатившие слёзы, убираю телефон в карман своих узких брюк и с улыбкой приветствую ирландца. — Найл! Ну как там планы по завоеванию власти в ближайших странах? – Хоран очень настороженно встречает мою фразу и быстро осматривает меня с ног до головы. Чисто инстинктивно съёживаюсь и на долю секунды отвожу взгляд в небо, сразу осознав свою ошибку – он уже знает, как мне больно. Уже знает, что я соглашусь на любую его авантюру, лишь бы на несколько часов забыть о том, что меня гложет. — Всё по-старому, дружище. Я сначала подумал пригласить тебя выпить со мной и ребятами по пинте пива, но передумал, — тихо сглатываю и уже собираюсь сказать что-то в защиту вечера в баре под громкие гулы поклонников футбола, как — Но-но-но! Я придумал кое-что получше. – Его глаза сразу начинают гореть. – Как насчёт вечера в нашем укромном месте с твоим любимым мороженным с шоколадной крошкой. Что думаешь? Ты, гитара, мороженое и твой постоянный слушатель Найл? – довольно неуверенно для самого себя проговорил блондин, и даже нервно провёл рукой по волосам, пытаясь исправить беспорядок на голове, делая его ещё хуже. И тут моя маска жизнерадостности треснула по швам. Я с трудом открыл свои веки, чтобы заглянуть в голубые, полные беспокойства глаза друга. Найл волнуется за меня. Он хочет помочь мне в этой безвыходной ситуации, которая таковой и не является на самом деле. Это лишь мой внутренний эгоистичный ребёнок убивается и не может понять, что же такого могло произойти, что он решил закончить всё это. «Он взял паузу» — лишь повторяет голос в голове. Но это ведь лишь отговорка, лишь попытка оттянуть неизбежное. Это время для того, чтобы отвыкнуть друг от друга, чтобы это расставание не казалось таким неожиданным и таким болезненным (неправда, всё равно будет больно, я осознаю это. Мысленно пытаюсь подготовить себя к тому, что в любой момент может прийти то самое смс, с того самого номера, но уже с другим содержанием. Смысл его останется прежним, однако боль станет только сильнее). — Я согласен, на все сто миллиардов процентов, — улыбаюсь я и уже не пытаюсь скрыть бушующие во мне чувства, он и так слышит боль в каждом из моих слов. Приобнимаю друга за плечи и добавляю — Только мы никуда не поедем без бутылочки вина. Пока мы говорили, неподалёку от нас стояли Джош, Эд и Лиам. (Они тактично молчали и старались не подслушивать разговор двух лучших друзей, сразу заметив странное поведение Стайлса, а потом и, изменившееся в один момент, настроение вечно-смеющегося Хорана). Мне всегда нравилось то, что от них я мог получить моральную поддержку, они никогда не осуждали меня, не навязывали свою компанию и были готовы прийти на помощь по первому же зову. Я ценю каждый момент, который они мне подарили. Когда Лиам заметил более искреннюю улыбку на моём лице, то с таким же выражением лица подошёл к нам. — Мы собирались перекусить в нашей кафешке, не хочешь присоединиться? — Нет, спасибо, парни, за приглашение, но я лучше пойду. Мне надо сделать кое-какие дела, поэтому оставлю вас без своей скромной компании. Да и настроения совсем нет, не хочу портить вам вечер своей кислой миной, — Джош с Эдом кивнули, а Лиам с Найлом, как обычно это бывает, удостоили меня лишь закатанными глазами. Всю дорогу до своей небольшой, но достаточно комфортной квартиры, находящейся в тридцати минутах ходьбы от здания университета, я думал о том, что мне делать дальше. У меня было столько планов нашего совместного времяпрепровождения с Луи, я столько всего хотел ему сказать… Но сейчас всё это кажется таким глупым и бессмысленным. Мне придётся научиться жить без него, несмотря на то, как сильно мне бы сейчас хотелось просто утонуть в его утешающих объятиях. Был ли я зависим от него? Да, возможно. Я не могу ответить точно. Я чувствовал себя так прекрасно в мире, который существовал только для нас двоих. Я не видел и не слышал никого и чего, когда он был рядом. Когда после тяжёлого учебного дня я просто укладывался между его ног и наслаждался прикосновениями, дарящими спокойствие и заботу. Мне было чертовски важно чувствовать его. Мне просто необходима не только эмоциональная связь, но и физическая близость. И я был в огромном восторге от того, когда получал хоть немного его любви через касания. Его любимым было аккуратно причёсывать мои длинные волосы. В такие моменты я чувствовал себя слепым котёнком, тянущимся за такими нужными прикосновениями. «Ты и был им, Гарри, ты был просто слепым, но точно не котёнком, а настоящим идиотом». Мои руки трясутся от непонятных мне чувств так, что я пару раз роняю ключи на пол, прежде чем замок поддается мне. В квартире ещё не так темно, когда я наконец-то отпираю дверь. Быстро осматриваю небольшой коридорчик и снимаю ботинки, поставив их на полочку. Ненавижу, когда обувь разбросана по всей комнате, где ты можешь споткнуться, и, не дай Бог, расшибить себе чего-нибудь. Зная свою неуклюжесть, это может быть очень опасно для моего носа, и не только для него. Прохожу на такую же небольшую кухоньку, соединённую с гостиной барной стойкой из светлого дерева, и ставлю разогреваться чайник, попутно напевая какую-то песню, засевшую в моей голове после того, как я услышал её в проезжающей мимо машине. Немного неуклюже пританцовывая под надоедливую мелодию, я прохожу дальше по коридору и останавливаюсь перед закрытой дверью в свою комнату. У меня вошло в привычку каждый раз оставлять её закрытой перед тем, как выйти в университет. В последнее время я перестал опаздывать на занятия, так что по утрам спокойно мог позволить себе чашечку горячего кофе, при этом наблюдая из окна за проезжающими внизу машинами и спешащими куда-то по своим делам пешеходами с телефонами возле уха. Мне нужно пару секунд для того, чтобы, наконец, собраться с мыслями и войти внутрь комнаты. Всё ещё не решаюсь включать основной свет, и прохожу через всю комнату, чтобы включить настольную лампу на прикроватной тумбочке. Свет мягко освещает нужную мне половину комнаты, и я направляюсь в сторону стола, который завален разными книгами и учебниками по философии. Преподаватель решил, что нам, учащимся на международном бизнесе, как никогда важны знания в гносеологии и о том, что говорил «образованный и невообразимый мыслитель всего мира» Эммануил Кант. Именно поэтому я провел одну незабываемую бессонную ночь в компании кофе, Канта и учебников по гносеологии. Я чуть было не заснул за этим же столом, если бы моя спина не начала ужасно ныть от продолжительного сидения на стуле, так что мне пришлось отправиться спать в кровать. Выкладываю быстрым движением все свои тетради в стопку рядом с книгами и тихо глубоко вдыхаю. Стараюсь не смотреть в сторону стены, на которой так красиво развешаны наши совместные снимки с Луи в разные промежутки времени. Снимки с наших совместных вылазок на пляжи, смешные снимки Томлинсона, который решил, что он такой офигеть какой крутой, и руководил нами (Найлом, Лиамом и мной) во время того, как мы ставили палатки во время одного из наших многочисленных походов на природу. Слишком много прекрасных и личных моментов скрыто на этих фотографиях. Именно поэтому у меня руки не поднимаются снять всё это со стены и, наконец, положить в альбом, лежащий в самом дальнем углу шкафа, чтобы эти снимки перестали доставлять эту неимоверную боль. Сжимаю края стола пальцами, начиная злиться. Появилось огромное желание разбить что-нибудь или сломать все вещи, которые находятся в поле моего зрения, но осознание того, что потом это придётся убирать, сразу помогает потухнуть этому безумному импульсивному желанию. Теперь на месте гнева осталась лишь усталость и желание просто лечь в кровать, укрыться одеялом и пролежать под ним год, не вставая. Хочется вновь почувствовать себя комфортно в своей квартире, в своём же чёртовом теле. «Слишком много». «Тебя слишком много, Гарри, я так больше не могу». Громкий голос в голове вновь пробивается сквозь мои же мысли. Встряхиваю головой, избавляясь от наваждения, и понимаю, что мои руки вновь начинают трястись. «Так. Надо успокоиться. Надо просто медленно вдыхать и выдыхать».***
Прошло уже несколько дней с нашего разговора с Найлом. Я очень надеялся на то, что он, из-за большой нагрузки по учёбе, позабудет о своём обещании, и я проведу выходные под теплым одеялом, с шоколадным мороженным и пятым сезоном моего любимого сериала «Друзья». Такой расклад меня очень даже устраивает, тем более, что задания в университете преподаватели решили особо не задавать, поэтому я смог бы закончить всё вечером в воскресенье, не отвлекаясь от сюжета сериала. Вдыхая полной грудью, я уже собираюсь садиться в свою машину, как слышу быстрые шаги, а после дверь с пассажирской стороны открывается и блондинистая головушка скрывается в салоне. Закатываю глаза и забираюсь следом. – И тебе привет, Найлер, – с улыбкой пожимаю руку друга и принимаю такую же широкую улыбку от него. – А я так надеялся на то, что мы забыли о твоём невероятном способе «спасения Гарри Стайлса от депрессии и мыслей завести сорок кошек», – Хоран героически выслушал мой недо-сарказм и с уже более искренней улыбкой включил радио, крича при этом: – Заедем ко мне, я закину свои вещи и заберу то, что я тебе обещал. Я слишком люблю этого парня, чтобы злиться. Поэтому спокойно выворачиваю с университетской парковки и еду в сторону квартиры ирландца. Найл, как обычно, кинул свою сумку куда-то в сторону гостиной и побежал в свою спальню, чтобы переодеть рубашку с брюками, всё-таки мы едем загород, а не в ресторан или бар. Пока блондин причёсывал свои волосы, из комнаты доносилось лишь возмущенное: «Гарри, эти преподы просто чудовищны, из-за их занятий я постоянно растрёпываю свою невероятную укладку!». Тем временем, выслушивая все нецензурные ругательства друга, я пошёл на кухню и поставил чайник. Достав с верхней полки чёрный чай с кардамоном для себя и банку с кофе для ирландца, я сел за высокие стулья, расставленные вокруг небольшой барной стойки. Когда я остаюсь наедине со своими мыслями, меня снова и снова переносит на несколько дней назад. Я всегда стараюсь занять себя чем-то, чтобы не думать ни о чём и не загонять себя в ещё большие рамки. Я имею такую неприятную черту – принимаю всё на свой счет и начинаю задумываться о том, что и правда, многое сделал не так, что именно я оказался причиной всех этих проблем, что именно из-за меня Луи стало некомфортно в наших отношениях… – Эйч! Планета Земля вызывает тебя! – уже полностью переодетый и с бейсболкой на голове (тогда чем же он так долго занимался, если не укладывал волосы!?) Найл неуклюже махал руками перед моим лицом. – Сейчас быстро выпиваем то, что ты тут наделал, берём ту сумку и едем. – Хоран подмигивает и откусывает печенье, которое лежало на столе. Мы едем в комфортном молчании, только очень тихо играет какая-то музыка и слышен рёв мотора. Найл даёт мне время собраться с силами и начать говорить. Он всегда понимал меня и никогда не давил, в такие сложные, для меня, моменты. Всегда был рядом со мной во всех ситуациях и поддерживал. Даже когда я оказывался не прав, он вставал на мою сторону, а потом уже, после какого-то времени, давал подзатыльник и говорил парочку ласковых слов («Думай своей кудрявой головушкой, пожалуйста! Эйч, ты же вроде умный мальчик, а ведёшь иногда как ребёнок семилетний, ей-богу!»). Не люблю те моменты, когда Найл кажется более серьёзным и ответственным нежели я. Потому что именно я в большинстве случаев беру на себя роль так называемой «мамочки» и выруливаю из множества разных передряг, в которые нас заводит ирландец. Я надеюсь, что эта дружба продержится ещё долгие годы. Всегда приятно иметь за своей спиной такого человека, как Найл. Который всегда сможет прийти к тебе, и к которому ты также придёшь на помощь. Мы стали братьями за время обучения вместе. Лучшие друзья со средней школы. Вместе начинали познавать этот подростковый мир, а потом потихоньку перебирались и во взрослую жизнь. Именно он был тем человеком, которому я признался, что чувствую что-то к парням. Он лишь, в своём стиле, сказал: «А я всегда знал, что тебя не привлекают эти разукрашенные особи женского пола. Тогда ты можешь признать, что моя задница выглядит лучше, чем у этой Камиль?». Этот день я до сих пор вспоминаю с улыбкой на лице. Конечно же, он не стал относиться ко мне хуже, а даже наоборот, мы стали ещё ближе, чем прежде. И он, зная о моей тактильности, разрешал класть свою руку ему на плечо и держаться ровно только с его помощью. Он постоянно трепал меня за кудряшки, когда их ещё было сложно уложить в нормальный вид, тем самым устраивая ещё больший бардак на моей голове. — Луи решил взять перерыв, — неожиданно, даже для самого себя, произнёс я в полной тишине, когда мы уже почти доехали до небольшого озера загородом. Это было только наше место, никому нельзя было ездить вместе с нами, даже Луи. Это было нашим безопасным местом, где мы оба могли быть полностью «обнажёнными» друг перед другом. Мы оставили тут слишком много секретов. — И… и я ничего не сказал против, я просто промолчал, решил оставить это на самотёк. — Мы вышли из машины и сели на капот. Солнце уже садилось, поэтому атмосфера вокруг была сказочной. Вокруг лишь природа, тишина, разбавляемая тихой музыкой из машины, двери которой мы оставили приоткрытыми, и птицы, лениво перелетающие с ветки на ветку. Я посмотрел на небо и грустно ухмыльнулся. Повернул голову в сторону ирландца и заметил, что он с тревогой осматривает моё грустное лицо. Моя маска уже давно снята, поэтому я просто немного смещаюсь и ложусь на колени друга, чувствуя себя ещё более защищённо, когда он начинает медленно и аккуратно гладить мои волосы. Он по-прежнему молчит, за время нашей поездки он не проронил ни одного слова, пока я сам не завёл небольшой короткий разговор где-то на середине пути. Найл всегда даёт мне эту возможность – избежать больных тем. Если я не захочу говорить об этом, он просто сделает вид, что этого не существует до следующей нашей вылазки в это место, где я уже обязательно рассказываю ему всё, потому что это перестаёт доставлять мне столько боли. Но сейчас я хочу рассказать ему, что чувствую. Хочу посвятить его в эту часть своей жизни… — Я теряю его, Найл, теряю… Куда делась эта безграничная любовь!? Куда!? – Найл молчит, потому что знает, это риторические вопросы, которые я задаю самому себе, и ищу ответы на них где-то в глубине своей души. – Почему всё получается так!? Почему нельзя решить все насущные вопросы и проблемы по мере их поступления, а не когда уже решать их нет сил? — смотрю в небо, пытаясь сдерживать предательские слёзы. Не получается. Они медленно начинают стекать по моим щекам и Хоран аккуратно стирает их невесомыми движениями. Закрываю глаза. — Расскажи, что случилось? — Думаю, нужно сначала достать из сумки бутылку вина, иначе мой рассказ перестанет быть связным, и я просто бесстыдно заплачу. — ирландец лишь хмыкает и помогает достать мне бутылку и два пластмассовых стаканчика. Только после двух стаканов я рассказал Найлу, что именно сломало меня изнутри всего несколько дней назад.***
После той смс-ки, где Луи попросил взять перерыв в наших отношениях, пришла ещё одна, где он просит прийти меня как можно скорее после занятий к нему домой для какого-то разговора. Он сказал, что это очень важно для него, а я просто не мог не прийти, потому что чувствовал что-то неладное. И, давайте будем честными, я очень скучал по нему, мы не виделись уже почти две недели. За все время наших отношений мы ни разу не расставались на такой большой промежуток времени. Неделя. Это был максимум. Подходя к его дому, я начинаю чувствовать какую-то панику. Моё сердцебиение ускоряется, а руки начинают потеть. Надо взять себя уже, наконец, в руки и постучать в эту ёбаную дверь. Про себя считаю до десяти и стучусь. Проходит буквально минута и я слышу громкие шаги за дверью. «Он опять бегает по лестницам, как ребёнок». Открывается дверь и я вижу перед собой его. Он весь растрёпанный, с трёхдневной щетиной, которую начинает чесать от нервов, но по-прежнему очень милый. Он выглядит очень грустным, и я впервые за несколько лет не могу разгадать причину его настроения. Тихо здороваюсь, и прохожу в коридор, где разуваюсь и мы стоим в неловкой, некомфортной тишине. — Проходи наверх, я сейчас подойду, извини, что тебе придётся меня немного подождать, — голос его такой же грустный и тихий. Я просто киваю, проходя вдоль коридора, и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, держась за гладкие перила. Чтобы дойти до его комнаты, мне приходится пройти почти по всему второму этажу. Но я всегда любил останавливаться где-то посередине и смотреть на семейные снимки Томлинсонов. На маленького Луи, который с радостной детской мордашкой держит футбольный мяч над своей головой. Выглядит довольно комично, ведь мяч больше его головы. Но это был первый матч младшего Томлинсона, и хоть он большую часть матча сидел на запасных, его команда смогла забить больше голов в ворота соперников и победила. Миссис Томлинсон с такой широкой и гордой улыбкой показывала Гарри снимки с того самого матча, где Луи, весь растрепанный и грязный из-за постоянных падений, в джерси под номером 28 (его счастливое число) бежит с мячом в сторону ворот соперников. Коридор на втором этаже был в более тёмных оттенках, нежели первый этаж. Внизу преобладают светлые оттенки, и почти вся мебель бежевая, только маленькие декоративные подушки привносят краски в интерьер гостиной. Тут, же, темный комод да черный столик, на котором находятся цветы, за которыми Джоанна ухаживает каждый день и заставляет своих детей помогать ей, хотя бы поливать их. Открываю дверь в комнату Луи, на которой написано: «СТУЧИТЕ В ДВЕРЬ! ИНАЧЕ КТО-ТО ПОЛУЧИТ ПО СВОЕЙ МИЛОЙ ПОПЕ. P.S. Я СЕРЬЁЗНО». Лу любит, когда в его комнате светло, поэтому по всему периметру комнаты развешаны гирлянды, которые добавляют комнате уюта. Огромная кровать, а на ней безумно мягкий и пушистый плед. Мы вместе выбирали его, когда Луи захотелось добавить чего-то комфортного в комнату. Невесомо касаюсь пальцами корешков немногочисленных книг, которые я советовал ему прочитать. Они уже все затёрты, уголки многих страниц загнуты, что доказывает, что Луи не один раз перечитывал их. Приятно, осознавать это. Прохожу дальше и беру в руки нашу совместную фотографию, которую он поставил в рамочку на самое видное место на полке. На ней мы вместе с ребятами ходили в поход, с костром и всем из этого вытекающим. Это были прекрасные выходные. «— Обещай, что запомнишь этот момент навсегда! — по-детски наивно говорю я, но это правда, я хотел бы, чтобы даже спустя годы, даже если мы уже не будем вместе, он помнил, какой прекрасный момент был в наших жизнях. — Обязательно, love, — прошептал нежно Луи и поцеловал меня в нос, от чего я расплылся в широкой улыбке». Поворачиваюсь в сторону звука и наконец вижу Луи. Быстро кладу фотографию на полку и отхожу от неё, мельком замечая горькую улыбку Луи и грусть в голубых глазах. Я складываю руки в замок, тем самым ставя между нами какую-то невидимую стену, но от этого становится легче. — Ты привёл меня в свою комнату, зачем? – я аккуратно прохожу вдоль всей комнаты и становлюсь возле окна, пытаясь отвлечь свое внимание хоть чем-то. Надеясь на то, что каким-то образом удастся избежать разговора, что последует далее. Ещё только собираясь сюда, я знал, что Луи скажет что-то, что изменит наши жизни с «до» на «после». Не могу позволить себе даже повернуться в его сторону. Но Луи продолжает молчать. Я даже чувствую, как он теребит край своей огромной футболки. — Так, я предполагаю, чтобы что-то сказать? Ммм… — делаю вид, что думаю, — чтобы сказать… — наталкиваю его на продолжение, нет желания задерживаться в этом здесь на слишком долгое время. Луи ещё некоторое время стоит за моей спиной. Слышу его сбитое дыхание, и, кажется, даже мысли, которые быстро сменяют друг друга. Ему всегда было сложно начинать какой-то серьёзный разговор, он постоянно поправляет чёлку, когда нервничает, смотрит на свои пальцы и крутит ими. Неожиданно, даже для самого себя, грустно хмыкаю. Даже в такие моменты у меня в голове проносятся только хорошие моменты с ним. Но я знаю, что сейчас его слова просто втопчут меня в землю, что совсем скоро я стремительно полечу вниз. Однако это уже будет не перед его глазами, я должен держать лицо. Я не покажу ему свою слабость. — Я… я устал, наверное? — почти неслышно проговаривает он, последнее слово звучит еле слышно. Всё также невесело хмыкаю, и поворачиваюсь с кривой ухмылкой на парня. Его голубые пустые глаза моментально встречаются с моими и тут я подсознательно понимаю, что это конец. Но я быстро выбрасываю эти мысли из головы, пока не стало слишком поздно. — Давай перенесём наш разговор, пожалуйста? – умоляю его я. Он берёт в руки первое, что попадается – декоративный футбольный мяч – и начинает крутить на пальцах. — Нам нужно обоим время для этого разговора. Чтобы мы смогли здраво смотреть на ситуацию, хорошо? Ты согласен? – стараюсь говорить спокойным поставленным голосом, чтобы быть хотя бы одним в этой комнате, кто действует здраво, осмысленно, а не на эмоциях. Луи выкидывает этот мячик куда-то в другую сторону и тяжело вздыхает, как будто поднялся на 9 этаж пешком без остановок. — Ты не понимаешь, Гарри! – от неожиданности я поднимаю брови вверх. — Ты мне очень дорог, но я больше так не могу, — Луи устало потирает лицо руками. — Тебя с л и ш к о м много. Ты хороший! Невероятно. Я так рад, что ты был со мной, что я смог ухватиться за уходящий поезд под названием «Гарри Стайлс» и как-то добиться твоего внимания. Ты даже не представляешь, как я радовался, что ты, такой забавный, со своими «тук-тук» шутками, которые всегда казались мне очень смешными, с этими чёртовыми ямочками на щеках, стоял тогда в музыкальном магазине и предлагал мне свидание. Да я, блять, был на седьмом небе от счастья! - зло выдохнул Луи, с болью понимая, что он делает. Он знает, что отталкивает меня ещё дальше. Доставляя ещё больше боли. - А потом... А потом я начал понимать, что лишь врал самому себе. В том числе и тебе… — Что? Врал? О чём ты говоришь? Ты никогда не врал мне- — Да от куда тебе, чёрт возьми, знать? А? – чуть ли не с яростью выплюнул Луи. — Я мог наврать тебе о- — Не надо… Не говори этого! Пожалуйста! – я упираюсь руками в подоконник, отшатываясь, как будто от пощечины. – Ты любил меня по-настоящему! Я видел это в твоих глазах! В наш первый раз, ты помнишь? Ты не мог наврать, я вижу тебя насквозь, Луи Томлинсон, — мой голос срывается на шёпот к концу предложения. — Нет. Значит, я не любил, это лишь иллюзия. А вдруг это было лишь в твоей голове!? — он ответил лишь на мой вопрос, старательно отводя взгляд, потому что знает, что я увижу его ложь. И я её вижу. Но моё сердце всё равно разбилось на тысячи осколков только что. Зачем я пришёл сюда? Зачем я вообще согласился на этот разговор? Лучше бы остался вместе с Джеммс и мамой, которая приехала на пару денёчков к нам, посмотрели бы последнюю серию какого-нибудь ситкома. – Мне нужно ещё время. Я хочу вновь осмыслить всё, что было в наших отношениях…— с едва заметной дрожью в голосе заканчивает Луи. — Хорошо. Я понял тебя, Луи. Я отстану от тебя. Ты больше не увидишь меня. Не волнуйся, меня больше не будет так много, или как ты там сказал!? — я смотрю куда угодно, но только не на него. На наши фотографии на стене в его комнате, на гирлянду, которую мы вместе выбирали и старались аккуратно повесить, ведь «это должно быть идеально, Гарольд». Секунда, две, три. Слышу своё оглушительное сердцебиение, да громкое прерывистое дыхание. Повторяю лишь это блядское «Не плачь!» и несколько раз киваю, вновь заглядывая в такие дорогие (лишь когда-то) голубые глаза и вижу в них лишь... Осознание ситуации. Но уже поздно. Горько усмехаюсь, и медленно обхожу его застывшее тело и выхожу из комнаты, тихо закрыв дверь комнаты, в которой я провел так много дней и ночей. В которой я оставил не только своё сердце, но и многие свои секреты и бывшего лучшего друга. Всё самое дорогое осталось там, в этой комнате, а я быстро спускаюсь вниз по лестнице и выхожу из дома, лишь один раз оглядываясь на окна, в которых всё также закрыты шторы.***
Когда я рассказал это всё, вокруг нас образовалась пятиминутная тишина, обрываемая лишь моими всхлипами. Это сильно ударило по мне. Я не думал, что мне снова будет настолько больно. Я не знал, насколько будет трудно возвращаться мыслями в тот день. Рассказ вновь вскрыл все раны ушедшего времени, но Найл, постоянно обнимавший меня, помогал им вновь затянуться и покрыться корочкой. Рассказав об этом вслух, я вдруг осознал всю реальность происходящего. Как будто до этого всё было лишь страшным сном, после которого я проснусь в объятиях Луи на его кровати, окружённой мягким светом от гирлянд и света, пробивающегося через неплотные шторы. Но теперь я знаю, что этого не будет. Закрываю глаза. Но перед ними вновь предстаёт образ Луи. Сейчас я не пытаюсь откинуть это наваждение, а с глупой смелостью принимаю то, что даёт мне моё воображение. Даже в моём воображении Томлинсон выглядит просто невероятно. Хотя при последней нашей встрече он выглядел очень потрёпанным и уставшим. Я прекрасно осознаю тот факт, что для него это тоже сложно, и что он не просто так поступает так со мной… с нами. У всех его действий всегда есть какая-то веская причина. Но пока я не готов принять ни одну из них. Мне просто нужно время. — Эйч, ты же знаешь, что в этом мире не бывает ничего простого? Для каждого человека вселенная, или судьба, чёрт его знает, уготавливает лишь то, что помогает ему в будущем. Нужно принимать это и извлекать из этого урок. Благодаря трудным ситуациям жизнь закаляет тебя. Ты становишься умнее, мудрее, закаляет твой характер. — голос Найла прорезал тишину. Привстав с его колен, я потянулся за гитарой, которую ирландец достал вместе с сумкой с едой. Медленно перебирая аккорды, облокотился на лобовое стекло и прикрыл глаза. – Я… Просто я не понимаю его суждений и его решений. Почему он решил взять паузу именно сейчас? Что его заставило сделать это? – Найл смотрел на небо, обхватывая свои ноги, согнутые в коленях после того, как я с них встал. – Может… Не знаю. – в моей голове в тысячный, а может уже миллионный, раз моменты с Луи. В последний раз, когда я играл на гитаре был день, когда я показывал Луи наброски своей песни. Это было больше трёх недель назад. Помню, как он нежно держал меня за руку, после того, как я сыграл последние аккорды и опустил голову в ожидании вердикта, но получил лишь широкую любящую улыбку. А потом Луи, откинув гитару подальше от нас, повалил меня на подушки, и нежно-нежно поцеловал. Он мягко посасывал мои губы, и я просто позволял ему вести себя. Это был поцелуй полный любви. Отстранившись, он потерся своим носом о мой и прошептал: «Это лучшее, что я слышал в своей жизни, Хазз. Я люблю тебя». Грустно улыбнувшись я отложил гитару. Желание играть быстро пропало, вдохновения как будто и не было. Но мне, почему-то, легче. Я чувствую небольшую лёгкость. Как будто камень упал с лёгких, и я могу спокойно вдохнуть почти полной грудью. Этой ночью мы с Найлом не возвращаемся в свои кровати. Выпиваем обе бутылки вина, и я съедаю всё ведёрко мороженого, ведь блондин решил отказаться от этой вкуснятины. Не понимает, что теряет, но мне же лучше, больше достанется. Мы старались больше не возвращаться к первоначальному разговору. Я узнал много нового о его отношениях с Амелией (я потратил столько нервов и времени на этих двоих, вы не представляете. Найл довольно-таки «агрессивно» пытался пригласить эту девушку на свидание, но каждый раз терпел неудачи. Я, как настоящий друг, заметил такие же влюблённые взгляды Амелии в сторону моего непутёвого друга, и поэтому оперативненько вставил ему мозги). Они наконец-то сходили на первое свидание, и Хоран даже не сделал ничего плохого. Я рад за него, за них обоих.***
Уже въезжая обратно в город я начал вдыхать свободной грудью. Эта ночь была достаточно насыщена эмоциями, так что я чувствую себя выжатым, как лимон. Я благодарен этому ирландцу за то, что он смог вытащить мою депрессивную задницу из квартиры. — Спокойной ночи, Эйч, — он собирался уже выходить из машины, открыл дверь, но вдруг остановился. Повернулся ко мне, улыбнулся и произнес: — Ты же знаешь, что всё будет хорошо? Что ты всегда можешь позвонить мне в 3 часа ночи, и я обязательно приеду, несмотря ни на что? – я кивнул, с улыбкой на лице. — Ну всё, я пошёл. Поспи хоть немного, хорошо? — Да, Хоран, я понял. Спасибо тебе за всё, приятель, — мы обнялись, и я смотрел на то, как спина друга исчезает за дверью. Медленно выдыхаю, откидываясь на спинку сидения. Голова гудит от выпитого вина. Была плохая идея садиться немного подвыпившим за руль, но другого выхода не было. Мне нужно немного подышать. Я опустил все окна в машине и просто вдыхал свежий ночной воздух. Становилось лучше, но не настолько, чтобы продолжать движение в сторону дома. Я задумался, куда же я могу пойти, и единственное место, которое пришло мне на ум — небольшой сад «York Gate» почти за городом. С Луи мы любили ходить по таким красивым местам, так, мы нашли этот садик, в который было не так-то просто попасть, но оказалось, что там работает очень хороший знакомый Луи, и мы могли спокойно приходить туда в любое время, не задумываясь о том, что нас оттуда выгонят. Заводя мотор, включил первую попавшуюся песню, которая оказалась «Glasgow» и я грустно усмехнулся, вспоминая ту самую поездку с Луи под эту песню несколько месяцев назад. Голубоглазый всегда был инициатором спонтанных поездок. Но я не жаловался, мне нравилось проводить больше времени со своим парнем, эти моменты навсегда отложились в моей памяти.***
Едем по трассе в сторону пляжа, чтобы посмотреть лучший закат на пляже в Нортфолке. Луи хотел именно туда, и ему было без разницы на мои слова, что добираться до туда из нашего Лидса около пяти часов. «Я хочу именно туда, и ты, кудряшка, не сможешь переубедить меня. И да, ты за рулём» - я тогда просто не мог ему отказать, особенно после нежного поцелуя в щёку. Этот демонёнок знает мои слабые стороны. И именно поэтому мы второй час слушаем плейлист Луи, который уже положил свои ноги на приборную панель. Играет что-то из любимых Луи «The Snuts». Тихонько постукиваю пальцами по рулю в такт музыки и также покачиваю головой, улыбаясь и слушая громкий голос Луи, который решил, что самое время высовываться из окна автомобиля и кричать: I'll always love the way that you say Glasgow! — Лу, ты идиот! — перекрикиваю музыку и смеюсь от действий своего бойфренда. Он же чуть ли не выпал из окна. — Эйч, не будь букой! Это весело! — звонкий голос казался ещё звонче от того, что его обладатель был счастлив. Мои любимые складочки под его глазами были так отчётливо видны, что я не мог оторвать от них глаза. – Смотри на дорогу, дорогой, ты же не хочешь, чтобы мы разбились по твоей вине!— подмигивает он, и продолжает выкрикивать строчки песни. «Как же я люблю его» — проносится у меня в голове.***
Уже подходя к беседке в саду я увидел там тёмную фигуру. Смотрю на часы. 04.34 утра. По словам Фила, того самого друга Луи, работники сада приходят убираться и приводить всё в порядок к приходу первых посетителей в 6 утра. Но присмотревшись я узнал эту горбатую фигуру. Это был, само собой, Луи Томлинсон собственной персоной. К счастью, мне удалось остаться незамеченным, видимо он глубоко в своих мыслях. Я ещё не готов смотреть ему в глаза, да и, судя по всему, у него момент уединения с собой, и я не хочу портить ему его одиночество. Уже хотев уходить, я услышал его голос: — Так надо было… Я правильно сделал. Когда-нибудь я сам это приму, — почему-то я даже представил его грустную улыбку и увидел, как он с чешет свой подбородок с щетиной, думая о чём-то ещё. А я всё стоял так, как будто парализованный, и смотрел на то, как он садится на скамейку и берёт в руки гитару, которую я не заметил ранее. Это была его любимая гитара. Всегда когда Луи сочинял какие-то песни, которые слышал лишь я, он брал именно её. У него в комнате под кроватью и в шкафу лежат ещё несколько гитар, которые ему дарили друзья, но именно эта была особенной для него. Медленно перебирая аккорды на грифе, Луи начал немного покачиваться. Было слышно, как он тихо просвистывает какие-то слова песни. Но спустя время я наконец-то услышал его звонкий грустный голос:I went to so many places, Looking for you in the faces, I could feel it, Oh, I could feel it
Смотрю на небо и пытаюсь сдержать в себе так резко нахлынувшие эмоции. Изо всех сил стараюсь не издать ни звука, чтобы он меня не заметил, чтобы он не знал, что я тоже нахожусь тут, рядом с ним, и слушаю то, что не должно было дойти до чужих ушей. Уж точно не до моих, я уверен в этом.I'm wasting my time when it was always you, always you Chasing the high but it was always you, always you
Быстро разворачиваюсь, и ухожу оттуда, пока остался незамеченным. Я услышал, как тяжело выдохнул Луи и направился в сторону машины, стараясь не оборачиваться. Я всеми силами подавил желание подойти к нему, обнять, поцеловать, и сказать, что всё встанет на свои места, что мы сможем сделать это вместе. Но я ещё не готов к такому разговору. Я вернулся домой только в семь утра. Не раздеваясь, упал на кровать и укутался в одеяло. Представляя, как «кто-то» нежно обхватывает меня со спины, я забылся в сладком сне.***
— Love, — прозвучал в ухо мягкий, нежный голос. Я открываю один глаз и почти сразу закрываю его. Кто решил, что открыть шторы и смотреть на то, как я мучаюсь от этого яркого утреннего солнца, будет забавно? Совсем рядом прозвучали хихиканья и я с усилием открыл оба глаза. Передо мной на коленях стоял Луи с подносом в руках. — А я тут решил тебя отравить. Так что двигай свою прекрасную попку и пробуй то, что я приготовил, — он юркнул на место рядом со мной и аккуратно поставил поднос мне на колени. От яичницы и тостов исходил невероятный запах и я даже закатил глаза от удовольствия, чувствуя как мой живот урчит от голода. — Выглядит просто превосходно, Лу, — поцеловал его в щёку и я увидел немного румянца на его скулах. Луи прокашливается и мило улыбается, — А на запах просто сногсшибательно. — Хватит выпендриваться и попробуй уже то, что я сделал, сейчас всё остынет и я заставлю тебя встать с этой мягкой и тёплой кровати, чтобы ты сделал завтрак получше. Я замолчал и взял в руки вилку, накалывая на неё кусочек яичницы. Луи всё это время внимательно следил за выражением моего лица. Медленно поднёс вилку к лицу, наслаждаясь этим вниманием с его стороны, и также медленно положил в рот, уже усмехаясь. — Вытри слюнки, Луи, — издевался я, проглотив яичницу. — О боги! Луи, это вкусно! — он выгнул бровь, не доверяя мне. — Правда. Я не шучу, попробуй, — я вновь накалываю на вилку яичницу и даю съесть её Луи. Он с минуту молчит, а потом в удовольствии стонет. — Блять! Да я ёбанный шеф-повар! – воскликнул радостно Луи, постанывая от удовольствия. – Гарольд, я обязан готовить нам обоим завтраки! – он проглотил кусочек, а я тем временем следил за его адамовым яблоком. — Что ж, за язык тебя никто не тянул…— медленно сглотнул слюну я, любуясь его профилем. Неожиданно меня бросило в жар. Луи, следивший за моим взглядом, лишь задорно ухмыльнулся и, отставив поднос с едой на прикроватную тумбочку, медленно начал надавливать рукой мне на грудь, отчего я шумно вдохнул воздух и откинулся на подушки. Стараюсь восстановить дыхание, но то, как Лу выглядит вне всяких приличий. Он одет только в боксеры, а моя футболка на нём выглядит слишком объёмной, поэтому в моём поле зрения его ключицы и татуировка «It is what it is». Пока я задумался, Луи опустился к моей шее и мягко выдохнул, от чего по спине и рукам побежали приятные мурашки. Немного отвлекаюсь и не сразу осознаю то, что Томлинсон начал оставлять на моей шее лёгкие, почти невесомые, поцелуи. Немного подняв голову, я предоставил парню ещё больше пространства для таких нежных, но в то же время возбуждающих, касаний его губ на моей шее. Он медленно движется ближе к мочке уха и мягко прикусывает её, а я старательно подавляю стон от его прикосновений. Знает же, как действует на меня, чертёнок! И почти еле слышно, своим бархатным, но немного хриплым от возбуждения голосом, он говорит: — А тебе на занятия не нужно, кудряшка?***
Подрываюсь с кровати, тяжело дыша. Это был сон. Боже, это был просто чёртов сон. Провожу нервно пятернёй по спутавшимися ото сна волосам, и смотрю вниз, где можно заметить небольшую выпуклость в штанах. «Ну конечно же, после такого сна и не возбудиться» — закатываю глаза и встаю с кровати. Смотрю на часы и понимаю, что на часах уже пять часов вечера. Завтра нужно быть готовым к занятиям, поэтому, сходив в душ, я рассчитываю сесть до поздней ночи за задания. Но ближе к двенадцатом часу ночи я получаю огромное количество сообщений на телефон. Экран часто загорается от всплывающих сообщений, от этого я не могу сосредоточиться на задании по высшей математике. Отложив тетради и учебник в сторону, я, встаю со стула, разгибаюсь и слышу приятный хруст спины. Надо будет сходить на массаж, иначе совсем скоро я не смогу без боли разогнуться. Взяв телефон в руки, вижу, что все сообщения были от моего ирландского друга. «Гарри!» «Мы с Амелией сейчас в нашем клубе и догадайся кто тут?» *Пользователь отправил фотографию* Ещё читая сообщения я сразу понял, кто именно окажется на изображении. Закрыв глаза и просчитав до 7, я открыл фотографию. И сразу я заметил сгорбившуюся над барным столиком фигуру. В руке он, судя по всему, крутит бокал какого-то алкогольного напитка. Так как Найл находился довольно-таки далеко от него, лицо Луи было размазано и было сложно определить какое у него настроение. Но моя интуиция говорит о том, что он невероятно устал и ему плохо. Внутри просыпается желание обнять и сказать — «Всё уладится. Я рядом» — но я быстро смахиваю это наваждение. Но на этом сообщения не заканчиваются: «Хазз, он выглядит убито. Мне кажется он очень сожалеет обо всём. По нему же видно» «Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас больно. И ты даже не захочешь слушать или читать что-то по этому поводу. Но…». «Он любит тебя. И это даже такому дураку как я видно. Время всё разрешит». Я устало улыбаюсь, но улыбка сразу пропадает от следующих сообщений. «К нему какой-то парень подкатывает» «Луи, кажется, его отшивает. Но у него не получается. Напишу, как всё решится». И это было последнее сообщение. Оно пришло 10 минут назад. Мысль о том, что какой-то парень в очередной раз решил подкатить к моему…***
Весь уставший и невыспавшийся выхожу из аудитории, где проходила лекция по высшей математике. Мне кажется, или мистер Дуглас с таким рвением и фанатизмом использует всё время лекции, что слишком увлекается и забывает, что мы не успеваем полностью записать то, что он пишет на доске, а потом также быстро стирает с неё, не поворачиваясь лицом к студентам. Слава Богу, время занятия закончилось, и он выгнал нас всех из аудитории со словами: «Мне не платят за то, что я нахожусь в аудитории вне занятий, поэтому сваливайте побыстрее!». Сейчас у нас обеденный перерыв, поэтому я иду в сторону нашей столовой, где уже должен сидеть Найл за нашим столиком. Попутно здороваясь со своими приятелями с других факультетов, я протискиваюсь между студентами, стойко двигаясь к месту. Найл, как обычно, сидел и охранял наш стол. Нынче трудно найти хорошее место в столовой, чтобы было не так далеко от раздачи, и в то же время было более-менее спокойно, чтобы мы могли поговорить на личные темы. — Привет, дружище! — Хоран встаёт из-за стола и обнимает меня. Мы впервые за день встретились, потому что я проспал, и не смог этим утром вместе с ним добраться до университета. — Всё хорошо? — Да, всё прекрасно. — я поправляю свою большую розовую рубашку в горошек и сажусь за столик, доставая из рюкзака контейнер с салатом. — Как прошёл вечер с Амелией в клубе? Я до сих пор не понимаю, почему ты такой выспавшийся и бодрый. — Кстати про клуб… Я тебе вчера так и не отписался, но всё нормально. Мы с Луи смогли его спровадить, а потом я отправил его на такси домой. Он был уже никакой. — я нахмурил брови. На Луи это очень непохоже. Найл, заметив, как я заламываю пальцы, добавил, — Всё хорошо. Он извинился и поблагодарил меня. И… Я заметил грусть в его глазах, когда на его вопрос я ответил, что нахожусь там не с тобой, а со своей девушкой. Поднимаю взгляд со своих пальцев на Хорана и вижу его заботливое выражение лица. Я прекрасно понимаю к чему он ведёт, но я быстро качаю головой и ухожу от этой темы. Не готов. Нет, я ещё не готов.***
Уже после занятий, вернувшись с университета, я обнаружил два пропущенных звонка. От мамы. Со всей этой учёбой и… Луи я совсем забыл о том, что обещал ей приехать на выходные ещё неделю назад. Но, к сожалению, постоянные стрессы и выходные, которые я проводил в основном в своей кровати, слушая свой самый грустный плейлист (не судите меня, я впервые ощущаю такую боль, а вываливать все свои проблемы кому-то, кроме Найла, не хочется. Да и напрягать каждый раз Хорана, когда мне становится плохо тоже не хочу. Он и так потратил одни выходные со мной, хотя мог пойти на свидание с Амалией). Скинув ботинки и закинув рюкзак в спальню, я развалился на диване в гостиной и нажал на «вызов». Спустя всего 5 гудков я услышал уставший, но ласковый, голос мамы. — Привет, дорогой, — на заднем плане можно услышать, как гремит посуда, а вскоре голос Джеммы: «Какого чёрта это тут стоит?!», — Давненько от тебя ничего не было слышно. Я переживала. — Я знаю… Просто… переживаю не лучшие моменты в своей жизни, — и до того, как она решит задать вытекающий вопрос, говорю, — Я позже всё расскажу. Я не готов пока говорить об этом. – наступила тишина. В трубке телефона слышу прерывистое дыхание матери. Эта пауза не была какой-то неловкой или что-то подобное, нет, мама всегда так делала, когда хотела услышать причину моего плохого настроения, а я не позволял ей этого сделать. Но, конечно же, я всегда раскалывался и выворачивал всю душу наизнанку. Это же мама. С ней по-другому нельзя. Она всегда была рядом со мной, всегда поддерживала во всех начинаниях, и когда я получал не очень лестные слова со стороны какого-то придурка из средней школы, она помогла мне начать не обращать внимания на них, а с достоинством выходить из этого дерьма. — Мы расстались… Ну, гипотетически. Это пауза… — быстро проговорил я, что совсем мне не свойственно. Но мама меня поняла. Всегда понимала. — Что послужило причиной, солнце? — Он сказал, что устал, и «тебя слишком много, Гарри». Не знаю, что и думать, мам. Мы же… Боже, я и правда сделал что-то не так? Почему он решил поступить со мной так? – всхлипываю, и упираюсь взглядом в потолок. Считаю количество трещинок на нём, стараясь успокоиться и сдержать эти блядские слёзы. — Сынок, ты ни в чём не виноват. Я хочу сказать кое-что, внимательно послушай меня, хорошо? – она дождалась момента, когда я тихо угукнул. – Отношения… Они такие. Бывают неожиданные и непредвиденные препятствия, которые, на первый взгляд, кажутся непреодолимыми. Иногда бывает очень-очень сложно. Иногда хочется просто бросить всё и начать где-то в другом месте сначала. Но готов ли ты бросить всё то, что вы с Луи так долго строили? Вы любите друг друга. Не многие пары выдерживают этот период. Но… Бывает же исключение из правил? Так будьте им. Переживите этот неприятный момент, этот период, — я с придыханием слушал её слова, слёзы безостановочно текли по моим щекам, но я не издавал ни звука, — И ты увидишь то, что вы стали только сильнее. Я не буду, заставлять тебя или, не дай Бог, Лу продолжать эти отношения, если вы оба этого не захотите. Потому что это не мое дело, это только между вами. Это ваши отношения. Ты можешь попытаться убедить его в том, почему вам стоит остаться вместе. Если останетесь – то это надолго, я тебя уверяю, — слышно, как она сама сдерживается от слёз, но её слова искренние, я слышу по её голосу, что она улыбается. — По секрету расскажу. Никогда и никто не смотрел на меня так, как смотрит на тебя Луи. Он любит тебя. У него что-то происходит в жизни, детка. Он просто выбрал один из самых лёгких способов решить всё, но это не означает, что ему тоже не больно. Дай ему время. Дай вам время, солнце. Всё уладится. И я верю ей. Как всегда верил. — Эй, братец! — неожиданно весёлый и радостный голос сестры прозвучал в моё ухо. — Я люблю тебя и приезжай сюда, в Лондон, всегда приятно находится в такие моменты со своей семьёй. Я тут буду ещё некоторое время, и снова приеду в Лидс, но тут мама, поэтому, думаю, так тебе будет лучше. Не находишь? — Обязательно, Джеммс. Увидимся скоро. Люблю тебя мам, — улыбаюсь в трубку. — И я люблю тебя, дорогой. Спокойной ночи. После разговора остался неприятный осадок на душе. Я очень сильно хочу прийти к Луи, прижать его к стенке и вытряхнуть из него всю дурь, что поселилась в голове. А потом крепко обнять, и дать ему ту самую поддержку, которой, я уверен на все сто, ему не хватает. Но Луи… Он не любит показывать свои чувства и эмоции кому-то, не любит просить помощи у кого-то другого. Томлинсон всегда старался сделать вид, что всё прекрасно, хотя внутри него всё рушилось. Но я был рядом с ним в эти моменты. Я давал ту поддержку и ту надежду на что-то хорошее. Силком забирал из кровати, и мы часами катались по городу, слушая какое-то радио, пока голубоглазый не собирался с мыслями, а потом, плача, рассказывал о своих проблемах. Оказавшись, наконец-то, в кровати, я ещё очень долго ворочался. Но сон так и не приходил ко мне. Из-за открытой форточки (додумался же, по приезде домой открыть в комнате окно, чтобы проветривалось), из которой дул холодный осенний ветер, вставать также не хотелось. Пора уже доставать из шкафа пальто с шарфом, иначе подхвачу простуду, и будет ещё хуже. Поэтому я решил лишь сильнее укутаться в одеяло и вновь прикрыл глаза, представляя как же будут проходить мои последующие дни, недели, месяцы…***
Спустя лишь полтора месяца я смог вернуться к своему обычному режиму. Хотя… Как сказать. Я почти полностью погрузился в учёбу, и лишь Найл с парнями могли вытащить меня из дома на выходных. Я часто ездил к матери в Лондон, когда чувствовал себя плохо и останавливался у неё на все выходные, и лишь в понедельник рано утром уезжал обратно в Лидс, так как учёбу никто не отменял. Но, кстати, мне стало уже легче. Практически не видя Луи, я почти понял причину его поступка. Я дал себе обещание ждать до последнего, пока он не скажет мне глядя прямо в лицо, что не нужен ему. Ну а до этого момента, мне оставалось лишь просматривать в своей галерее все милые и смешные совместные наши фотографии и видео. Но в моем сердце больше не было грусти, вместо неё на моем лице расползалась легкая улыбка от воспоминаний того прекрасного и беззаботного времени, проведённого вместе. Быстро сбегаю с лестницы вниз, безбожно сильно опаздывая на пары. Конечно же, зато я успел потанцевать под песни ABBA на кухне, пока готовил себе завтрак. В наушниках они играют до сих пор. Но лучше всё же поспешить, поэтому я, стараясь не упасть вниз лицом, перескакиваю сразу через две-три ступеньки за раз. Стремительно открываю дверь и вижу, что на скамейке сидит Луи. Выглядит он, мягко говоря, не очень. Под глазами видны глубокие мешки, недельная щетина покрывает его лицо, а волосы в сильном беспорядке. Но когда он поднимает взгляд на меня, его голубые глаза, сначала выглядевшие такими пустыми, заполняются теплотой. «Нет, Гарольд, не ведись на это!». Вытаскиваю из ушей наушники и подхожу ближе к шатену. Сразу было понятно, что ждёт он тут именно меня и бежать уже не было смысла. Луи также медленно поднимается со своего места и поправляет невидимые складки на своей мягкой толстовке и спортивных штанах. В них он выглядит ещё более милым, несмотря на всю его внешнюю усталость. И, как только я подхожу, и останавливаюсь в трёх метрах от парня, он опускает взгляд вниз и натягивает рукава своей толстовки до самых костяшек. Я просто жду. Не хочу начинать на него давить, как в прошлый, наш последний, разговор. Пусть соберется с мыслями и сам скажет то, зачем он пришёл ко мне спустя два месяца. Прошло уже два месяца, чёрт возьми… Я наконец-то перестал видеть во всём его. Он перестал так часто мелькать в моих снах, после которых я просыпался со слезами на глазах. Я начал вновь ходить с друзьями в бары по выходным, где слушал истории парней про девушек, которые им нравятся. Конечно, до сих пор иногда выпадая из повествования их разговора, но уже не так часто, и я уже казался более счастливым и спокойным. Я просто принял его решение и старался не думать о том, насколько больно мне было в самом начале. Я понял его. И просто ждал. Ждал, как делал это всегда. Эта роль была для меня в новинку, ведь головой и разумом в наших отношениях был именно Луи. Именно он сглаживал все острые углы и усмирял мой гнев во время наших небольших ссор. — Гарри… – от неожиданности я легко дёрнулся. Голос Луи казался таким далёким сейчас, таким тихим. Куда делась его звонкость? — Я… Боже, какой же я идиот… — всё также тихо и устало проговорил Луи, нервно почесав шею. – Я прекрасно тебя пойму, если ты сейчас развернёшься и уйдёшь подальше от меня, потому что я очень серьёзно облажался, и… я не знаю, как решить всё то дерьмо, которое натворил за последние несколько месяцев. Медленно подойдя к Луи, я нежно кладу руки на его немного подрагивающие плечи. — Луи, — произношу я, даря ему нежную полуулыбку, это всё на что я способен сейчас. Я стараюсь быть сильным, для нас двоих. Но «нас» уже, наверное, нет. – Я выслушаю каждое твоё слово. Буду тут до самого конца, и ты прекрасно знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, и я просто буду рядом с тобой. Я всегда буду заботиться о тебе, и любить, в независимости от чего-либо. – Луи слабо улыбается и наконец поднимает свои полные грусти глаза. — Я так облажался, Хазз, а ты продолжаешь заботиться обо мне. Я блять сделал тебе больно, а ты до сих пор смотришь на меня с такой теплотой. И я прекрасно осознаю, что я тебе тут больше не нужен. Я пришёл слишком поздно, слишком поздно осознал, что ты всё, чего я на самом деле мог желать… И я проебался, опять. Воцарилась тишина. Я смотрел на то, как его начинало трясти, но не мог понять от чего. От слёз, которые он так старательно пытается держать в себе, запрокидывая голову вверх, к небу, и глубоко вдыхая воздух, или от того, что он зол на самого себя. В любом случае, мне не нравятся оба варианта. Мы оба виноваты в том, что произошло, мы оба были слишком упрямы и слепы, но по-разному. Луи сделал поспешные выводы и решил многие важные в наших отношениях решения без меня. А я не постарался объяснить ему, что всё это решаемо, что всё ещё можно вернуть в нужное русло. Но мне было слишком больно, чтобы сказать что-то вразумительное, я просто решил оставить его одного. Я оставил его одного… Блять… — Не вини только себя, дорогой… Мы оба были виноваты в том, что случилось. Луи с недоумением поднял на меня взгляд своих голубых глаз. Я видел, как внутри него мечутся мысли, как он не может связать и двух слов. Он не ожидал от меня таких слов. Все эти три месяца нашей разлуки он винил только себя. Да, в какой-то степени именно он послужил причиной всего этого, но сейчас это было уже не так важно. Я всё также сильно люблю его. Я всегда был готов простить ему всё. И сегодня я собираюсь сделать это снова. Луи один из самых дорогих и близких для меня людей. Без него – я не я. — Ты не против того, чтобы я проводил тебя на занятия? — неуверенно произнёс Луи, смотря на часы. А я совсем забыл о том, что куда-то опаздывал. — Да… — я зачесал волосы назад и кивнул в подтверждение своих слов. Первые несколько минут между нами повисла какая-то очень неловкая тишина. В голове я пытался придумать хоть что-то, что могло разбавить нашу совместную «прогулку». Кидал банальные фразы по типу: «сегодня хорошая погода, не правда ли?», и получал лишь тихое угуканье. Уже подходя к двору университета, Луи неожиданно нежно схватил меня за запястье, и по месту, где его пальцы прикасались к моей руке как будто пробежало тысячи электрических импульсов. Я посмотрел на свое запястье, на котором так правильно выглядела рука парня, и невольно грустно улыбнулся. Я так сильно скучал по его касаниям. Даже спустя время оно такое же нежное и заботливое. — Я… Я хотел сказать, что я и правда сожалею о тех словах, которые я сказал. Я не имел этого ввиду на самом деле… Сейчас я не хочу загружать тебя своими проблемами, поэтому я могу забрать тебя после занятий, и мы могли бы спокойно где-нибудь поговорить, что скажешь? — заглянув в его полные надежды и тоски глаза я утвердительно кивнул головой и мягко сжал его ладонь в своей. Этого было достаточно, чтобы на лице Томлинсона, наконец, заиграла мягкая улыбка. — До встречи, Лу, — бросил я и быстро зашагал в сторону входа в университет. Я опаздывал уже на 10 минут, и мистер Дуглас за это меня по головке не погладит. Из-за того, что сегодня пятница, всё таки конец недели, преподаватели решили сжалиться над нами. Тем более уже через несколько недель начнётся сессия, и мы уже все начинаем готовиться к предстоящим экзаменам и подправлять долги, получившиеся за время семестра. Поэтому во время обеденного перерыва я отправился сразу в сторону университетской библиотеки. В последние несколько дней именно там, мы с Найлом встречались между парами, потому что билетов было много, а наших знаний не хватало даже на половину вопросов. Из весёлого и задорного парня Хоран превратился в сгусток нервов и постоянно то тряс своими ногами под столом, то постукивал пальцами по столу, то просто нещадно грыз свой карандаш. Ирландцу всегда сложно давался этот период, поэтому я аккуратно ставлю стакан с кофе рядом с его рукой и сажусь напротив, получая благодарную улыбку друга в ответ. А я лишь расслабленно откинулся на спинку не очень удобного стула и, наконец, выдохнул. Первые две пары были довольно-таки трудными, и мне пришлось после каждой из них разговаривать с преподавателями, ведь «Гарри, ты один из лучших учеников на потоке, да что там, на всём курсе! Но в последнее время ты слишком часто отмалчиваешься. Если не хочешь получить плохую оценку на экзамене, будь добр, работай». И я только сейчас смог спокойно подумать о том, что буду делать после занятий. Мне предстояла важная встреча с Луи, и, я просто обязан решить на ней все проблемы, которые накопились в наших отношениях, я хочу, чтобы всё, наконец, вернулось на свои места. — Эйч, какие планы на сегодня? Я хотел сходить с парнями на поле, потренируемся, попинаем мяч. Скоро снег обещают, поэтому нужно ловить момент, потом уже только в мае сможем. Ты как, с нами? – его глаза переносятся со строчек учебника по общей физике прямо на меня. — Эм… — я прокашлялся и нервно дёрнул рукой на подлокотнике. — У меня есть кое-какие дела… Если честно, то… Мы встречаемся с Луи после занятий, – кладу руки перед собой, теребя кольца на пальцах. — Ого, — Найл, блять, правда, свистнул сейчас на всю библиотеку? Я в шоке смотрю на него, а он лишь улыбается во все свои тридцать два зуба. Идиот, я закатываю глаза и также улыбаюсь. – Наконец-то решили оба вытащить свои головы из задниц? Я отмечу этот день в календаре красным маркером и отпраздную с парнями без тебя. А теперь рассказывай, он пришёл к тебе или это ты не выдержал и написал ему? – он быстро кинул куда-то в сторону учебник и положил голову на руки, впиваясь в меня взглядом голубых глаз. — Он, это он был инициатором. Луи ждал меня, кажется, всё утро под подъездом, сказал, что крупно облажался, а потом проводил меня до университета. А перед моим уходом попросил о встрече сразу после занятий. Найл, ожидавший чего-то более красочного и захватывающего, лишь наиграно грустно выдохнул и вернулся в своё обычное положение. — Хазз, — спустя некоторое время напряженного молчания, прорезал тишину Хоран. И я вновь взглянул в уже серьёзные и заботливые глаза друга. — Решите уже всё. Хватит вам страдать по этому поводу. Вы любите друг друга, так почему бы не попытаться решить это дерьмо, наконец, м? — он ободряюще улыбнулся и вернулся к изучению такой сложной и непонятной для его головушки науки. На этом и порешали. Оставшийся перерыв я открыл свои конспекты по философии и старался вникнуть в суть всего того, что было ранее на занятиях, запоминая какие-то ключевые фразы и определения. Прочитав в своём телефоне короткое сообщение: «Я уже у здания», быстро собираю свои тетради и спускаюсь вниз к выходу из аудитории, попутно прощаясь со своими приятелями. Когда находишься на финишной прямой к решению проблем, не хочется тянуть, хочется побыстрее с этим разобраться. Поэтому я чуть ли не бежал по бесконечным коридорам и лестницам университета, с радостной улыбкой увидев выход на парковку, где должен находиться Луи. Парня я увидел сразу. Он стоял рядом с воротами в утеплённой светлой джинсовке и чёрной толстовке, у неё были длинные рукава, поэтому он с лёгкостью прятал там свои руки от морозного воздуха. Луи мило переступал с ноги на ногу, как неуклюжий пингвинёнок , потому что успел замёрзнуть в своих кедах. — Привет, извини, что заставил ждать. Пошли? — я быстро подошёл к нему, и мы направились, судя по всему, в сторону его дома. — Да ничего, я не так уж и замёрз за это время. Пока мы шли вдоль дороги, мы перекидывались какими-то простыми и типичными фразами. Я немного рассказал про то, что случилось за это время в моей жизни, пропуская моменты слабости из-за всей сложившейся истории. Луи спросил про Энн, и мы поговорили о том, что Луи стоит также навестить её. Моя мама стала для него второй мамой. Мы с Луи очень много времени провели вместе у меня дома, и поэтому Лу с мамой достаточно сблизились, у них появились свои темы для разговоров, в которые я не вмешивался, с влюблённой улыбкой наблюдая за тем, как Луи размахивает своими руками, рассуждая на какую-то тему. Чем ближе мы подходили к его дому, тем громче становился голос Луи. Видно, он сам начинает испытывать нервозность от задуманного, но старается не подавать виду. Но на этот раз моя интуиция подсказывает мне, что этот разговор будет абсолютно противоположен тому, что был ранее. И именно поэтому я старался передать Луи своё спокойствие, всем своим видом как бы говоря: «Всё хорошо, я сам иду на разговор с тобой, и в моих приоритетах разрешить всё это». Войдя в дом, мы почувствовали невероятный запах откуда-то из кухни. Значит Джоанна тоже дома и пройти мимо не получится. И, конечно, когда за мной захлопнулась дверь, то сразу послышались спешные женские шаги, а потом появилась и сама Джей. Как всегда она выглядела очень мягко и источала такую невероятную комфортную атмосферу, что я сразу расплылся в широкой улыбке. — Гарри! Мальчик мой! — Джоанна подошла, и я крепко обнял её. От неё пахло чем-то сладким, а на руках были остатки муки, судя по всему, женщина готовила своим детям блинчики. – Луи, почему ты не сказал, что наконец-то пригласил Гарольда к нам в гости? – она дала шутливый подзатыльник сыну, от чего Томлинсон по-мальчишечьи дёрнул плечами, а на его лице появилась ухмылка. — Извини, Джей, но мы поднимемся к Луи в комнату. Приятно было наконец-то с тобой увидеться, и ещё, перед уходом я хотел бы с тобой посоветоваться кое о чём. – Мы медленно двигались в сторону лестницы, а потом, получив кивок и одобрительную улыбку, пошли наверх. В комнате ничего не изменилось с последнего моего прихода. Всё как и прежде. Только некоторые вещи раскиданы на стуле и кровати, но это обычная ситуация для спешащего парня. Я спокойно прохожу мимо рабочего стола и становлюсь возле окна. «Как и в тот раз» – проносится в моей голове, и я невольно улыбаюсь этой мысли. Однако на этот раз я сразу поворачиваюсь в сторону Луи, когда слышу за своей спиной тихие шаги. Он стоит всего в двух шагах от меня, и это небольшое расстояние кажется мне ошибкой, хочется скорее сократить дистанцию между нами, но я держу себя в руках, с теплотой смотря в такие прекрасные голубые глаза. — Наверное, я хотел бы начать с того, что мне правда очень жаль, что я так поступил с тобой. Наговорил много разных глупостей, — он разочарованно мотает головой из стороны в строну, в глазах видна та боль и разочарование, прежде в самом себе. Ему так больно вспоминать те слова, которые он мне наговорил, что я инстинктивно немного пододвинулся ближе к нему, – Я виноват. Я не должен был быть таким эгоистичным. Я должен был сразу объяснить все тебе и посоветоваться. — Не вини себя, — мягко говорю я, но он мотает головой, и я замолкаю, даю ему возможность сказать всё, что он хотел. — Я не знаю что на меня нашло. Знаешь? Я начал думать, что я тяну тебя куда-то назад. Что ты достоин кого-то намного лучше меня — простого постоянно курящего парня, работающего в музыкальном магазине и мечтающего о чем-то большем, чем этот городок. И в какой-то момент я подумал «я не хочу видеть самого себя таким, так почему Хазза захочет?»… — я шокировано смотрю на парня, а мои брови постепенно ползут вверх от удивления. — Ты даже представить себе не можешь, что происходило у меня в голове, — его голос звучал приглушённо, глаза стали ещё светлее, он посмотрел вверх, чтобы сморгнуть подступающие слёзы. — Но я хотел оттолкнуть тебя подальше, чтобы не навредить тебе. Хотел отступить. Но это оказалось так, чёрт возьми, сложно, — он грустно улыбнулся, — ты был буквально во всём. Блять! Куда бы я ни посмотрел, везде видел только тебя — Я смотрел на кровать и перед моими глазами всплывали воспоминания того, как я прижимал тебя к себе перед сном, или как мы разговаривали до самого рассвета, рассказывая друг другу самые сокровенные желания. Стоял за стойкой в магазине и вспоминал, как мы дурачились, прикладывая к своим лицам разные обложки дисков. Я искренне улыбнулся, вспоминая всё, что было между нами. Я прекрасно знал, как Луи было трудно все эти месяцы, тот случай в клубе тому доказательство, но я даже не представлял, какие мысли были у него всё это время. Даже не догадывался. — Всё так давило на мой мозг и… В один из дней я услышал от кого-то… какой-то девушки из твоего университета, когда ждал тебя после занятий, что не достоин тебя. Что ты такой красивый, весёлый, милый и дружелюбный, а я, по сравнению с тобой, просто ничтожество. И это так сильно отпечаталось в моей памяти, что я прокручивал эти слова в голове снова и снова… Уже не могу стоять так, ничего не предпринимая, поэтому нежно беру его за ладони, которыми он активно жестикулировал, заставляя его остановиться и вновь посмотреть на меня. Какой же я дурак. — Иди сюда, солнце, — Луи резко врезался в меня, обвивая своими руками, и уткнулся в мою шею, всхлипывая. Я крепко обнял его и поцеловал в макушку, медленно потирая правой ладонью его спину. Наконец, чувствуя себя дома. Спустя столько времени я вновь смог спокойно выдохнуть, не смотря на этот трудный разговор. Я говорил ему на ухо разные бессмысленные слова, стараясь успокоить его. И спустя минут пять Луи перестал дрожать от слёз и стал тяжело дышать мне в шею, от чего по спине прошлись мурашки, а я счастливо улыбнулся. Взяв его лицо в свои ладони, я медленно начал вытирать дорожки слёз с его щёк. Руки парня продолжали находиться на своём законном месте — моей талии. Луи осторожно поднял на меня взор, боясь увидеть что-то плохое? Но заметив лишь бесконечную нежность и любовь в моих глазах, он поднялся на носочки и соединил наши лбы, не отводя от меня взгляда. — Ты должен был поговорить со мной, Лу, — шепчу в его губы я, — мы бы вместе решили всё это. Я всё это время думал, что был слишком настойчив, – в голубых глазах снова скользнули нотки вины, я лишь вновь улыбнулся. — Но я знал, что мы всё решим в будущем. Ведь иначе как бы ты справлялся без меня, без такого невероятного парня?— ухмыльнулся я и услышал смешок от Луи. Он немного отстранился от моего лица, и я смог осмотреть каждый дюйм его лица. Его прекрасную щетину, которая мягко царапала мои ладони, такие родные голубые глаза, немного приоткрытые розовые губы, которые так и хочется постоянно целовать. — Я тоже так думаю, что не смог бы справиться, — с этими словами он мягко целует меня. Этот поцелуй как глоток свежего воздуха, для нас обоих. Я закрываю глаза и также мягко отвечаю на его ласки. Это был медленный, мягкий, ленивый поцелуй, без какого-либо сексуального подтекста, мы вложили в него всю нежность и тоску друг по другу за время нашей разлуки. Я чувствовал, как в моём животе порхают тысячи, а может и миллионы бабочек, щекоча все внутри, доводя почти до эйфории. Это чувство буквально распирало меня изнутри. Я обхватил шею Луи ладонями, прижимаясь к его телу ещё ближе. Хочется быть ещё ближе-ближе-ближе. Мне всегда будет мало его, я никогда не смогу им насытиться вдоволь. Нам хочется останавливаться. — Я люблю тебя, Гарри — Луи немного отстраняется от меня, но я продолжаю ощущать его мягкие губы на своих. — И я люблю тебя, Томлинсон — так же шепчу ему в губы я. Мы ещё не знаем, что преподнесёт нам жизнь. Что ещё придется нам пережить, через какие испытания мы пройдем рука об руку, сейчас мы просто рядом друг с другом, наслаждаемся моментом здесь и сейчас. И каждый последующий день мы будем стараться сделать всё возможное, чтобы наше будущее стало по-настоящему счастливым… вместе…
Примечания:
Спасибо всем, кто прочёл данную работу. Она очень много значит для меня. Публичная бета включена, поэтому если найдёте какие-либо ошибки - смело дайте мне знать.
Всех поздравляю с 28 сентября!
xx
