Двадцать одно

Бокуто - человек-косяк, вечно забывчивый, он признает лишь один уровень громкости - максимальный. Но он такой, какой он есть. Мужская волейбольная команда Фукуродани привыкла к странностям своего аса. А с подачи Акааши у них появился протокол, объясняющий, как нужно себя вести, когда Бокуто входит в режим "эмо" и просит больше не пасовать ему. Однако, после тренировочного лагеря у аса появилась новая странность. Сначала он называл себя учителем, а потом, в какой-то момент, переквалифицировался в отца. Когда команда услышала, что Бокуто считает себя полноправным отцом Хинаты, то они не обратили внимание на это. Единичный случай, это пройдет. Но не прошло. Котаро ходил на матчи Карасуно после того, как закончил школу, он дарил Шое подарки на день сына (Акааши был удивлен, что такой вообще есть), и получал ответные на день отца. Мужчина с восторгом показывал своему возлюбленному связующему лучшие моменты из игр Шое, и он выглядел, как настоящий гордый отец. Кейджи полагал, что, возможно, в этом есть какая-то странность. Но Бокуто был Бокуто, и связующий мог признаться лишь самому себе, что чувствовал к Шое то же самое. Иногда ему казалось, что он смотрит на уменьшенную версию любимого мужчины, такую непохожую, но, в то же время, практически идентичную. Родители Бокуто и Акааши хотели познакомиться. Они, конечно не были против их отношений, но все же... -Дети?-с недоумением тогда спросил Бокуто.-У нас уже есть сын. Да, Кейджи? Аккаши считал, что вряд ли их семьи устраивало объяснение, что два влюбленных мужчины считают своим сыном мальчика, у которого есть родная мать, и что вообще они обожают проводить втроем время. Но родители не стали развивать эту тему, за что №5 Фукуродани был им очень благодарен. Все закончилось тем, что потом они все вместе рассматривали совместные фото Бокуто, Хинаты и Акааши. И о, если связующий заметил, с какой искрой в глазах Бокуто говорил о Шое, или с каким нетерпением он перелистывал фотографии, чтобы показать что-то новое, или то, как он раскачивался на своем месте взад-вперед, не имея возможности удержать свою любовь к маленькому рыжему игроку, то он не подал виду.

***

Акааши только спустя время поймал себя на мысли, что Шое в их с Бокуто жизни очень много. У него в офисе на рабочем столе стояла фотография, где они втроём улыбались и радостно махали руками. Когда они шли за покупками, то обязательно покупали сладкое. Ни Акааши, ни Бокуто шоколад не ели и не любили, но хранили несколько плиток на случай, если Хината зайдёт к ним домой, и тогда им будет, чем его угостить. Если они покупали одежду, то один, то другой брал вещь, которая: «Так круто будет смотреться на Шое! Ему очень идёт чёрный цвет! Как ты думаешь, может нам стоит купить парные футболки или одежду, ты знаешь, как иногда делают семьи на фотосессиях?? Нам надо обязательно в интернете такие поискать, Кейджи!!» Акааши делал это все так, словно это было обыденностью. Что это нормально, что они с Бокуто настолько привязались к чужому ребёнку, всего младше их на 2 года. Бывший связующий замечал, что друзья, которые иногда приходили к ним домой, удивленно смотрели на фотографии, на которых практически никогда не было только Бокуто и Акааши. Всегда либо они вместе с Шое, либо каждый по отдельности с их сыном. А потом, в один момент в голове Акааши пронеслась мысль: «О, должно быть это слишком странно, не так ли?» Однако в тот же вечер он вышел из спортивного магазина с новыми наколенниками для Котаро и Шое.

***

Бокуто верил в то, что он - отец, а Хината - сын. После отъезда в Бразилию, Бокуто несколько дней бесцельно слонялся по квартире, поминутно смотря на телефон, в ожидании СМС или звонка (Котаро было все равно на 10-часовую разницу во времени, просто потому что: "Кейджи, это мой сын, я позвоню ему, даже если в Японии будет 3 часа ночи.") Акааши никогда не видел его настолько расстроенным. Несколько раз он видел, как сова доставал из шкафа большую коробку, куда они складывали вещи, купленные для Шое. Они не успели отдать ему все, поэтому футболки, джинсы, новые кроссовки и волейбольный мяч с автографом Ромеро ждали возвращения своего будущего хозяина. Бокуто раскладывал на ковре все эти вещи, доставал альбом с фотографиями, а по вечерам листал инстаграм, в надежде, что Хината выложит что-то, кроме прекрасных видов Рио. Кейджи любил Хинату так же сильно, как и ас, однако, он по природе своей был более разумным человеком. И он посчитал, что все это бесцельное времяпрепровождение стоит прекратить. Несколько раз они сходили на свидания, и только тогда они действительно забывали о всех проблемах, а Бокуто, хотя бы на какое-то время, не тосковал. (Хотя нет, не только во время свиданий. После ночей, проведённых в жарких объятиях друг друга и касаний бёдер о бедра, они тоже забывали обо всем.)

***

Вечером они, лёжа на диване, Бокуто после изнурительной тренировки с Шакалами, Акааши после тяжелого трудового дня, опять подняли эту тему. -Может нам договориться о больших встречах по Скайпу?-внезапно спросил сова. -Мы созваниваемся с ним каждую неделю. Нам и так сложно найти время. У Шое 10 утра, у нас 10 вечера,- с неодобрением хмыкнул мужчина. -Перестань все время писать ему, вы в аэропорту только расстались, как ты сразу начал строчить ему сообщения. -Эй, эй, эй! Это не важно! Мне всегда есть, что сказать Шое!- Котаро насупился, словно обиженный ребенок. -Просто перестань опекать его. Ты, наверное, уже забыл, что он не твой ребенок. -Кейджи!- обиженно воскликнул ас. -Это правда! Дай ему отдохнуть от тебя. Бокуто посмотрел на Кейджи так, будто он совершил предательство. Мужчина сразу же почувствовал муку совести. Бокуто можно было сказать все, что угодно: что он отстой, а не волейболист, что он слишком громкий или раздражающий, что он глупый. Сова бы просто забыл об этом, не раздумывая на эту тему ни минуты. Но что ему категорически запрещалось говорить - так это то, что Шое не его ребёнок. Потому только это было способно задеть японского аса за живое. Даже не так. Это был удар в спину, в сердце, прямой и расчетливый. Акааши знал, что нельзя этого говорить. Что это может расстроить волейболиста, но он уже потерял самообладание. Первое правило взрослой жизни Акааши - «самостоятельность и свобода». Он был благодарен за то, что его собственные родители опустили его в вольное плавание, и он не мог позволить Бокуто терзать Хинату угрызениями совести за то, что он уехал. -Может быть он мне не родной, и мы даже внешне не похожи, и он всего на два года младше меня, но, ты знаешь… он мне ближе, чем кто-либо. Бокуто отвернулся, отказываясь разговаривать. Связующий нахмурился. Мужчина и так слишком драматичен, а когда дело касается его любви к Шое или самому Акааши, то он становится невыносимым. Котаро - человек, готовый сделать все, что угодно, лишь бы показать свою любовь. Именно поэтому он так ревностно доказывал, как сильно любит свою семью: связующего Фукуродани и маленького центрального блокирующего. Они сидели в тишине. Акааши пролистывал черновой вариант выпуска манги, стараясь придумать, чего же все-таки ей не хватает, а ас хмуро смотрел в пол, закутавшись в плед. Ни один, ни другой не собирались мириться. Телефон завибрировал, когда пришло сообщение, но, судя по всему, Бокуто даже не услышал этого, настолько глубоко в себя он погрузился. Кейджи подошел к столику, уведомление пришло на телефон Бокуто. Мужчина хотел уже было отнести телефон, как засмотрелся на обои на экране. На заставке была фотография Акааши с Хинатой, радостно улыбающихся. Это фото было сделано в день, когда они провожали Шое. Акааши улыбнулся, и его сердце наполнилось нежностью к Бокуто, такому громкому, простому, немного глуповатому, но в то же время искреннему и сентиментальному. Он взял телефон и протянул его волейболисту. Бокуто обидчиво отвернулся, отказываясь воспринимать сообщение на телефоне и Кейджи. Связующий улыбнулся, и присел рядом с мужчиной: "Ты хочешь позвонить Шое? Я могу написать ему, и завтра мы увидимся с ним в Скайпе." Бокуто заметно встрепенулся, но он отказывался так быстро сдавать позиции. Он лишь сильнее закутался в одеяло, стараясь не подать виду, что он уже сейчас готов звонить рыжеволосой приманке. -Наверняка он по тебе соскучился. И он выучил много новых приемов, которые с удовольствием покажет своему отцу. -Нет, он должен отдохнуть от меня,- передразнил Бокуто слова, ранее сказанные. -Я ошибался. Видишь, Шое написал тебе. Мысленно Акааши дал себе пять и похлопал себя по плечу. Бокуто тут же развернулся и выхватил телефон из рук мужчины. Однако он все равно отвернулся, спиной закрывая экран телефона, чтобы Кейджи ничего не увидел. Акааши провел рукой по спине Котаро и спросил: «И что он тебе пишет?» Бокуто развернулся, сияя как начищенная монета: «Он прислал мне видео своей игры! Надо сейчас же посмотреть этот матч! Где пульт от телевизора??» Кейджи всегда поражала способность Бокуто так быстро прощать и забывать все плохое. Но теперь она сыграла ему на руку. Сова заметался по комнате в поисках аппарата. Когда он его нашёл и нажал кнопку «старт», то Кейджи сразу понял, что конфликт исчерпан. Мужчина прошёл в кухню, взял любимую закуску Бокуто, которую тот всегда ел, когда просматривал какой-либо матч. На этот раз он даже воздержится от комментария, что сова все время крошит на покрывало, и вообще есть, сидя на диване, не лучшее решение. Обычно он всегда это говорил, но Котаро это ни разу не остановило. Кейджи присел рядом с Бокуто, который, не отрывая взгляда от экрана, обнял Акааши за плечи. «Что ж»- подумал бывший связующий. «Если каждый раз, когда мы будем ругаться, Шое будет мирить нас, то тогда я не вижу в ссорах проблемы. И, все-таки, созваниваться с ним по Скайпу надо почаще.» А для коробки, спрятанной в шкафу, время, когда ее содержимое будет отдано хозяину, стало чуть ближе.