- Давай, всего три слова! - Сказочно меня выбешиваешь

И вкусно, и грустно. Сладость начала новой жизни вдали от назойливых родственников-нахлебников и шума автомойки под вечно раскрытой форточкой. Наконец-таки можно прочувствовать наслаждение – настоящее и без въевшихся в печёнку устоев -, а не волочиться подбитой псиной с грузом ссор, оров и развевающихся на холодном ветру нервишек. А вот грустно... Не то, чтобы грустилось – скорее скучалось. Всё же дорога до желанного квартала оказалась не такой уж близкой. Но с другой стороны, оно и лучше: никто из родителей, ненасытных сестёр с братьями или неизвестно откуда взявшихся дядь с тётками, которым резко понадобились деньжата на пачку макарон, не станет тратить своё время и переться на эти чёртовы рогалики по отношению к их мусорным квартиркам. Именно так и думал Чонгук, сидя на задах такси, окружённый мелкими и не совсем коробками с оставшимися хрупкими вещами и обжимающийся с единственным выжившим жителем ледяного подоконника – кактусом, подаренным из шутки каким-то давно забытым одноклассником на Валентинов день. Жаль было оставлять в хламовнике это милое колючее нечто, услышавшее столько нытья и жалоб, что могло бы давно переквалифицироваться в личного психолога Бедолаги Чон. Солнце светило не по-сентябрьски яро, от того окна и не думали подниматься, а отросшие волосы – перестать бить в лицо от резких порывов. Смена полей с редкими проблесками придорожных ветвей на частные дома уже предвещала скорое прибытие на место. Сколько мыслей, сколько ж радостных воплей и уголковоротых улыбок – никогда б Гук не подумал, что сможет устроить такое представление у себя же в голове. Если бы кто-то месяца два-три назад сказал, что этот хмурый по своей натуре человек будет лужицей расплываться, пока выбирает шторки в СВОЮ ванную комнату, подбирает наборы посуды для вечных немытых гор в СВОЕЙ раковине, ищет лучший вариант прикроватного коврика для СВОЕЙ комнаты, он бы не поверил и послал этого шутника куда подальше да с сертификатом на подкрашенное личико. Ласкающие звуки прыгающих по каменке колёс, растряска всего душевного и бездушного в салоне излишне душного автомобиля, запары с пробками в самое неподходящее время... Но это того стоило! Определённо. Как только машина остановилась в чистейшем благоухающем дворике перед шикарнейшей жилой новостройкой, Чонгук словно ошпаренный вылетел под яркое солнце, с удивлением и нечитаемым восторгом глядя вокруг себя. Находясь в этом приятном от осознания шоке, даже детские вопли с площадки, вой какой-то из соседских собак, грохот заводящейся газонокосилки – всё он слышал пением тончайших струн, сливающихся в симфонии «счастья, упоения и белоснежной улыбки» нового человека. Нового хозяина. И просто наисчастливейшего человечешки с кактусом в раскрасневшихся от жары руках!

***

- Весь груз в квартире, мебель, как и договаривались, собрали. Что-то ещё? - Нет-нет, это всё. Спасибо за прекрасную работу. - И вам хорошо устроиться. Всего доброго! – Обменяв квартирные ключи на денежный свёрток, рабочий шустро переместился в кабину грузовика и так же скоро удалился по своим новым заботам. Чонгук, будто ослеплённый своею же аурой счастливого светлого будущего, ещё с минуту стоял посреди дороги, что в совокупности с нечитаемым, будто маньяческим взглядом на бренчащую связку, выглядело довольно странно. Как только первое «молодой человек» прохрипело где-то сзади, он сорвался с места и пулей пролетел до подъезда. Словно новый хозяин дорогущей виллы в английском стиле, отбухавший целое состояние на постройку личного места силы, он рассматривал тяжёлую, горячую от прямых солнечных лучей дверь, прочитывал каждое словечко в объявлениях, видя в них не меньше чем строчки Шекспировского «Гамлета». Заворожённый, открывает её, попадая (если б назвали дорогой в рай, ошибки бы не было) в прохладное манящее местечко. Каждая ступенька, касание перил, эхо тяжёлых кед окрыляло точно пьяную голову ликующего. Казалось бы, что ж могло испортить эту идиллию? Думается, что ничего. Вот только маленькая вопящая псинка и не менее надрывный человек, путающийся в своих же ногах по мере стремительного то ли спуска, то ли пролёта, так не думали. Толком не успев ничего понять и уж тем более что-либо предпринять, Чонгук оказался прокатившимся широкой спиной по вычищенным ступенькам и придавленным извивающейся тушей с невыносимо быстрым потоком слов. Только что, вроде как, чувствовал наслаждение от каждого шага, а теперь не чувствуешь буквально ничего из-за яркого запаха ягодного парфюма и онемевших конечностей. - Да ёк!.. Иди сюда, волк недоделанный!! – Туша стала яростнее извиваться куда-то вбок, вроде бы даже пытаясь встать. – Лохматый!! И да, долго лежать не пришлось: это горластое нечто вскочило (чему Гук очень удивился: неужели подбитым оказался только он, катились-то вместе) и в пару прыжков достигло выхода, куда стрелой вылетело, продолжая выкрикивать что-то неясное. Если бы тот невероятный человек вернулся с рогаликов и сказал, что до птеродактилей в животе счастливый Чон будет валяться на последних ступеньках пролёта, зажимая в одной руке горшок, а в другой – остатки земли его зелёного друга, попутно пялясь в серый потолок как в усыпанное звёздами небо, он бы остался ещё и без шанса на создание потомков. Но как назло, самое саркастичное развитие событий имеет свойство беспрепятственно сбываться.

***

- У-у-ух!.. Я уже говорил, что твоему сочному заду предназначено судьбой натыкаться на самое невероятное? – Гогот на том конце вспышками перешёл в хрип, делая голос похожим на израненную чайку. - И не один раз. Но вот на бетонные ступени я согласия не давал, - Чонгук присел на мягкий пуфик, морщась от не самых приятных ощущений. Счастья в его ауре не убавилось, но разбавилось ноющим телом, наверняка к вечеру посинеющим до состояния сочной садовой сливы. – Хорош уже, тебе вредно так надрываться. Задохнёшься ещё. - Не боись, я тварь живучая, - слышна возня с остатками прихрипывания – слёзки утирает. – Много работы? - Не особо: вещи разобрать успеется, а так чисто. Приедешь? - Сорян, Гук-и, но пока работа душит. Недельку-две подожди, и тогда такой сабантуй устроим, что будешь вспоминать до последнего старческого зуба. - Или до первых нервных тиков после. - Тут уж тебе виднее. Большая хоть квартира? - После того сарая кажется дворцом. До сих пор не могу поверить, что свалил оттуда. - Давно пора было. Так и загнуться недолго, теперь хоть лет сорок прибавишь. - М-м, наверное. Кстати, Хо, а..! – Речь резко прервалась из-за грохота, будто сотрясающего стены светлого рая. Прислушавшись, хоть и не отойдя от некоторого шока, источник был определён где-то сверху. - Хэй, это что было? Ты бушуешь? - Бушую, но вот не я... Давай позже перезвоню. - Ага, тогда до скорого. Последние гудки, и телефон оказывается лежащим на пуфике, а хозяин медленно и тихо пришагивающим к центру гостиной. Грохот повторился, сопровождаясь будто бы бегом и неразличимым ворчанием. «Офигеть». Не дожидаясь конца суматохи, Чонгук решает наведаться к верхним и лично поинтересоваться о происходящем. Ведь если это всё-таки кого-то пытаются оглушить каменным тапком, бросая его с невероятно далёкого шкафа трясущимися двупалыми руками, то будет и жаль пропустить такое зрелище, и слишком бьюще по ушам. Быстренько нацепив тёмные синие тапки, Чон скоро поднимается и так же быстро определяет квартиру. Звонок достаточно визжащий и противный, чтобы его услышали, но простоять у трясущейся от грохота двери всё равно пришлось. Затишье, и звуки поворотов ключа не заставляют ждать. Уже подготовив приветственную речь и прикинув образ соседа-здоровяка с битой в одной руке и перевесом в виде чьей-то вертящейся головы в другой, Гук внимательно, даже нетерпеливо смотрит в лицо вышедшему и... И вновь в нос ударяет приторный ягодный запах, заставивший подбитые мышцы неосознанно поджаться в готовности принять новый удар. Человек, что стоял перед ним, ничего общего не имел с образом в голове: светло-русые с розоватым оттенком, чуть вьющиеся волосы, яркая футболка с непонятными недозверями-перечеловеками, мыльные руки с тонкими пальцами и бесконечно глупое выражение лица. Все слова растеряны, а в голове лищь одно – трёхэтажный мат с неимоверно сильным желанием высказаться о наболевшем. - Что-то случилось? А, наверное, шумновато... Извините! – Парень (выглядел он достаточно молодо, возможно, даже младше двадцатитрехлетнего Гука) расплылся в улыбке, такой же нелепой и непонятной, как и взгляд. – Хотя... Слушайте, а мы не встречались раньше? - Ты... - Так вроде не видел. А-а-а! Ты новый сосед?? - Как... Оп... Т-ты... - О-ой, приятно познакомиться!! Всегда рад увидеть в своём скромном доме! - Парень широко улыбнулся и протянул для приветствия руку, явно позабыв о пузырящемся мыле на ней. Чонгук, не меняясь в лице и молчании, развернулся и направился обратно. Молча закрыл дверь, прошаркал до ближайшего диванчика, плюхнулся вниз лицом и безмолвно заорал в подушку. Чувствуется, этот день и вправду запомнится ему невероятным. Невероятно раздражающим и приторно-ягодным, если быть чуточку точнее.