Эрикур любит эльфов

Эрикур возвращался с дипломатического приёма в настроении на редкость гадостном. Из головы не шла мелкая шлюха-служанка, отказавшая услужить ему очевидным образом — подразнила его, опозорила его перед всеми и умудрилась испортить вечер. Оставалось надеяться на то, что сейчас наглой девчонке хуже, чем ему. Впрочем, бутылка пряного вина и милая болтовня с какой-нибудь эльфийской девой любви ещё могли исправить положение. Надо только не забыть зелье лечения, а то мало ли, где её язычок побывал до него. — Эй, Йорульф! Или как там тебя… — заорал Эрикур вознице. — Остановись, пёсий сын! Вот так. Боги, какой кретин распоряжался о выкладке этой проклятой дороги камнями? Такое чувство, что он забрал себе большую часть денег и велел каким-то бандитам набросать камни как придётся! Возница неловко пожал плечами. — Ну… Вроде как, это были вы, тан Эрикур. — А, — Эрикур помрачнел. Ну вот, теперь он ещё и сам себя обозвал перед каким-то пьяницей… — Здесь почва для выкладки непригодная. Что ты встал, Торвальд? Ладно, счастливо оставаться. В гордости Скайрима, городе Солитьюде, всё было как всегда. Над крышами домов парили ястребы и закатное солнце окаймляло розово-золотым очертания башни. Горожане не любили Эрикура за то, что он обкладывает их налогами, но побаивались, так что кивали и расступались, пока он шёл. Эрикур подумал было заглянуть в «Смеющуюся крысу», но быстро отбросил эту затею — еда в таверне после угощений на приёме заведомо показалась ему несъедобной. Да и обычно веселяющую его постную рожу сестрёнки Гисли, обожающей эту забегаловку, совсем не хотелось видеть сейчас. Эрикур злился на себя за то, что чувствовал, будто его самолюбие задели. Какая-то глупая, хоть и красивая, остроухая баба. Хоть Эрикур и сказал ей, что она красотка, хоть и эльфийка, но это «хоть» было скорее лукавством. Эльфийки нравились Эрикуру больше всего: эти… босмерки тем, что у них смуглая золотистая кожа, а ещё они дикие и необузданные (он так думал), тёмные — тем, что они опасные и с целой кучей… так скажем, особенных предпочтений, а значит, и ночь с такой дамой надолго запомнится (он так, опять же, думал), ну а высокие… тем и нравились, что они высокие. В смысле, приятно быть рослым породистым нордом, но иногда хорошо почувствовать себя маленьким в руках… нет, только не Эленвен. Эрикур содрогнулся и выругался под нос. Он не мог вспомнить ни одной высокой эльфийки, с которой бы разделил постель. Справедливости ради, он вообще никогда в своей жизни не спал с эльфийками. Но почему?! Эти суки всегда его избегали и находили себе оправдания, лишь бы не видеть его лишний раз. Это всё потому что он норд? Потому что они берегут себя для задов каких-нибудь кисломордых эльфов? Так обиженно размышлял Эрикур, добравшись до дома и развалившись в кресле, а на мысль о кислой эльфийской морде его наводило лицо напротив — его хускарл Меларан с неодобрением наблюдал за тем, как он поглощает вино «Алто». — Вот скажи мне, эльф, — изрёк Эрикур как-то даже ласково, несмотря на всё недовольство, — что не так с вашими бабами? Почему каждый раз, когда я, не какой-то облезлый старпёр и не мальчик с едва вылезшими усишками, предлагаю им переспать со мной, они упираются, как эти волосатые коровы? У меня есть деньги, есть власть, я умён, у меня хорошее чувство юмора. Я, можно сказать, уважаю женщин, когда они не ведут себя как зазнавшиеся стервы. Это всё потому что я норд, верно? Потому что тупоголовые эльфийки презирают даже самых лучших из нас? Меларан чуть заметно поморщился. Это был первый случай на его памяти, когда в Эрикуре вдруг заговорила нордская, а не торговская или же просто эрикуровская, гордость и даже обида за свой народ. По такому жалкому поводу. — Могу предположить, мой тан, — ответил Меларан иронично, — что причина их недовольства заключается в… А впрочем, забудьте, — он поглядел на Эрикура с сомнением, а тот оживился, вцепившись в ручки кресла. — Ну, говори, что думаешь, — потребовал он. Меларан вздохнул. — Видите ли, норды… и не только норды, если быть честным, зачастую видят в мерах некий фетиш. Ожидают определённого поведения. Жаждут близости не из личного интереса, а потому что имеют об эльфах какие-то нелепые и несоотносимые с правдой представления. — Например? — Эрикур облизнул губы. — Например… — Меларан закатил глаза, так его раздражала эта тема. — Многие норды думают, что альтмеры, даже мужчины, так гордятся своими золотыми телами, что носят женское бельё. Эрикур пару раз моргнул, затем весело расхохотался, а после нахмурился: — Разве это не так? — Поверьте мне, это не так, — Меларан скривил рот. — Или, скажем, стереотипы о том, что босмеры ненасытны и всегда готовы предаваться плотским утехам. — А это разве не так? — Представьте, что вами интересуется прекрасная на ваш вкус особа. Эльфийка. Она ухаживает за вами, страстно желает близости, причём безвозмездно… А непосредственно перед этой близостью заявляет: «Вы такой грубый, недалёкий и вонючий волосатый мужлан! Отдавайтесь мне прямо сейчас, дорогой отморозок». Эрикур крякнул от недоумения и возмущения. — Что ты несёшь? — Примерно то же, что вы наверняка несёте, когда пытаетесь привлечь внимание женщин-меров. Вы же не захотите после такого ложиться в постель с этой женщиной. Но почему? — Ещё спрашиваешь, — фыркнул Эрикур. — Эта шлюшка видит во мне какую-то до смешного неотёсанную пародию на норда. А… — он прищурился. — То есть ты хочешь сказать, что я слишком поверхностно сужу об эльфийках? Но ведь они мне нравятся. — Симпатию можно выражать, не прибегая к грубым домыслам. Вы можете похвалить то, что нравится вам в конкретной эльфийке. Или обобщить, но без… скажем так, нордских сказок и легенд. Например: «У вас очень красивые яркие глаза». — Скука, — Эрикур скривился, но, кажется, начал потихоньку понимать, как это работает. Ба, да у этого Меларана, наверное, было немало баб. Вероятно, и нордские кобылы от этих его разговоров тают. — Ладно, — Эрикур хлопнул в ладоши. — Давай попробуем. Ты — условная альтмерская девка, а я буду делать тебе комплименты. Вставай, не смотри так. За что я тебе плачу? — Точно не за это, — пробормотал Меларан, но поднялся. Любопытство в нём победило презрение к сумасбродной затее. Эрикур с важным видом встал напротив своего хускарла, окинул его жарким весёлым взглядом, но тут же чуть не отплюнулся. — Даэдра тебя побери, Меларан, почему ты носишь усы?! Как я могу делать комплименты плоской дамочке с усами как у имперского легионера? — Очень плохое начало, мой тан, — поморщился эльф. — Нет, погоди, — Эрикур немного подумал, а затем удовлетворённо кивнул. — Давай я буду делать комплименты тебе как… тебе. Не как очень уродливой альтмерской женщине, а как симпатичному альтмерскому мужику. Сойдёт? — он не стал дожидаться ответа, а взял Меларана за капюшон и снял его, тут же удивившись — стоило капюшону упасть на широкие плечи мага (до капюшона ещё дотянуться пришлось), как вдруг длинные серебристые в мягком свете читального уголка волосы привлекли к себе пристальное внимание норда. — У тебя красивые волосы, — отдал он должное им. — И хорошенькие острые ушки. Мне нравятся острые ушки, — Эрикур вновь облизнул губы, на этот раз потому что они вдруг пересохли. Всё ещё держа в руках края капюшона эльфа, он стоял почти вплотную к нему, и только сейчас Эрикуру стало ясно, насколько верный хорошо оплачиваемый защитник выше его. И как ему это нравится — до мурашек, бегущих по позвоночнику. А может, всё это вино «Алто»? Эрикур растерянно усмехнулся. — И глаза как… я даже не знаю, изумруды это банально и пошло? — севшим голосом уточнил он, но Меларан снисходительно кивнул. — Сойдёт, мой тан. Лучше ваших обычных сальных комплиментов женщинам. Обращение в таком тоне раньше бы не на шутку взбесило Эрикура, не говоря уже о том, что эльф буквально влез не в своё дело и высказал непрошенную критику, но, как ни странно, он не почувствовал злости. Скорее что-то вроде смущения, заставившего его тихо хмыкнуть и опустить глаза. Очень кстати опустить. — Хорошие усы, не как у имперского легионера, — подметил он. — Ты за своими явно следишь. Мне нравится твоя кожа. Я думаю, что её приятно касаться. А знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? — Эрикур бы уже дышал и говорил Меларану в губы, не будь тот таким… — Ты высокий. Высокие эльфы, они ведь, знаешь… Тут Меларан вынудил Эрикура прерваться, мягко, но уверенно взяв за шею. Тот шумно выдохнул, забыв, что хотел добавить, да это и не было важно — так, бред, как у лихорадящего. — Не знаю, — ответил строго, как бы наотрез, Меларан. — Высокие, — всё-таки настоял на своём Эрикур, и Меларан улыбнулся — видимо, ждал какой-то очередной байки пустоголового норда, но Эрикур не из этих. Он поднял глаза на хускарла и посмотрел на него выжидающе, но всё так же любуясь и неровно часто дыша. — Ну что? Ты бы согласился со мной переспать, эльф? — Эрикур встретил надменно-вопросительный, но тёплый взгляд. И поправил себя: — Меларан. — Пожалуй, — ответил тот и, не позволив успеть удивиться… В общем, Эрикур догадывался, что… нет, не альтмерки и не высокие эльфы-мужчины, а Меларан хорошо целуется — с некоторых очень недавних пор. Но чтобы настолько хорошо… — Вы тяжёлый, — заметил Меларан, приподнявший его, чтобы поцеловать. — Это потому что я норд? — насупился Эрикур и тут же посмеялся — и над собственной остротой, и представляя себе лицо Гисли, которая того и гляди вернётся домой.