Посиделки в Юньмэне

Цзинь Лин со скучающим видом блуждал по улицам города, надеясь скоротать время до встречи с дядей. Цзян Чэн пропадал на очередном собрании, послав племянника ко всем чертям на ближайшие пару часов. Ничего интересного и нового в Пристани Лотоса для себя Цзинь Лин не нашёл, почему и отправился бесцельно убивать время в городе. Ноги несли его по заученым улочкам в сторону рынка, где можно было найти, казалось, все существующие виды жареной рыбы, раков и фазанов, а так же разные интересные штучки и безделушки. Внезапно до слуха молодого господина донёсся до чёртиков знакомый голос Лань Сычжуя. Закатив глаза от смешанных чувств, Цзинь Лин сделал лицо тяпкой и помахал несущимся к нему адептам клана Лань. — Какими судьбами? — хмыкнул Цзинь Лин, сложив руки на груди. Лань Сычжуй тут же кинулся к нему обниматься, но и Цзинъи не остался в стороне. Когда с тёплыми приветствиями было покончено, молодой господин даже улыбнулся, что не скрылось от его друзей. — Мы просто приехали к учителю Вэю. Он тут? — Цзинъи перешёл к делу, понимая, что друг может быть осведомлён по данному вопросу. — Понятия не имею. Я его не видел, — фыркнул юноша, в ответ за что получил тычок в бок от Лань Сычжуя. — Я жду, когда дядя освободится. Но, думаю, он до вечера промуч… будет занят делами. — Сложно быть главой ордена, — вздохнули почти синхронно адепты Лань, а потом Сычжуй закинул руку через плечо Цзинь Лину и слегка потряс его: — Тогда предлагаю набрать вкусной еды и посидеть где-нибудь. Может даже… -… с вином, — усмехнулся Лань Цзинъи, потащив обоих парней в сторону рынка. Еды собрали столько, что хватило бы накормить целую ораву голодных ртов. Вина же было не так много, поскольку средств под конец закупки шашлычков из рыбы и прочей снеди осталось мало. Но однако вино взяли крепкое. Его гордо нёс Цзинь Лин, словно драгоценного младенца, обняв двумя руками бутылки. Постоялый двор выбрали бедный, сняли одну комнату и свалили всю кучу угощений, завёрнутых в масляную бумагу, на низкий столик, окружённый циновками. — Из чего пить будем? — хмыкнул вечно чем-то недовольный Цзинь Лин. — Из горла, — уверенно и совершенно единогласно заявила неразлучная двоица Лань. Цзинь Лин шумно выдохнул. — Как скажете… Время летело быстро. А за едой, вином и весёлыми разговорами день неумолимо склонился к ночи. В комнате зажгли свет, и по стенам заплясали причудливые, вытянутые тени. От вина осталось две пустых бутылки, и последний глоток пряного и вкусного (не сравниваем с прославленной «Улыбкой императора») «нектара богов» достался Цзинь Лину, чем был крайне раздосадован Лань Цзинъи. — Ну почему всегда тебе? — буркнул юноша и откинулся на циновку. — Потому что я по положению выше. Да, Сычжуй? — в ответ огрызнулся Цзинь Лин и толкнул друга в плечо. — Ты живой вообще? Лань Сычжуй расплылся в блаженной улыбке, а потом положил голову на плечо молодого господина и весело хихикнул. Цзинь Лин залился краской, когда горячее дыхание юноши обожгло его кожу. Казалось, он стал даже краснее киноварной точки на собственном лбу. Цзинъи рассмеялся и засучил ногами по полу, голося во всю глотку «Вот так парочка, заклинатель и доярочка!» — Кто это тут доярочка?! — завопил Цзинь Лин, вскочив на ноги. И тут же побледнел до цвета одежд ордена Гусу Лань. — Сычжуй… Юноша уткнулся носом в пах своего друга и, комкая пальцами его одеяние с «сиянием среди снегов», стал ловко расправляться с поясом Цзинь Лина. — Сычжуй! Ты больной?! Цзинъи не переставал смеяться над пьяными выходками своего друга. Однако, сам он был лишь чуть трезвее Лань Сычжуя, а потому счёл своим долгом пристать к Цзинь Лину вторым. Пока парень отмахивался от друзей, вино всё-таки ударило ему в голову, и он лишь слабо оттолкнул от себя Сычжуя и упёрся спиной в стену. В дверь кто-то постучал: — Господа, вы слишком громко смеётесь. Будьте потише, — голос у хозяйки был противным и скрипучим, как она сама. — Идио… — хотел было выругаться Цзинь Лин, но его губы внезапно пленили чужие уста в требовательном, но неумелом поцелуе. К собственному удивлению, это вызвало волну до одури приятного тепла, опустившегося в низ живота, и он ответил, оседая на пол. Чужие руки спешно стянули с него штаны и распахнули ханьфу, обнажив стройные ноги, чуть вставший член и по-юношески шуплую грудь. Лань Цзинъи устроился за спиной молодого господина и чуть расставил ноги, чтобы упереться восставшей плотью в бледные ягодицы. Цзинь Лин вспыхнул жаром стыда и вцепился в белоснежную ленту Сычжуя, стягивая её. Тот сперва опешил, но после даже позволил юноше связать его руки. И так, со связанными руками, Лань Сычжуй ласкал соски друга, посасывая и облизывая, втягивая во влажный рот, отчего Цзинь Лин едва сдерживал стоны и тёрся вставшим членом об его раскрытые ладони. — Юань… — прохрипел разомлевший Цзинь Лин, в ответ на что получил желаемое: связанными руками друг принялся поглаживать его член, а после нагло облизнулся и склонился над ним. — Нет… н-не стОит… — Тебе понравится, — хрипло выдохнул Цзинъи, как будто он часто проделывал подобное с Лань Юанем. Хотя, чего греха таить, Вэй Ин подавал адептам дурной пример. — Я не хочу… — шептал Цзинь Лин, вознамерившись отпихнуть сосущего его член юношу, но руки мягко перехватил Лань Цзинъи. — Пусти, чёрт тебя дери… Рывком повернув голову молодого господина Цзинь, Лань Цзинъи грубо смял его губы в поцелуе, прикусил нижнюю губу до крови и слизнул выступившую каплю. Несколько пальцев тут же проникли в податливый рот сдавшегося Цзинь Лина и принялись играться с его языком. Когда они были обильно смазаны слюной, то по одному стали проникать в анальное отверстие, отчего юноша кусал свою ладонь, второй надрачивая член Лань Цзинъи. — Ах-х… сейчас, — простонал Цзинь Лин, вцепившись в плечи Сычжуя и потянув его к себе. Когда Лань Юань навалился на него, то, не сдержавшись, Цзинь Лин кончил на живот парня, а тот развёл его ноги коленом и попытался справиться со связанными руками, но тот не позволил. Взобравшись на колени Сычжуя, сам насадился на член и взвыл от дискомфорта, но тут же потянул на себя и второго адепта Лань. Сливаясь в безудержном первобытном танце, они напрочь забыли про всё на свете. Мир свёлся в единое мгновение, настолько прекрасное множеством приятных ощущений, что никто не желал конца их «безобразию». — Сычжуй… Цзинъи… вы же, ну… уже делали это? — шептал Цзинь Лин, позволяя обоим юношам беззастенчиво трахать себя. Сычжуй стыдливо отвернулся и промолчал, Цзинъи фыркнул и лизнул мочку уха их любовника, отвлекая. — А у тебя это первый раз? Цзинь Лин решительно покачал головой. Хотя на самом деле он только пробовал трогать себя руками. Кто бы мог подумать, что прославленные адепты клана Лань могут вытворять такое. Они же слыли чуть ли не монахами, благовоспитанными и неприступными, однако… стоит вспомнить о бесстыднике, который совратил Второго Нефрита, и что они творили в его цзинши. Очередной оргазм заставил Цзинь Лина вскрикнуть и уткнуться носом в плечо Юаня. Адепты Лань кончили следом, и мощными толчками вбились в дрожащее меж ними тело юноши, выплёскивая в нежное и такое тесное нутро поток спермы. Когда оба члена покинули тело Цзинь Лина, то по внутренней стороне его бёдер потекло семя. Он едва поднялся на ноги и принялся искать свою одежду. — Идиоты… — фыркал он, натягивая на влажное от пота и спермы тело одежду. — Вы же мне ханьфу чуть не испор… Договорить ему не дал страстный и уверенный поцелуй Лань Юаня, а после тихое и смущённое: «Целовался я впервые»… Это так смутило Цзинь Лина, что он снова стал алее киноварной точки, потому что услышанное казалось правдой. Двоица Лань рассмеялась, а хозяйка таверны вновь застучала в дверь, что заставило их поторопиться.