Лис и Ворон

Вороне где-то бог послал кусочек сыру…

— Добрый день, Сергей. К вам посетитель. Вы можете проходить, мистер Стилински. — Ой, да бросьте Вениамин Рубинштейн, чувствую себя ужасно старым, просто Стайлз. Как он сегодня? — Как обычно, без изменений. Не буянит одним словом. Хорошо, что его теперь хоть кто-то навещает. Говорят, присутствие близких может приблизить выздоровление. Ну что ж, голубчик, оставлю вас наедине. Доктор выходит из палаты и деликатно прикрывает дверь, оставляя снаружи двух санитаров. — Ну, привет, братишка, скучал по мне? Жаль, что ты не можешь мне ответить. Тебя ведь накачали какими-то таблетками. Жизнерадостное лицо юноши мгновенно меняется, бледнея, а глаза наливаются тьмой. Парень подходит к столу и ставит на него черную коробку. Он обходит инвалидную коляску по кругу, мягко скользя рукой по плечам неподвижно сидящего в смирительной рубашке мужчины. — К тебе так легко попасть, Разумовский. Достаточно представиться потерявшимся родственником, он ведь у тебя и вправду есть? Ты, наверное, спрашиваешь себя, что мне от тебя нужно, зачем я пришел сюда… Я и сам ищу ответ на этот вопрос. Завершив круг, парень опускается на корточки, заглядывая Сереже в ярко-голубые глаза. Ладони ложатся на бедра, и длинные сильные пальцы впиваются в мягкую ткань больничных штанов. — Ты ведь знаешь, кто я, Сережа? Чувствуешь меня в этом хрупком теле? У тебя волоски по всему телу дыбом встают, когда я рядом. Хочешь выбраться отсюда? Отомстить? Знаю, хочешь. Тебе осточертело это место. Тебе надоело то, как с тобой тут обращаются. И я могу помочь тебе. Не хочешь обсудить? Ладони скользят выше, срывая ремни смирительной рубашки. Юноша почти невесомо касается носом виска Сергея, вдыхая аромат боли и страдания. Сережа закрывает глаза. — Как много боли. Хочу выпустить наружу горящее внутри тебя безумие. Оно так сладко звучит в твоей голове. Я за километры его услышал и сразу примчался. Меня к тебе как магнитом тянет. Соглашайся, Разумовский. Зачем тебе он, когда есть я. Я для тебя все сделаю. Согласен стать моим? Три секунды, и глаза Разумовского резко распахиваются. Он поднимает руки вверх, и ремни рвутся, выпуская его на свободу. Он не спеша поднимается с инвалидного кресла и медленно освобождает руки от остатков «оков», устремляя спокойный взгляд на трикстера. Глаза полны тьмы и жестокости. Это уже не Сережа. Ногицунэ с коварной и в какой-то степени жестокой улыбкой смотрит на стоящего недалеко от него Разумовского, вернее, его оболочку, управляемую пробудившимся монстром. Ведь именно нахождение Ногицунэ рядом, вновь сподвигло Птицу защитить свое. Хотя, лис лишь ускорил процесс: Птица в любом случае рано или поздно вернулся бы, возможно, все могло бы быть даже хуже. Теперь чудовище, «натянувшее» на себя оболочку Сережи, с хладнокровным спокойствием стоит недалеко от лиса, потирая руки после крепких ремней. Он устремляет взгляд на паренька в лохмотьях и неотрывно смотрит на него изучающим взглядом. Что скрывается сейчас в его голове? Какие мысли? Лицо абсолютно непроницаемо. Улыбка Ногицунэ теперь стала совсем другой: она менее заметна, но гораздо жестче. Теперь в ней читается дерзкий вызов. — Ты немножечко опоздал, лисенок. Он мой, — раздалось в ответ. Теперь взгляд Разумовского не был таким безучастным, как во время монолога Ногицунэ. Вместо голубых глаз на него смотрели янтарно-желтые. — Вот и ты, — улыбается лис. — Я уже думал мне придется перейти к более «активным» действиям, чтобы ты высунул свой птичий клювик. Если ты понимаешь о чем я. Лис жадно потянул носом воздух, вдыхая запах противоречивых эмоций, и розовый кончик языка на мгновение мелькнул в уголке губ. — Зачем явился? — спрашивает Птица. — Ну как зачем? Ты меня слушал или нет? Я для кого здесь вообще распинался, а? Я вот… Он слушал его вполуха. Мальчишка суетился, болтая сам с собой. Сейчас он выглядел, как обычный школьник, без своей бледной кожи и лихорадочно горящих глаз. Но Птица все равно чувствовал темную мощь демона, живущего в нём. Облезлая лиса его бесила. — Так, стоп! — крикнул Птица. Ногицунэ в теле юноши прервал свою речь, остановился и удивленно посмотрел на собеседника. За дверью послышалась возня. Один из санитаров заглянул в палату, но не обнаружив ничего подозрительного, закрыл дверь. — Ты бы еще рупор взял, — скривившись, проговорил лис. — Зачем так орать? — Ближе к делу, — прошипел Птица. — Предупреждаю сразу я сделок не совершаю. Помощь в освобождении мне не нужна. На тело можешь не рассчитывать. Ногицунэ закатил глаза. — Ой, уж больно мне сдался твой мясной костюмчик. Мне и мой нравится. — Тогда, мы вернулись к самому началу. Зачем ты здесь? Птице начинала надоедать беседа с этой лисой. Чтобы тот не задумал, уж в его помощи он точно не нуждался. Он сам отсюда выберется и сам отомстит. Спустя целую минуту молчания юноши и мысленного выкрика собеседника: «Да неужели он заткнулся!», Ногицунэ вытащил из черной коробки игральную шахматную доску. — Сыграем? — спрашивает он. — Я, конечно, предпочитаю «Го», но и традиционными шахматами не брезгаю. — Итак, лисенок, — медленно начинает Птица. Он прекрасно знает, кем является его собеседник, — зачем это тебе? — он подходит к юноше на шаг ближе и уставляется в него холодным взглядом, сложив руки вместе внизу и немного склонив голову влево. Ведь ясно, что Ногицунэ преследует какую-то цель, и поэтому он пришел к нему. Но он не собирается быть пешкой в чьей-то игре. Наоборот — вести должен он. — Хороший вопрос, — лис улыбается, на секунду опустив голову на шахматную доску и сделав шаг в сторону. Все внутри него трепещет, ведь теперь он наконец может приступить к исполнению своего желания. Разум наполняет волнующее ожидание. — Я давно слышал о тебе, — спустя немного времени, начинает он, — я знаю, ты очень любишь игры, — парень хитро улыбается. — Как и я. В мире нет того, кто мог бы составить мне достойную компанию в игре, — Ногицунэ разворачивается и делает пару шагов в другую сторону. — Поэтому я прибыл сюда, — он кидает взгляд в янтарные глаза Птицы, — чтобы сыграть с тобой. Разговор напоминает дружескую и вежливую беседу в аристократическом кругу, но это только лишь иллюзия. В каждом слове, в каждом взгляде и действии читается вызов и ощущение превосходства каждого из оппонентов и желание доказать это. На лице Разумовского проступает легкая ухмылка. За дверями послышались крики и выстрелы, но ни тот не другой не обращал на это внимания. У них дела были куда поважнее. — Значит, игра? — Птица игриво смотрит на паренька, стоящего недалеко. В глазах загораются огоньки. — Идет. Улыбка на лице юноши становится шире и хитрее. Его цель достигнута. Он может сыграть. — Только для начала тебе нужно иметь фигуры, — с невинной улыбкой сказал Ногицунэ. — Вот у меня они есть. С этими словами он достал из той же самой коробки черные шахматные фигуры и начал расставлять их на шахматном поле. Присмотревшись, Разумовский увидел что каждая фигура носила определенное имя. Имена были написаны на стикерах и прикреплены к верхушке фигурок. Например, некий Дерек был черным слоном, а Скотт — ферзем. Королевой являлась, видимо, девушка с именем Лидия. Остальные фигуры так же носили имена. Безымянным остался лишь король. Но Птица догадывался, кем являлся этот король. Шум за дверями все нарастал и нарастал. Уловив в собеседнике заинтересованный взгляд, Ногицунэ продолжил: — Я решил, кое чем разнообразить эту игру, если ты не против? Думаю, так будет куда более интересно. Игра насмерть, — неожиданно серьезным голосом объявляет лис, хоть на его лице все еще торжествующая улыбка. — Игра насмерть, — соглашается Птица и достает из коробки белого короля и ставит напротив черного. Остальные фигуры также появились на игровом поле, и Птица уже мысленно их всех окрестил. У него уже был план до появления незваного гостя, и ему ничего не стоит подкорректировать его под их маленькое развлечение. Жестокая улыбка на его лице усиливается. Он настроен не менее воинственно. В конце концов: чье хладнокровие окажется более ужасным? — Что ж, — Ногицунэ шагает в сторону, делая неопределенный жест головой. — Тогда начинаем. Первый ход твой, как ты уже понял. Прошу, — кинув на оппонента резкий взгляд, полный тьмы, и улыбнувшись, Ногицунэ растворяется в воздухе. Шум достиг палаты Разумовского. Дверь резко распахнулась, и в помещение влетел Олег Волков и пара наемников. — Сережа… Не обращая на них никакого внимания, мужчина с маниакальной ухмылкой подвинул пешку на поле вперед. Игра началась.