Под юбкой

Так и началась первая неделя обучения. Во время нее толком ничего не происходило, если не считать все попытки девочек получше сдружиться с Ханом, который поначалу напряжённо замирал, когда те к нему подходили. А когда Джисон все пытался хоть как-то общаться, чтобы уж совсем за странного не сойти, то он ловил косые взгляды. Хану было достаточно Чанбина, которого постоянно одергивали за грубое обращение со своей "подругой". Забавно, что когда стало очевидно, что Джисон не против такого поведения друга и даже поддерживает его, ударяя в плечо в ответ, например, то репутация "странной" и "пацанковатой" невзрачной новенькой за ним закрепилась основательно. Все ухудшало то, что Со стал вечно пропадать в своем студсовете, и Джисон часто просто старался сидеть за своей партой в телефоне и лишний раз не отсвечивать. Еще Хану стало абсолютно очевидно, кто в кого влюблен и кто с кем чаще всего общается, кого уважают, а кто точно не станет вспоминать школу добрым словом после выпуска. Сынмин, например, не терял шанса как-либо проявить себя в учебе. Хенджину делать ничего и не надо было, чтобы весь класс то и дело украдкой бросал на него влюбленные взгляды. И это было не безосновательно, ведь Хван был приветливым и дружелюбным, хотя очевидно выделял своих друзей (особенно миловидного мальчика по имени Чонин). В пятницу уже в конце второй недели Минни вышел к доске на уроке литературы, чтобы прочитать доклад. В этот день Минхо сел специально за Джисоном, так как девочка, которая обычно там сидела, заболела. Хан бросил взгляд на старшего. "Не люблю, когда кто-то пристраивается сзади," - думает он, но внутри сердце уже сделало несколько сальто. Сынмин начинает свой доклад и встает подальше от учителя. Обычно он наоборот был как можно ближе к Кихену, но сегодня что-то пошло не так. - Что ж, я хочу поговорить об эмоциях в литературе. Психология поэзии. Начнем мы с одного очень насыщенного произведения. Я прочитаю только отрывок, - Ким вздыхает, делая голос более поставленным и серьезным, - «Запусти свои пальцы в мой чуб, И со сладкой истомой лени, Мотыльком в танце огненных губ Опустись предо мной на колени...» По классу прошёлся шорох: кто усмехнулся, кто удивлённо разинул рот. Кихен совершенно спокойно продолжал заполнять журнал и поднял глаза только когда пауза Сынмина затянулась больше, чем на 3 секунды. - Ты взял замечательный отрывок, Минни. Проанализируй, пожалуйста, - со своей абсолютно будничной улыбкой сказал Кихен. - Лирический герой находится на грани бушующих в нем эмоций от любви. В нем разгорается как светлое и мягкое чувство, так и страстное, - бросает хитрый взгляд на учителя Минни, - Я бы хотел привести еще один пример. Ю медленно кивает, мол "прошу", и возвращается к писанине журнала. Сынмин старается взять себя в руки, чтобы не засмеяться. Его целью было смутить Кихена, поэтому он нашел самые неприличные стихотворения, которые только есть. - «Зато твое мужское молоко, что долго так томилось и молчало, сейчас наивно так, почти смешно, на грудь мою с оргазмом убежало. Я так люблю тебя! Прости усталый вид. И запах мой - истерзанный и стертый. (Хороший мой, нормально, не болит?) "Нет, не болит. Хотел бы я - в четвертый..."» Джисон сидел, закрыв лицо руками. Он видел в аниме: до ужаса смущённые школьницы так делали, но на самом деле он сдерживал дикий ржач. - Как много у тебя таких примеров, Минни? - спрашивает старший, снимая очки и смотря на младшего, проводя по нижней губе. - Это не самый лучший. Есть то, что я уверен вам понравится больше, - улыбается Минни и перелистывает страницу. Минхо был в шоке от выходки Сынмина, хотя это было далеко не впервые. Но настолько открытые намеки на явно то, что нельзя читать детям, появились в его докладах впервые. - «Ты должен мне во всём повиниться И признать, что меня лучше нет, С прежней жизнью своею проститься, Быть всегда лишь моим, дать обет,» - с придыханием говорит Минни и облокачивается на большой лабораторный стол, немного отходя, зная, что это уже слишком, - «Наслаждаться ты будешь лишь в рабстве, На роскошном и без суеты, В сексе жестком, но без похабства, Будем муки терпеть, я и ты. Твои ноги сожмут мою шею, Твои руки замрут на груди, И движения станут быстрее... О, давай еще больше чуди! Будет больно, но без увечий. Ты - цветок, но с... » - Сынмин. После урока остаешься здесь, - строго прерывает его старший. Лицо учителя покраснело. Кихен осматривает ошарашенный класс, а затем опять склоняет голову, пряча взгляд в журнал. - Я надеюсь, что больше никто не брал подобных тем. Хенджин все это время сидел и показывал другу большой палец, шепча: "Минни, молодец!" - А это еще не все, - усмехается Минни, - Это как-то односторонне. Вы удовольствие получили, надо и обратно работать. Сынмин начинает медленно ходить по классу, чтобы его точно Кихен не смог остановить и продолжает читать, зная, что он в конце концов сорвет этот урок: - «Я перед тобой лежу в подушках утопая. Раздет я весь. Моя прекрасна нагота. А ты бокал Мартини допивая, С улыбкой достаешь кусочек льда. И я дрожу предчувствуя усладу Губами ты к моим губам приник. Я получу сейчас свою награду Ты след за льдинкой, страстно согреваешь Целуя нежно, сладко, горячо. И ручками меня ты так ласкаешь Что я кричу - Ещё.. ещё.. ещё.. В меня войдешь ты с дикими желаньями И нашу страсть уже не удержать И ритм безумия, сдержать не просто. Мы ведь совсем уже сошли с ума.» - Ким Сынмин, выйди из класса, - с трудом держит невозмутимое лицо Кихен все с той же улыбкой, - Я крайне рад, что ты высвободил свою натуру, но это вовсе не повод срывать урок. Это стало похоже на игру "как долго Ю Кихен сможет оставаться хорошим учителем". Старший совсем не понимает, за что Минни так поступает с ним именно сегодня и испытывает его прямо сейчас, когда их свидетели - весь класс. - А мне нравится, - тихо смеется Джисон, - Пусть продолжает. Минни был лучшим учеником школы, поэтому его любили абсолютно все учителя. Они закрывали глаза на его выходки за хорошие результаты в учебе, но докладывали (скорее весело пересказывали) Кихену о проделках Сынмина, но едва ли младший хоть с кем-то вел себя так же, как с Ю. - Почему вы запрещаете мне учиться? - спрашивает Сынмин, наигранно тяжело вздыхая, - Я зря старался? Между прочим всю ночь искал, а вы так творчеством разбрасываетесь! - Ты же сам отлично понимаешь, что сейчас ты переходишь черту. Я бы позвал твоего классного руководителя, чтобы тот тебя наказал, но, к сожалению, сам им являюсь. Так что либо садись на место, либо выходи из кабинета, - говорит Кихен, начиная прокручивать на своем запястье часы. - И какую черту я перехожу? - хмыкает Минни и всем своим видом показывает, что ему плевать на наказание, - Я читаю литературные произведения. Между прочим половину из этих авторов вы сами нам говорили. Мне хочется поделиться с ребятами своими исследованиями. Я еще не успел зачитать "Кусая мои губы, заламывай руки", "Люби меня глубже и глубже"... Лицо Сынмина и игра голосом, вместе с усмешками. Кихен любит смелых учеников, которые умеют дразниться, но только обычно они остаются учениками. Сынмин нет. - На ответ было отведено три минуты, ты потратил уже больше пяти, что значит, пора... кончать это все, - медленно говорит Кихен и уголки его губ разъезжаются, натягивая уже совсем новую улыбку. Кихен обводит глазами детей, в последний раз анализируя обстановку в классе. Ю мог не беспокоиться, он знал, что ни у кого в классе не хватит смелости затевать с ним такие игры. Только с Сынмином он смеялся над кровожадностью некоторых почти безызвестных работ Шекспира. Кихен отходит от стола и медленно ступает между парт к ряду Сынмина, цитируя: - «Поскольку между нами что-то есть, Хочу тебе поведать без нажима... Мудрец сказал: "Любовь - это болезнь, Что требует постельного режима".» Все меньше парт стояло между ними, пока Кихен не шагнул в ряд Сынмина. Он все еще усмехался, поглядывая на младшего, но взгляд стал немного хищный и даже жадный. - "Я подозреваю - ты давно, Мой милы, мечтаешь о блаженстве. Я английский плохо знаю, Но языком владею в совершенстве." Кихен стоял уже перед самим Сынмином, расстегивая первую пуговицу. Минни сразу покраснел, не ожидая чего-то подобного от Кихена. Старший очень редко ему отвечал, поэтому по коже пошли мурашки. В горле пересохло, от чего было сложно что-то сказать. Сынмину так нравилось слышать это от Ю, поэтому его глаза просто загорелись радостью в этот момент. Владение голосом и умение погружаться в образ у старшего было в разы выше. - «Хочу ласкать тебя руками И твои губы целовать, И бурным ласкам предаваться... Хочу тебе себя отдать,» - цитирует Кихен с выражением, смотря прямо в глаза, затем отводит взгляд, не теряя настроения - Что же там еще было... Ах, да... Ю подходит еще ближе и снова смотрит младшему прямо в глаза без стеснения зачитывая уже не в ответ и не в попытке переиграть: - «Ты на работе киснешь, дорогой? Избавь себя, пойдем со мной! Мои объятия будут сладки На шелковой постели гладкой! Ты не захочешь сказать «Нет» - Я сделаю тебе ...» К последним словам лицо Кихена было совсем близко к Сынмину, но он лишь усмехнулся, схватив дневник младшего с его парты (у которой они оказались) и тут же прошел на свое учительское место, не завершая стих, но продолжая: - Прекрасную картину в дневнике. - А? - Минни растерялся. Он только-только начал по-настоящему наслаждаться уроком, а именно голосом и стихами. Когда Кихен отошел, Сынмин снова почувствовал себя учеником, а бабочки в животе тоже, видимо, куда-то улетели. - Подойдешь после урока, - весело говорит Кихен, смотря на Сынмина, - Не стой, садись. Так. Минхо, к доске. Минни еще несколько секунд посмотрел на Кихена и небрежно бросил на его стол доклад. Такая концовка ему явно не понравилась, поэтому Сынмин забрал свой рюкзак и вышел из кабинета. - А Минхо-хен тоже уже ушел, - поднимает руку Феликс, а Джисон понимает, что его парик испорчен жвачкой. Звенит звонок. Кихен кричит вдогонку Сынмину, что ждет его после уроков в кабинете. - СУКА БЛЯТЬ! - матерится на весь класс Джисон, что все на него оборачиваются, а Кихен делает ленивый выговор, - где этот котяра?! Я ему эту жвачку в горло пихну! - Надеюсь языком, - кричит Чанбин вылетающему из класса Джисону. Но Минхо испарился из школы точно также, как и Сынмин. Доклад немного разлетелся, а листы были помяты из-за того, что Минни все же волновался. Но на последних страницах стихи были уже совсем другие, а младший наверняка хотел оставить их на конец. Они не описывали что-то неприличное, а наоборот были именно о переживаниях и чувствах, которые никто не хочет принять. Кихен тяжело вздохнул. Он знал о симпатии младшего и хотел провести с ним немного времени после уроков. Ю не собирался особо ругать Минни, зная, что он умный мальчик. "У тебя же могут начаться проблемы, если что-то будет известно," - думает Кихен, читая одно из последних стихотворений с нежной улыбкой. Он уже остался один в классе. Ю устало прячет лицо в локте, роняя руки на стол. Голова начинает забиваться опилками и гудеть. - Ему всего 18, - едва слышно выдыхает он. В класс заходит Чонин, который учился, как и его лучший друг, на одни пятерки и перепрыгнул через два класса. Они оба могли уже давно уйти в спец класс, но не делали этого по одной и той же личной причине. - Извините, я хотел забрать дневник Сынмини-хена. - Он не придет? - спрашивает Кихен, тут же садясь ровно в кресле и смотря на Чонина. Он старался не показывать своего разочарования, поэтому натянул усталую улыбку. - Нет, - качает головой Нини, спокойно смотря на учителя. - Что ж... тогда дай мне минутку, - просит Кихен, делая запись и вкладывая записку в дневник, - спасибо, что пришел. Чонин кивает, забирая дневник, и тихо произносит: - Иногда у меня такое чувство, что вы нас совсем не знаете, особенно Сынмини-хена. Он же постоянно сидит в вашем кабинете, помогает проверять тетрадки средней школы, а иногда исправляет ваши ошибки в конспектах. Просто... вы же классный руководитель, сделайте хотя бы с одним учеником что-нибудь, тогда и с остальными станет легче. Нини больше ничего не говорит, поворачивается и уходит. Он был похож на мальчика-робота, потому что в его голове было слишком много знаний, но еще больше скрытых эмоций. - Эх, уже ученики меня учат жизни, - вздыхает Кихен, с мягкой улыбкой смотря вслед младшему. Затем он смотрит на погнутый уголок на листочке Сынмина (его нервная привычка, Кихен ещё в прошлом году подметил). - Все же я проиграл, - выдыхает Ю.