Мантия зелёного цвета

Рождество прошло в суете. Рон с братьями, сестрой и матерью навещали отца в больнице Святого Мунго. Затем пришлось побегать по магазинам и всем купить подарки. После быстрого перекуса ребята стали украшать дом, а Молли позвала Рона и Джинни помочь с готовкой. Заняты были все. Даже Кричер вылез из своей каморки и помогал наравне со всеми. Рон шинковал, резал, тер овощи. Также вытирал слезы от лука, вымазался в муке и испачкался яичным белком. Было весело взбивать яйца для пирога, бесноваться с сестрой, пикироваться с Кричером. Даже мамины наставления не казались нудными, а от лёгкого подзатыльника от матери Рон легко увернулся. Жизнь прекрасна, и ощущать рождественский дух в большой семье не может быть ещё прекрасней. Молли обладала неким внутренним тайм-менеджментом, так как за пару часов под её руководством ребята с домовиком приготовили не менее десятка блюд на всю их большую семью, включая Гарри и Сириуса. За разговорами ни о чем постучала поздняя сова. Сириус куда-то запропастился, и пришлось Молли впустить в кухню птицу. Рон заметил знакомый вензель. Вензель Малфоев. - Это письмо мне, - растерялась Молли. Письмо Молли читала несколько раз, не веря своим глазам. Оно её успокоило. Молли даже улыбнулась, хотя целый день провела в нервном напряжении. Огромная волна облегчения прошлась по её облику, Молли прибодрилась, что с ней было давно. Большая семья и заботы о ней не давали матери даже минуты свободной. И тем не менее, она решила важное дело решить немедленно. Дело это оговаривалось давно. Малфои и Уизли в каждом поколении пытались делать шаги к примирению, но каждый раз вмешивались настолько трагические факторы, что два рода отступали от своих обязательств. Люциус решил рискнуть первый раз в своей жизни примириться. Нельзя сказать, что это было легко. Два рода настолько давно враждовали, что уже забылись подробности и утихли эмоции, но Магия все помнит и не прощает. К тому же печать предателей крови снять практически невозможно. Что же двигало Люциусом? Скорее всего, он жаждал получить больше преимуществ, когда делишь мысли, имущество и постель с истинным омегой. Ну а то, что это оказался омега из рода Уизли, просто досадная помеха. Не должно было быть препятствий. Хотя... Может, Магия засчитает брак как настоящую жертву? Но это были только догадки. Настоящего решения этих проблем не было. - У нас нет мантий приличных, - пробормотала наконец Молли после долгих размышлений. - О чем письмо, ма? - спросил Рон. Молли не успела ответить, как в стекло постучала ещё одна сова. Рон узнал сову тетушки Мюриэль. Молли читала несколько строк с таким же нескрываемым облегчением. Обстоятельства складывалось таким образом, что именно сегодня Люциус получил от Магии согласие провести ритуал примирения, но сделать его нужно до полуночи, иначе благословение потеряет свою силу. - Рон, собирайся, - наконец велела мама. - Мы идём к Малфоям в гости. - Сейчас??? - опешил Рон в ужасе. - Сегодня Рождество! - Такой шанс нельзя упустить, - ответила Молли. - Нашей семье нескончаемо повезло, что ты у нас есть. Люциус приглашает меня и тетушку Мюриэль на ритуал магической помолвки с тобой. Он хочет представить тебя своим предкам. Возможно, мы сможем получить дар магии и даже снять печать предательства. Так что собирайся. Даю пять минут. Живо! Рон поспешно побежал в свою комнату. Быстро умылся, привёл в порядок шевелюру и посмотрел на свою одежду. Школьная мантия и пижама. Ну что же напасть! - Эх, опять трансфигурировать, - проворчал Рон. Он попытался превратить пижаму в костюм, но она упорно превращалась в джинсы с рубашкой. Такую обычную одежду. И не удивительно, так как воображение упорно работало по заезженной коллее. Именно так чаще всего был одет Рон в повседневности. Плюнув, Рон попытался изменить цвет, и одежда стала черной. - Так то лучше. Рон выглядел в ней отлично. Он накинул школьную мантию, и оказалось, что одежда может украшать человека. Рон себе даже понравился. Пусть даже чёрный цвет не подходил случаю. Хотя... Рон заглянул в комод и нашёл галстук-бабочку белого цвета, среди множества серых и зеленых. - То что нужно, - констатировал он. Вспомнив о времени, Рон побежал на выход. Молли кусала губы и напряжённо размышляла. Её лицо разгладилось, когда она заметила роновы потуги к трансфигурации. Она наколдовала вместо тапочек ботинки, о которых Рон забыл. - Совсем другое дело! - произнесла она. - Идём через камин, - велела Молли. В руке она держала дымолетный порошок. - Малфой - мэнор! И Рон с матерью, пропутешествовав какое-то время, очутились в огромном камине. - Ух ты! - воскликнул Рон. - Как красиво! Каминная комната была великолепной. Деревянные панели достигали потолка, светильники ярко освещали комнату, гобелены с рыцарями украшали стены. На полу лежал восточный ковёр в сине-зеленых оттенках. Все дышало добротным многолетним благополучием. Больше всего Рон восхитился елке и украшениям, но и вся комната кричала: "Здесь гостям всегда рады!" Спустя минуту в комнату вошёл Драко. Вероятно, сработали сигнальные чары. Он кивнул Рону и Молли. - Приветствую, миссис Уизли, Рональд! - Здравствуй, Драко, - тепло отозвалась Молли. - Мы тут гости? Не враги? - Сегодня мы сделаем шаг к примирению наших родов, - ответил Люциус Малфой, заходя в комнату широким размашистым шагом. Рональд знал о проклятии своего рода. Кличка "предатель крови" сегодня для него перестанет существовать. Он прям покрылся весь мурашками от важности этого момента. Он настолько тяготился этим проклятием, что его найитемнейшим страхом было, что его не примут в приличном обществе и он останется изгоем. - Прошу следовать за мной в родовой зал, чтобы закрепить помолвку. Они долго шли, спустились на три этажа и оказались в глубоком помещении, где находился родовой камень Малфоев. - Прошу, - Люциус Малфой пригласил Молли и Рона в родовой зал. Спустя несколько минут подошёл Драко с Мюриэль Пруэтт. Та была очень серьёзной. Она вымученно улыбнулась Молли. - Я рада быть здесь и представлять род Пруэттов, - проговорила тетушка. Она же первой стала напевать катрены, и магические светильники вспыхнули, что означало начало долгого ритуала. Рон старательно вникал в происходящее, не желая потом упасть лицом в грязь и прошляпить что-то важное. - Смотри внимательно, - шепнул Драко в тон Роновых мыслей. Камень стал нагреваться, и в родовому зале заметно потеплело. Поплыл блестящий туман, но не холодный, а тёплый, с едва заметным вкраплением воды. Стало сложно дышать, затем холод пронизал кости, а камень засиял ярким морозным пламенем. Появились фигуры, тени, едва различимые. Они двигались, перетекали с одного места на другое, шептались перед камнем. Рон едва ли держался на ногах. На его тело и душу внезапно навалилась тяжесть, что захотелось прям на месте упасть и умереть. "Это проклятие, - думал Рон. - Я заслужил". "Это мне решать", - послышался потусторонний шёпот. Рон стал наконец разбирать слова ритуала. Молли отдавала своего сына-омегу в род Пруэттов как защитника, а Мюриэль принимала это как жертву. В пение вклинился Люциус. Он просто сказал: - Я прошу у Магии прощения, прощения для рода Уизли. Время споров прошло. Чаша искупления наполнена. "Я подумаю, чем тебя отблагодарить" , - послышался Рону едва слышный шепот. - И пока что вот тебе бонус... " Рон закричал. Боль. Это много боли. Ярости, злобы, ненависти. Рон кричал и упал на колени. Магия, до сих пор блокируемая проклятием, высвободилась из-под плена, и это было сродни маленькому взрыву. Тело Рона буквально плавилось от избытка магии, пытаясь переварить столь мощный прилив сил. Люциус подошёл ближе и схватил Рона за руку. Это было первое прикосновение Люциуса к Рону. Омега закричал от боли, но быстро утих, потому что кричать было не достойно мужчины. Его разум мысленно кричал, катался по полу и бесновался, хотя Рон даже не двигался. Все проклятие рода Уизли было заложено в уме, в поведении и наследии. Но сначала Рон вошёл в род семьи Пруэттов, затем мать благословляла на брак, и Люциус оглашал свою волю множеству предков, незримыми тенями которые двигались по стенам. Так же неожиданно боль отключилась, как лампочка. Рон стиснул зубы. Все прошло. В наступившей тишине следовало узнать волю магии. Время тянулось и тянулось. На пределе слышимости Рон услышал пение флейты. Это означало, что проклятие пало. Можно было дышать и двигаться. Мгновенно на Рона нахлынуло множество ощущений. Он почувствовал голод, страх и боль. Ботинки жали, галстук-бабочка мешал дышать, в боку кололо. Одновременно он чувствовал прикосновение тёплой руки Люциуса, который большим пальцем левой руки поглаживал запястье Рона. Это настолько было умиротворяюще, что Рон едва удержался на ногах от избытка ощущений. Умиротворение, радость, смех рождались в сердце. А ещё Рон ощущал облегчение партнера по помолвке и нескрываемую радость тетушки Мюриэль. Вот Молли была огорчена, и Рон увидел на её левой руке семь чёрных браслетов. Один, предпоследний, стал на глазах золотым и исчез. Значит каждому из детей Молли следует завоевать благосклонность самой Магии, но Рон не переживал, потому что знал, каждый из них имеет свою голову на плечах и знает что делать со своей жизнью. Рон взглянул на своего... мгм, помолвленного жениха. Тот смотрел на Рона испытывающе и спокойно, хотя за ледяной гладью бушевала буря из восторга и ликования. "Мой!" - прошептали губы Малфоя. Рука его продолжала держать руку омеги. Рон внезапно покраснел. Он догадался, что сейчас будет. Не замечая, что делает Люциусу больно, Рон вцепился в его руку, как клещ.