Пицца с ананасами

Они начали встречаться как-то слишком неожиданно. Ну, то есть… Хуа Чэн флиртовал с ним, очевидно флиртовал, но… Хэ Сюаню казалось, что это просто манера общения. Не мог же, в самом деле, такой мужчина, как Хуа Чэн всерьез заинтересоваться кем-то вроде него. Как оказалось, мог. Хэ Сюань много работал и мало спал, пытаясь покрыть кредиты, вследствие чего был похож в лучшем случае на вампира из дурацких фильмов, а в худшем на проблемного подростка. А еще он все время хотел есть, поскольку питался, в основном, дешевыми макаронами с меняющейся консервной добавкой, и впервые заговорили они именно там — в кафетерии здания компании, где оба работали. Хуа Чэн с ним флиртовал, Хуа Чэн его любил и — очень странно — Хуа Чэн его хотел. Хэ Сюань не мог понять, что могло возбуждать в его неказистом тощем костлявом теле и лице с впалыми глазницами и огромными синяками под глазами. И очень нервничал. Хуа Чэн жарко дышал на ухо, прижимая его к постели, влажно целовал шею, притираясь всем телом и водя рукой по боку и груди. Хэ Сюань понятия не имел, что ему делать. Собственное тело, казалось нескладным и слишком длинным, непослушным и неуклюжим. Он не знал куда деть руки, не знал, стоит ли прикоснуться в ответ и что делать тогда. Обнять? Но не будет ли это слишком просто? Начать гладить тоже? Но он совсем этого не умел и боялся показаться странным. Лежать бревном тоже было стыдно и неловко, и Хэ Сюань, честно говоря, просто хотел исчезнуть, отмотать время назад, избежав всего этого и, ну, знаете, просто поужинать? Посмотреть дурацкие передачи по телику? И лечь спать? Паника, стыд и страх копились в горле удушающим комом, и Хэ Сюань боялся, что еще немного и его начнет трясти. Хуа Чэн мягко запустил руку под ткань футболки. Ладонь поползла вверх, задевая сосок. Он прикусил нежную кожу шеи, широко провел по ней языком, оставляя мокрый след, и поднял голову, чтобы глубоко и влажно поцеловать. Нужно было ответить на поцелуй, обязательно нужно, иначе бы Хуа Чэн расстроился. Хэ Сюань любил его тоже, правда любил, и конечно, не мог допустить подобного. Поэтому он ответил. Нелепо и неловко, совсем не так, как целовался обычно, и от этого осознания, святые небеса, действительно хотелось разреветься. Хуа Чэн остановился и отстранился, заглядывая в его лицо. — Детка? Что-то не так? Вот черт. — Нет, — Хэ Сюань выдохнул, нервно облизнул губы и отвернулся. — Все нормально. Хуа Чэн внимательно посмотрел на него, чуть наклонив голову, а затем сел на чужие бедра, и мягко взял лицо Хэ Сюаня в ладони, вынуждая взглянуть на себя. — Эй. Что случилось? Хэ Сюань напрягся и поджал губы, не зная, что ответить. Хуа Чэн обеспокоенно нахмурился. — Тебе неприятно? — снова спросил он. Хэ Сюань выдохнул и снова отвел взгляд. — Нет. Что он должен был сказать? Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, и Хэ Сюань был благодарен тому факту, что лежал сейчас на кровати, потому что стоять сил точно не было. — Детка, — снова позвал Хуа Чэн и ласково погладил его по щеке. — Пожалуйста, скажи мне, что не так. Иначе я не смогу понять. Хэ Сюань судорожно втянул носом воздух. — Я не знаю. Мне не… неприятно. В смысле… не противно, если ты об этом, но… я чувствую себя некомфортно. И… — он зажмурился, а затем часто заморгал и нервно выдохнул, мотнув головой и резко выдавая полную правду, сжимая кулаки. — И мне страшно. Тишина продлилась долгие несколько секунд. Так стыдно за себя Хэ Сюаню не было уже очень давно, и от этого непривычного чувства он ощущал себя еще более жалким. Хуа Чэн наверняка сейчас просто рассмеется и разочаруется в нем. Хуа Чэн его поцеловал. Очень нежно и аккуратно — совсем не так, как до этого. — Все в порядке, детка. — он улыбнулся и накрыл своей теплой ладонью сжатый кулак Хэ Сюаня, погладив большим пальцем костяшки. — Тогда мы не будем сейчас этого делать. Хэ Сюань изумленно застыл. — Но… — Я люблю тебя, — продолжил Хуа Чэн. — И не хочу, чтобы тебе было страшно или некомфортно. — Но… — после нескольких секунд растерянности Хэ Сюаня снова накрыла волна паники, а после и вины. — Нет я… Я в порядке, ты можешь продолжать… — Детка, — прервал Хуа Чэн и серьезно взглянул в чужие глаза, — Я не хочу, чтобы ты терпел это из-за меня. Я хочу, чтобы ты тоже хотел этого, понимаешь? Чтобы тебе тоже было хорошо. — он снова улыбнулся. — Так что я подожду, пока ты не будешь готов, ладно? Хэ Сюань неуверенно замер, а затем опустил взгляд на явно заметный под чужой одеждой возбужденный член. — А… Как же ты? — М? — Хуа Чэн проследил за взглядом и рассмеялся. — О, поверь, я прекрасно знаю, что делать со стояком в штанах. Он вновь наклонился и ласково потерся кончиком носа о чужой. — Все хорошо. Я не буду обижаться или злиться на тебя из-за этого, если ты этого боишься. Хэ Сюань помолчал. — Мы… можем заказать пиццу? Хуа Чэн вновь рассмеялся и сел. — Разумеется, милый. Заказывай, ты знаешь, где моя карта. Я схожу в душ и вернусь. Он встал и вышел из комнаты. Хэ Сюань сел. Оглядел комнату, будто видел ее впервые, стянул футболку и джинсы, переоделся в растянутые домашние штаны и дырявую домашнюю же футболку. Собрал волосы в неаккуратный пучок и забрался на кровать с ногами, открывая на телефоне нужное приложение. Хуа Чэн вернулся спустя десять минут, пахнущий персиковым гелем для душа и тоже в домашнем. Забрался на кровать рядом и приобнял Хэ Сюаня за плечи, притягивая поближе к себе. Заглянул в экран телефона. — Возьми мне с ананасами. — попросил он, поцеловал Хэ Сюаня в макушку и уложил на нее голову. — И колу. Там есть кола в доставке? — Извращенец, — поморщился Хэ Сюань и полистал меню. — Только два литра. Берем? — Бери. Все было… Как обычно? То есть… Хуа Чэн так же был рядом, и обнимал его, и заботился, и… любил. Ничего не изменилось. От этого осознания Хэ Сюань вдруг замер, глядя в открытый на экране список заказа. — Детка? — Хуа Чэн вскинул брови и наклонил голову, чтобы взглянуть на него. Хэ Сюань поднял глаза и посмотрел на него в ответ. — Ты самый замечательный человек на свете. Хуа Чэн удивленно моргнул, но быстро расплылся в улыбке. — Рад, что ты наконец заметил. И чмокнул в нос.