The most tender and sweet

Они были совершенно разные, настолько, что их общие интересы никогда не складывались в одну сторону. Она была прекрасная, довольно хрупкая на вид, но такая сильная внутри. Она защищала всех и вся, все ещё оставаясь на стороне добра. Она была лучиком света почти для всех, кто видел её впервые. Они была сильна как и на вид, так и морально, переживая расставание с братом и каждодневные раны, которые ей, пусть и не аккуратно, но с такой большой заботой и нежностью перевязывала Паймон. А он был злодеем, имеющим влиятельные связи. В нем будто были неиссякаемые силы, и смотреть на то, как он с поразительно лёгкостью побеждает несколько врагов одновременно, казалось заманчивой идеей. Он имел чертовски идеальную внешность и сам зная это, не упускал возможности воспользоваться своей природной обаятельностью. Он сложил много девушек под собой, которые были безумно влюбленны в него, а он просто пользовался ими, как одноразовыми игрушками. И он не был таким лицемерным, как мог показаться, просто все они были одинаковые. Совершенно неотличимо друг от друга одевались, красились и делали похожие причёски. Разве что черты лица иногда менялись, это единственное, что он мог запомнить на небольшой срок, а позже забывая их навсегда. Он отличался безумной любовью и заботой к семье, близким. Последних кстати было совсем немного, переходил даже до того, что их не оставалось совсем. Но в его жизни появилась она. Она, та, которая не была похожа на других, та которая имела свой характер, не пытаясь повторять за другими. Он отчётливо видел в ней свой идеал. И пусть это будет звучать так глупо, но именно она завоевала его самую первую влюблённость, что доводила его до дрожи по всему телу, при одном только её появлении. Аякс просто не мог смотреть на неё вот так вот непринуждённо и отстранённо. Сколько бы он не старался скрывать все свои чувства за толстой маской безразличия, он все равно часто выдавал их с головой, позволяя Люмин догадаться обо всем с первой же секунды и наконец оттолкнуть его, чего она хотела с самого начала. Но та либо серьёзно не понимала намёков, либо специально пыталась не обращать на них внимания, стараясь скрыть предательски румянец на своих щеках, и успеть налюбоваться красным личиком Тартальи. И это играло ему на руки, позволяя наладить компанией его принцесски ещё дольше, чем было дозволено. Чайльд любит в ней все, все до единой частички. Специально отменял все свои дела, когда узнавал, что девушка направляется в Ли Юэ. Что бы потом, как-нибудь невзначай вылететь из-за угла, коснуться её плеча, тем самым повернув её нежное личико на себя. Чтобы она снова посмотрела на него вот так вот удивлённо, а после кинув что-то вроде: "Дурак, отстань", легко смеясь. И было в её смехе, что-то успокаивающее, что-то, что не давало Тарталье спать ночами напролёт из-за всплывающих в голове звонких воспоминаний, ежась от приятного комка чего-то сладостного, что крутилось у него в голове постоянно. Её манил он весь и целиком. Постоянно так легко касаясь Люмин, от чего по её телу пробегался табун мурашек. Он наклонялся к её ушам, специально снизив голос до настолько бархатно-низкого, заставляя девушку мечтать о повторении нашептываний приятных слов. Ведь он то, гаденыш, полюбому знал, что ей нравится это все, до безумия и искр в глазах. Между ними была такая разница во всем, в росте, мыслях, действиях. Но они все равно специально шли на встречу друг к другу, отмахиваясь тем, что все это произошло совершенно случайно. И она вновь оказывается прижатой к холодным камням высокого забора такими сильными и манящими руками, от прикосновений которых она каждый раз таяла. Они, будучи увлеченными компанией друг друга, даже и не заметили, куда и зачем пришли, находясь сейчас в совершенно незнакомом месте с кучей развалин и огромным забором, возможно, огрождающим какое то поселение. Они не заметили как быстро стемнело, не заметили, как сели рядом с костром, прижавшись друг к другу, слушая, как в унисон бьются их сердца. Не заметели, когда оказались в такой выжидающий с обеих сторон, позе, что неумолимо кричала о сокращении расстояния. Они обязательно расскажут сегодня все, что так долго тревожило их сердца. —Знаешь, Чайльд... Ты слишком много для меня значишь, я больше не отступлюсь назад. Ты действительно тот, кто дарит мне лучшие дни этой жизни, лишь от встреч с тобой, я не сплю долгими ночами, представляя твой образ и вспоминая твой голос, что так бессовестно нашептывает мне слишком приятные слова. Я не хочу тебя терять, я не хочу больше оставаться одна, я хочу быть лишь с тобой. Ты— самое лучшее, что случалось со мной. — она сказала это, невольно вспомнив то, что Тарталья однажды предал её. Но она больше не видит в нем ни одной капли недоверия, лукавости и вранья, она лишь видит его идеально чистую душу, без всяких титулов и организаций. Аякс смотрел на неё переполнеными самыми смешанно-нежными глазами, которые сейчас были так неожиданно чисты и кристальны. —Люми.... Ты... Потрясающая.... Ты просто лучшая, без преувеличений, я люблю каждый уголок твоего тела и разума, я так сильно хочу, чтобы ты стала только моей. Я так сильно хочу принадлежать тебе, делать все, что ты захочешь, лишь бы ты была рядом. Я люблю тебя сколько раз, сколько звёзд на ночном небе Тейвата. Ноги путешественницы медленно подкашивались от слов, от ситуации, от человека напротив. От всей непозволительности этой ситуации, от безумного желание поцеловать его со всей нежностью, чтобы доказать, как сильно она его любит. —.... И я бы бросил все свои титулы, став обычным Аяксом, лишь бы остаться с тобой. Желание выиграло и Люмин на бросилась на шею парня, оставляя поцелуй где-то в уголках губ. Тарталья вовремя подхватил её, и сейчас она не боялась упасть, он держит её крепко, но не больно, отражая даже в этом жесте нежность. Девушка так часто шептала ему на ухо, о том, что она хочет быть лишь его, хочет, так сильно этого хочет, своим шёпотом обжигая и без того горячее ухо парня. Он медленно и аккуратно взял её личико в свою руку, тем самым повернув на себя. В глазах его принцесски веднелась лишь вся та любовь, что она готова отдавать ему каждый день. Он затянул её в трепетный поцелуй, не углубляя его, и не намеревая делать что-то большее, чем есть сейчас. Аякс действительно хотел, чтобы Люмин запомнила этот момент как можно лучше, и нежнее. Они все таки отстранились, ещё раз заглядывая друг другу в глаза, после разрешая себе самовольно прижаться к друг другу так близко, как это было возможно. Его не хотелось отпускать, от слова совсем, хотелось лишь оставаться всегда в его объятиях, хотелось показать другим, что он подностью и целиком принадлежит ей, и больше никому. Никому. И она точно знала, что так поступать нельзя. Сознание буквально кричало, не подходить к нему ближе чем за километр. Но она не слушала его, все сильнее вдыхая запах его волос. Они будут наслаждаться компанией друг друга всегда, когда только можно и нельзя. Сегодня Люмин не выполнила поручения гильдии, но сейчас её совершенно не волновали деньги и проблемы других. Сейчас перед ней был только один, единственный, кто ей нужен.