Двадцать одно

Осаму до сих пор не знает, хорошо ли иметь близнеца или нет. С одной стороны, они с Ацуму никогда не были одиноки, потому что имели друг друга. Они всегда проделывали шалости, вместе разделили самые лучшие моменты жизни. Никто в этом мире, даже их родители, не могли их понять, как Ацуму и Осаму друг друга. Они чувствовали, когда одному из них больно, когда одному из них требуется поддержка. Но с другой стороны, Осаму не может быть полноценной личностью, когда его все время путают с Ацуму. Он не может одеться лучше, потому что родители не хотят, чтобы они ругались, не может учиться хуже или тренироваться меньше, потому что тогда его копия будет на шаг впереди. У Осаму не было ничего своего, он должен был делиться всем с Ацуму. И все это приводит к тому, что оба мальчика хотят иметь что-то (кого-то) такое, что принадлежало бы исключительно ему, и не было вероятности, что у близнеца будет что-то (кто-то) отдаленно похожее. Но Осаму любит своего брата. Даже если иногда это почти невозможно.

***

Осаму знал Ацуму лучше, чем самого себя. Поэтому он видел, когда его брат пал к ногам маленького №10 из Карасуно. Осаму даже не понял, с чего бы его эгоистичный и нахальный брат внезапно так завёлся от вида неумелого коротышки. Цуму был как никогда точен в своих пасах, а его подачи были на 40% лучше и эффективнее, чем обычно. Почти все время Мия-старший, сделав прекрасный пас, подачу или приём, взглядом впивался в Хинату Шое, пытаясь увидеть на лице центрального блокирующего восхищение, обожание, страх… все что угодно, лишь бы мальчик посмотрел на него. Ацуму злился, и это нужно было прекратить. Саму мысленно взмолился, чтобы приманка посмотрел на связующего, сделал хоть что-нибудь, что показало бы его интерес к Цуму, но… №10 неотрывно следил за мячом, раз за разом поворачиваясь к Кагеяме. Осаму увидел, как улыбался Хината, и подумал, что из этого коротышки вышла отличная приманка. По какой другой причине Осаму хотелось бы сделать быструю атаку с Цуму ещё раз? Черт, Цуму уже потерян, оторван от реальности, и теперь все, что его интересует - маленький худой игрок на другой стороне сетки. Саму был всегда рассудительней и сдержанней. Поэтому он не поддастся на очарование Хинаты Шое. (Хотя Карасуновец и правда очень милый)

***

Ему удавалось себя сдерживать. Хотя бы как-то. В мыслях он держал лишь одну мысль: «Этот коротышка не стоит потери брата. Лучше я останусь один, чем потеряю Цуму.» Осаму не эгоист и он никогда им не станет. Во время перерыва между партией, после того, как Шое принял удар Арана, Осаму, сидя на скамейке, невольно услышал разговор игроков Карасуно. Конечно, тренер что-то говорил членам волейбольного клуба Инаридзаки, но Мие показалось, что то, что происходит у его соперников гораздо важнее и интересней. —Вы видели? Вы видели, как я принял тот удар?- Хината дрожал от возбуждения и бегал от одного сокомандника к другому. Кагеяма, который выглядел напряженным, солгал: «Нет.» —Что ты врешь?- воскликнул №10.—Я четко слышал, как ты сказал «хороший приём». А теперь смотри, как я приму ещё раз! Волейболисты расхохотались, и Хината рассмеялся вместе с ним. Смех центрального блокирующего был таким чистым, заливистым и искренним… Саму никогда ничего подобного не слышал, этот мальчик так отличался от всех, кого Мия когда-либо встречал, и… Нет. Нет. Нет. Ацуму. Думай об Ацуму. Он не может потерять брата. Он не имеет права. И все же, впервые за много лет, Осаму (возможно) проигрывает борьбу с самообладанием. —Он словно кайфует от еды,-внезапно говорит Саму. —А?-спрашивает Цуму, держа в руках бутылку с водой.—Вот серьезно, почему у тебя на этом матче на уме одна еда? —Это как с якинику,-продолжил волейболист.—Переел, а потом тебе плохо, и ты клянешься, что ни кусочка не съешь. А на следующий день снова хочется. —Вот мне после якинику нравится карри или суши. —Даже если ты ешь по несколько раз в день, тут же хочешь еще. И с каждым приемом пищи, ты испытываешь счастье. И ешь много раз, но это счастье не пропадает. —Ну, думаю, что да. Во время еды ты всегда прям светишься от счастья, даже если онигири холодные, а лапша разваренная. —Вот и с ним та же история,- в мыслях Саму возник образ Хинаты Шое. Ацуму понял это и нахмурился, испытывая раздражение и ревность от того, что даже здесь они с братом оказались похожи. —Он играет в волейбол так же, как я ем,- с восхищением заметил Осаму.—Цуму, ты знал? Если с голодухи перекусить, аппетит только сильнее разыграется. Ацуму посмотрел в сторону рыжеволосого игрока и подумал: «Да, уж я понимаю.»

***

Осаму сдержался, но только ради Ацуму. Он старательно не смотрел в сторону Хинаты Шое, не слушал его звонкий голос, не видел его атаки. Осаму понимал, что он может выдержать, если у его брата появиться шанс и он будет рядом с этим коротышкой. Но Ацуму другой. Зачастую его эмоции берут над ним верх, и кто знает, что с ним станет, если Саму проявит внимание к №10? В конце концов, Ацуму и Шое - настоящие волейбольные психи, у них гораздо больше общего. Осаму снова решил отойти на второй план ради брата, и было бы преувеличением сказать, что он расстроен или страдает. Хотя Цуму был старшим, Саму всегда за ним приглядывал. И влюбленность, радость и окрыленность брата делали Осаму гораздо счастливей, чем что-либо ещё. И если Цуму, снова просматривая игровую ленту матча с Карасуно будет восхищённо перематывать по 10 раз моменты с Шое-куном, то Саму не станет его останавливать. Но ощущение того, насколько билось его сердце, когда он смотрел на коротышку на другой половине площадки, останется с Осаму. И Ацуму никогда не узнает об этом. Потому что, опять же, Осаму не эгоист и никогда им не станет.