Необычная любовь

Северус, будучи вампиром горящим от жажды крови и в плохом расположении духа, хотел убить всех и вся вокруг. До кого только смогут дотянутся его когтистые руки. Вернувшись в менор после неудавшейся охоты, юноша на которого он нацелиося в он разочаровал его закурив сигарету и пришлось бросить затею сегодня поесть. Уже в коридоре менора он замер у входа в гостиную, где уже собрались Драко, Гарри, Рон с Гермионой и на удивление вампира его друг вейла — Люциус Малфой. Редко когда Люц участвовал в их разговорах и чаще проводил время среди сливок общества. Прислушавшись, он понял, что они смирно ждали его прибытия для обсуждения дальнейших действий с сыном бывшего директора и его любовника молодости. Во время охоты маг, сам того не замечая, обдумывал всю ситуацию Кайда и до него дошло, что по Кайд — его сокровище, самое ценное и желанное среди всех магов.  Магический партнёр, которого он готов защищать собственной жизнью и жизнями других. Он был в этом уверен. Что с его любимым жестоко поступили родные отцы, выбрав оставить его непонятно где и зачем, он конечно знал. И пожалуй, знал какого это, но тут совсем другая ситуация, чем была у него. Он рос с матерью пофигисткой и отцом алкоголиком, а этот парнишка был всю жизнь предоставлен только самому себе и работе, кроме которой, видел мало радостей жизни. Если конечно сухой кекс с изюмом и стаканом молока на рождество можно считать радостью. Толкнув дверь, вампир спокойно вошёл, но потом замер осмотрев всех и привычно летучей мышью вошёл внутрь. Он чувствовал как за каждым его шагом следит не одна пара глаз. Все ждали когда он начнёт.  Голоса в гостиной замолкли, когда все говорившие выжидающе посмотрели на мужчину. Тот чувствуя внимательные и цепкие взгляды, прошёл к любимому, находящемуся практически в плотную к камину креслу, по пути беря из древнего серванта такую же древнюю бутылку огневиски, которую начал пить прямо из горла.  — Здоровье полное дерьмо, начиная от простых переломов и трещин в костях, заканчия разрывами мышц. Ментальное здоровье ещё большее дерьмо! - голос стал рычащим из-за гнева, бутылка на удивление выдержала его сильное сжатие. — Как вообще можно было довести тело и голову ребенка за двенадцать лет до этого?! Да этим чертовым воспитателям недоделанным не то что руки оторвать надо, им всё, что торчит оторвать надо! Хуевы педики старые, педофилы недотраханные!  Некоторые маты были на русском языке, всё-таки Антонин Долохов многих научил русским матам во время общей службы у Волан-де-Морта. Очень часто все их сами запоминали после заданий с ним.Люциус слушая все это уже понимал насколько Северус в гневе. Гарри хотел что-то сказать, но был в шоке от гневной тирады Северуса, так ещё с матами. Кому хотелось увидеть это снова, всё-таки во все школьные годы, он ещё не видел зельевара таким злым. Открывая и закрывая рот, как рыба на протяжении пяти минут, Гарри приходил в себя.  Зельевар сидел в кресле, хлестая обдающее жаром горло огневиски. Люциус смотрел на это всё с сердцем обливающимся кровью, ведь это были личные запасы его отца, он надеется выбить эту бутылку в день когда Лордом Малфоем станет Драко, но теперь этого не будет. Осушив всю бутылку до дна, Северус кинул её в стену так, что та с громким звуком разбилась на мельчайшие кусочки, осколки разлетелись по всей комнате чудом не задевая руки, ноги и лицо . За дверью комнаты послышался звук падающего тела на пол. Быстро забежав всей толпой в другую комнату, они увидели забившегося в угол Кайда. Он дрожал всем телом, прижимая к туловищу ноги и обнимая их руками, явно перепугавшись громкого звука. Подойдя к нему, Северус бесцеремонно, не обращая внимания на испуг в глаза парня поднял его, и уложил на кровать. Дал немного успокаивающего зелья и зелья сна без сновидений, после чего парень уснул таким же крепким сном, как и до этого. Выгнав всех из комнаты, да и выйдя сам, он созвал всех в гостиную, где начал ходить перед ними кругами. Со стены на него смотрел Гелерт Грин-де-Вальд.  Стоило ему опять начать ругаться матами похлеще сапожника, портреты магов начали шикать и молить его, чтобы он уже замолк. Не гоже аристократам материться, но вампир на это только рыкнул на них, угрожая порвать все портреты. Гарри куда-то пропал на пару минут, чего ни кто не успел заметить и осознать, что он возвращался, неся в руках портрет того, из-за чьей просьбы это всё вообще началось.  Повесив картину напротив картины Гелерта, они начали наблюдать, что же будет дальше, всё же они не виделись очень давно. Тёмный маг пустил слезу удивив всех кроме Северуса, который его искренне понимал, начиная ненавидеть Альбуса ещё больше, чем раньше.  — Гел.. Прошу тебя, не распускать тут нюни. Я уверен, что с нашим сыном всё хоро... Гелерт оказался моментально рядом с ним и начал просто душить, но увы это не принесло никаких плодов, плюнув в него, а потом дав пощечину вернулся к себе на картину, он показал ему фак и внимательно посмотрел на Северуса. Он понимал что тоо является врачом в данный момент и наверняка уже проверил его сына. Альбус же недовольно бормотал себе под нос будучи уверенным в том что Кай не так уж и сильно пострадал.  — Говори, что там с моим малышом?!  Голос был дёрганный и взволнованный. Северус замялся и хотел уже было всё рассказать, но они услышали тихий ох. Все, даже портреты повернулись на звук в дверях. Там, держась за дверь, стоял Кайд, смотря большими глазами на Гелерта, который начал плакать и просто рваться к сыну. Парнишка очень боялся туда заходить чтобы не злить никого, но Гермиона наоборот подошла и помогла ему дойти до картины родителя. Парень прочёл имя которое было написано на портрете и улыбнулся. Он знал что это имя его родителя.  — Папа... Улыбка на детском лице стал ещё шире, пальцами, он аккуратно погладил раму картины, а потом и сам холст. Положил руку на картину, а Гелерт сделал то же самое со своей стороны.  Все замерли и задержав дыхание наблюдали за ними двумя. Кайд резко замер, а потом отключился прямо так, Северус еле успел его поймать, аккуратно прижав к себе и унёс в спальню, где уложил спать, чтобы тот набирался сил.  Вернулся он через минут десять, налюбовавшись улыбкой своего мальчика. Теперь это точно его мальчик. Вернувшись, он застал странную картину, как два портрета уже умерших великих магов ссорятся. Точнее Гелерт орёт, а Альбус молчит, как побитая собака иногда поднимая взгляд.  — Да, как ты смел вспомнить о то, что у тебя есть сын, только после того, как ты подох?! Ты не имеешь на него прав, он мой ребёнок! Ты хрыч старый, не смей даже думать о том, чтобы мой мальчик общался с тобой! Закончив свою тираду, он ушёл из портрета, подальше ото всех.