Футболка

      Со временем домашняя футболка Баджи все меньше и меньше пахла им. Но Чифую все равно каждую ночь прижимал ее к лицу, пытаясь вновь почувствовать, что он рядом. Утыкался носом в мягкую старую ткань, воображая, что все нормально, что Баджи здесь, и он, как всегда, засыпает на его груди, слушая размеренное биение сердца и наслаждаясь теплом его объятий.       Только вот это была всего лишь футболка. Самого Баджи рядом не было. Уже никогда не будет.       Чифую сложно было уснуть. Порой он не смыкал глаз до самого утра. Или засыпал, но очень скоро кошмары будили его. Тогда он шел на кухню и пил кофе, понимая, что все равно больше не сможет спать. Иногда, прижав футболку Баджи к лицу, он плакал. Жаль, время не лечило, а от слез не становилось легче. Или становилось, но совсем ненадолго. Проходило пару дней и слезы вновь текли из глаз Чифую, впитываясь в ткань футболки. Как-то он решил, что без нее будет лучше, но ошибся. Было только хуже. Держа ее в руках, Чифую хотя бы на пару мгновений мог ощутить, что он не один. Так глупо и наивно, но едва ли он справился бы по-другому.       Правда вопрос справился ли так и оставался открытым. Иногда Чифую казалось, что он сходит с ума. Падая в пучину воспоминаний, он вдруг начинал ощущать, что они реальны. Слишком реальны. Наверное, так не должно было быть. Только вот Чифую как-то плевать, эти воспоминания и старая футболка — единственное, что осталось от Баджи. И, конечно, любовь, что не пройдет и не ослабнет никогда.       Воспоминания, за которые Чифую так отчаянно цеплялся, чаще всего были о том, как они гуляли. Бездумно ходили по городу, гладили бездомных котов, нарочно стояли под дождем, позволяя холодным каплям падать на свои лица. А потом, замерзнув, целовались, в попытках согреться. И было все равно, что их могли увидеть. Было все равно вообще на все. Чувство влюбленности окрыляло, и весь мир лежал у их ног.       В реальности Чифую старался избегать мест, где они с Баджи были счастливы когда-то. Не хотел, чтобы образы из его воспоминаний вдруг переменились и окрасились другими красками. Предпочитал делать круг и проходить расстояние в несколько раз больше возможного, только бы не увидеть дерево, под которым они сидели в обнимку и гладили котов или скамейку, на которой Баджи впервые поцеловал Чифую. Знал, что если увидит — станет еще больнее.       Но в воспоминаниях Чифую позволял себе вернуться туда. В те солнечные дни, когда все было в порядке. Будь у него возможность, вернуть Баджи он без раздумий отдал бы все что угодно. Но…       Жаль это невозможно. Зато возможно было каждую ночь прижимать футболку Баджи к себе, и все глубже погружаться в воспоминания, возвращаясь назад. И не желая открывать глаза и вновь оказываться в реальности.       Чифую вспоминал их свидания, лапшу, поделенную пополам. К слову, не только ее. Было еще и мороженое, которое они облизывали с двух сторон, а потом целовались, наслаждаясь прохладой и вкусом шоколада. Представлял, как они гуляли по парку или лежали на диване в обнимку и смотрели дурацкие телешоу.       Но были и другие воспоминания. Отчасти Чифую ненавидел себя за них, считал это чем-то грязным, неправильным. А потом ненавидел еще больше за такую реакцию, ведь они были связаны с Баджи. А все, что касалось его было прекрасно. Разве можно было в этом сомневаться?       И все же, вдыхая запах футболки и запуская руку под резинку пижамных штанов, Чифую презирал самого себя. А воображение рисовало ночи, проведенные вместе на этой самой кровати. Начиная представлять, он уже не мог остановиться.       Баджи любил целоваться. Делал это всегда, когда только появлялась возможность. Иногда это заставляло Чифую краснеть, легонько отталкивать его и говорить что-то вроде «только не здесь», но в душе искренне радоваться. А потом, оказавшись дома, сам лез целоваться. Баджи смеялся и охотно отвечал. Нежно, легко, но влажно, он сперва целовал нижнюю губу, затем верхнюю, а после, как бы случайно, задевал клыками, заставляя Чифую вскрикнуть и открыть рот, позволяя углубить поцелуй. Чифую в такие моменты обычно обвивал шею Баджи руками, наматывал на пальцы его длинные мягкие волосы.       Голова шла кругом от нехватки кислорода. Они оба понимали, что в процессе поцелуя возможно дышать, только вот все равно не могли это делать. Сердце замирало, а время будто останавливалось. Не существовало ничего, кроме теплых губ и таких же теплых прикосновений.       Каждый раз, когда это происходило, Чифую не верил. Хватался за Баджи, пытаясь убедиться, что это реальность, что он действительно рядом. А сам Баджи умилялся про себя такой реакции и спешил окончательно убедить Чифую, что он действительно здесь, и никогда от него не уйдет.       Но он ушел. А Чифую оставалось лишь вспоминать их ночи, уже не в силах остановиться. Лицом утыкаясь в футболку, он опускал руку все ниже и ниже.       В прошлом в этот самый момент Баджи расстегивал пуговицы его рубашки. Целовал в шею. Чифую просил не оставлять засосов, но таял каждый раз, когда чужие зубы впивались в его кожу, а после по месту укуса скользил язык, перекрывая боль нежностью. Плевать, он что-нибудь придумает и спрячет засосы, ведь это однозначно стоило того.       В настоящем Чифую сжимал член рукой, размазывая по головке выступившую смазку, и почти физически ощущал влажные поцелуи на своей шее. Быть может, он и вправду сходил с ума.       От Баджи всегда так приятно пахло, чем-то пряным, корицей, наверное. Или еще чем-то. Впрочем, неважно. Чифую просто нравилось зарываться лицом в его волосы, одновременно с этим целуя куда-то в щеку. Он закрывал глаза, но погружаясь в темноту, все равно видел перед собой улыбку Баджи.       Тот действительно усмехался, шутил про то, что Чифую уже не терпется, кивая головой в сторону бугорка на штанах, потом вновь целовал. Быстро стягивал одежду и толкал на кровать. Ту самую, на которой Чифую сейчас лежал в одиночестве, пытаясь избавиться от него путем побега куда-то далеко в воспоминания.       Баджи нравилось кусаться, в этом он чем-то напоминает котов, что делают это играя. А Чифую позволял, подставляясь под укусы, иногда даже специально их провоцируя. Запускал руки в волосы Баджи, немного оттягивал их, будто бросая вызов: я делаю больно тебе, а ты мне. Конечно, больно лишь в значении приятно.       Между ними была страсть, пылающая подобно самому яркому пламени. И Чифую был готов ее боготворить, так же как и синяки на своих бедрах, оставленные пальцами Баджи. Он бы хотел, чтобы эти метки не исчезали никогда. Хотел пойти в тату-салон и попросить увековечить на его теле их очертания.       Неплохая была идея, наверное.       Страсть всегда граничила с нежностью. Несмотря на то, что Баджи пылко прижимал Чифую к кровати, заставляя его забыть абсолютно все, включая собственное имя. Он никогда не причинял ему боль. Всегда останавливался, если замечал что-то неладное, спрашивал в порядке ли Чифую. Тот ни разу не ответил отрицательно, потому что рядом с Баджи просто не могло быть плохо. Наоборот, Чифую в такие моменты подавался вперед и томно просил не останавливаться, захлебываясь нагретым до предела воздухом. Баджи слушался, будто бы утешительно мягко целовал, после чего продолжал.       Чифую быстрее и быстрее двигал рукой под одеялом. Пальцы Баджи скользили по его обнаженному телу, толкая куда-то за грань возможности мыслить. Еще быстрее.       Во время оргазма на губах Баджи оставалась неизменная улыбка, однако, его лицо все же выглядело как-то по-особенному в этот момент. Очень красиво. Чифую готов был вечно на него смотреть. Вечно оставаться в этом моменте. Быть с Баджи единым целым.       Волна наслаждения накрыла с головой. Чифую ощущал теплую влажную сперму на своих пальцах, но, на самом деле, ему было холодно. Потому что это все — всего лишь воспоминания. Фальшивка. И Баджи больше нет с ним рядом. Больше нет его поцелуев и прикосновений, его тепла.       Совсем не ощутив облегчения, Чифую лишь испытал приступ неприязни к себе. То, что он только что сделал было грязно, мерзко. Он не должен был. Встав с кровати он поспешил в душ, где, включив настолько горячую воду, насколько может терпеть и долго стоял под ней, пытаясь смыть с себя отвращение. Помогало, но с переменным успехом.       Раньше они с Баджи всегда шли в душ вдвоем, стояли под прохладной водой и лениво целовались, после чего выходили и также лениво одевались. Футболка Баджи всегда оставалась дома у Чифую, он никогда ее не забирал. Когда-то Чифую всегда сжимал ее пальцами, засыпая в чужих объятиях.       Теперь его пальцы точно так же сжимали футболку.       Но как же холодно и одиноко было.       Вернувшись из душа, Чифую с головой забрался под одеяло и прижал футболку к себе. Он чувствовал, как его трясет, то ли от холода, то ли от отвращения. Или еще из-за чего-то. Хотя, это и неважно. Если так подумать, то все неважно. Наверное, даже слезы, вдруг начавшие течь из глаз. Чифую уже давно привык плакать. Но почему-то каждый раз все равно причинял боль.       Крепче прижав футболку к себе, Чифую попытался представить, что Баджи все еще рядом, что обнимает и обещает никогда не отпускать. Однако Чифую понимал, что когда-нибудь ему все же придется отпустить, когда-нибудь родной запах футболки навсегда потеряется в запахе стирального порошка, которым стирались простыни, а воспоминания померкнут и будут походить на старые черно-белые фотографии. Возможно, даже станет легче.       Но одно не исчезнет никогда. Любовь. И пусть от осознания этого слезы только сильнее текли из глаз, Чифую улыбнулся и будто бы почувствовал, как Баджи крепко прижимает его к себе и мягко гладит по голове до тех пор, пока Чифую не засыпает.