Только не уходи...

меня зовут Элизабет Кадоган. родственники кличат меня Лиззи, а я и не против. моя история повествует о моей болезни, которая появилась внезапно. у меня был здоровый иммунитет. я была совершенно здорово, что нельзя было сказать о моём брате. Джеймс серьёзно болел с самого раннего детства и скончался совсем недавно. наверное, его болезнь перешла ко мне после его смерти, хотя никто об это не знал. почти весь год с 10 до 11 я молчала об этом. я старалась избегать разговоров с родителями по этому поводу и пряталась в комнате всякий раз, когда мне было плохо. они и сами понимали, что со мной что-то не так, но до них не доходило, что именно. «кстати, я и сама не знаю, как болезнь передалась мне, если в то время, когда болел мой брат, я с ним почти не виделась. он был изолирован от внешнего мира и тем более от меня. родители и врачи понимали, что это добром не кончится, поэтому позволяли мне видеть его довольно редко и то через большое стекло, за которым его было почти не слышно». как я упомянула выше, целый год я пыталась справляться сама, без чьей либо помощи. так я доказывала себе, что на самом деле я не слабый пол, а сильный человек, который вполне может сам справиться с серьёзными проблемами. но я была ещё глупой и совсем не думала о том, что такими темпами запущу свою болезнь... с каждым разом мне становилось всё хуже и хуже. я стала чаще закрываться в комнате, изолируя себя от остальных. я не разговаривала с кем либо, но это не всё. я стала чаще кашлять кровью и терять сознание. иногда бывали моменты, что кровь шла из ушей, из носа и изо рта. я настолько запустила болезнь, что не понимала, к чему это приводит. родители узнали об этом в моей день рождения, когда мне исполнилось 11 лет. они стали сильно меня ругать, что не рассказала им об этом раньше. стали говорить, что если бы я говорила об этом, то они бы придумали, что делать, а сейчас только поход в больницу и больше ничего. мама сказала, что мне там помогут, но я ведь понимала, что совсем наоборот. они также говорили моему брату, но в итоге... в итоге никто ему не помог! он умер, хотя врачи делали всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь. они сделают это и для меня, только вот я знаю, что не выживу и быстро уйду из это жизни. по крайней мере так думала лично я. моё лечение проходило быстро. год за годом пролетали мимо меня. я выделяла на учёбу около двух часов, а в свободное от процедур время я занималась правописанием в своём личном дневнике. я подружилась с местными мед сёстрами и мы иногда рисовали на листочках, что они приносили. я не сильно хорошо рисовала, могу сказать что даже ужасно, но женщины хвалили мои рисунки, говоря что они великолепны. не понимаю, почему они мне врали зная, что я скоро умру. нельзя было сразу говорить правду, напрямую? мол... «Элизабет, твои рисунки просто ужасны! не рисуй больше!» вместе «как ты красиво рисуешь. да у тебя талант!». я понимаю, что это их работа — поддерживать больных детей и взрослых, проникая в их сознание используя ложь, чтобы убедить их, что у них все прекрасно. они также врали детям со смертельными болезнями, что они скоро поправятся, хотя и знали тот факт, что на днях они покинут этот мир. и мне они врали. говорили, что состояние улучшается и они держат верх над этой несчастной болезнью, но я то понимала, что все наоборот.. мне наоборот становилось хуже, а не лучше. состояние уходило на минимум, сердцебиение уменьшалось. мне оставалось не долго, но я молчала. молчала потому что боялась разочаровать их, что я уже всё знаю. однажды во время моих процедур, к нам пришёл один дядя.. он был новеньким там, поэтому зашёл в нашу палату по ошибке. он искал кабинет, в котором был врач, что проверял моё сердце. я не обращала внимание на него, пока мне не сказали идти одной проверять своё сердечко. я зашла в кабинет, полностью осматривая его. передо мной сидели двое мужчин: мой врач и тот самый новенький. когда они меня заметили, то замолчали, но я услышала часть их разговора, что мне становится хуже. ну хоть он понимал это, и мне становилось как-то на душе теплее. мы с этим мужчиной редко разговаривали. теперь я понимаю, почему он мне не лгал. чтобы не портить мне настроение, которого и так нет. кардиолог познакомил меня с новым мужчиной. он оказался неким человеком, который носил имя Кола Майклсона. кто это и что он тут делал, я не знала. зачем ему быть тут и почему, тоже не знала. он не сводил с меня взгляда на протяжение всей процедуры, а когда она закончилась, я посмотрела на него в надежде что больше мы не встретимся. каким бы он ни был хорошим или плохим, он мне абсолютно не нравился. не, внешностью его Бог конечно не обделил, он был настоящим красавцем, но что-то во мне давало мне знак, что с ним связываться не стоит. мы вернулись в мою палату и мне поставили капельницу. после пяти минут с капельницей, меня потянуло в сон и я достаточно быстро заснула. что происходило вокруг меня я не знала, но могла слышать отдельные кусочки разговора врачей, хоть я и спала. я не знаю, как так получилось. особенно от моего внимания не ускользнул диалог нового мужчины и моей мед сестры. «— она в критическом состояние и чувствую, ей осталось не долго. мне приходится врать, что все наладится, что она идёт на поправку, но кажется, она и сама понимает, что это не так. — я дам Вам лекарство, которое победит её болезнь. раз и навсегда. и она снова станет беззаботной девочкой, какой была в детстве. — нам так не удобно просить у Вас помощи, мистер Майклсон, но выхода у нас нет. — я делаю это не ради девчонки, а потому что так велел мне Элайджа. на кой чёрт сдалась ему она. но вот.» диалог оборвался, я больше ничего не слышала, но по всей видимости он отдал ей лекарство, которое должно мне помочь. под вечер, когда я проснулась, в комнате находился главный врач и женщина с волнистыми волосами. они о чём-то говорили. я приподнялась, принимая сидячее положение и стала смотреть на них, пока они не заметили меня. главный мужчина быстро покинул палату, а женщина подошла ко мне, протягивая стакан с водой. также она протянула мне Красную таблетку, которые я пила на протяжение всего лечения. но именно сейчас она показалась мне довольно странной, но не задавая лишних вопросов, я выпила её. даже если это было лекарство, я все равно выпила, ведь в коем то веке я встану на ноги. я давно этого хотела. после двух лет болезни. я надеялась и ждала, чтобы это закончилось. так и случилось... не знаю, что было в этой таблетке, но я поправилась через неделю после того, как её выпила.. представляете, неделя и все, я жива здорова! понятия не имею, что за лекарство он ей дал, но я безмерно благодарна ему и его брату, которому я понадобилась по неизвестной причине, раз он согласился на то, чтобы спасти меня. на момент моего выздоровления мне уже было 16 лет и я заканчивала школу. шла уже последняя четверть. вот мои одноклассники обрадуются, когда я зайду через двери в наш родной кабинет. первым делом после поправки, я позвонила своим родителям, сообщая им радостную новость. я слышала плач отца и матери на той стороне и сама чуть ли не плакала от такого. для меня все ещё было загадкой, кто они такие и почему спасли мою жизнь. поэтому я поставила себе цель: после того как меня выпишут, я обязана найти этого человека и принести ему свою благодарность, какой бы она ни была. я выполню абсолютно все, и это из-за того, что он спас меня. наверное, я об этом пожалею.