Anomaly

Тучи закрывают небо, трава становится мокрой из-за начинающегося дождя. Рома ощущает мелкие капли на своём лице, но не может ничего с этим сделать. Он — просто призрак, наблюдатель, который оказался тут против своей воли и очень хочет уйти. Но не может. Аномалия стала настолько могущественной, что коснулась не только блоков во всех измерениях, но и сознания живых организмов. Больше никто не спит. Нет, тело отдыхает, но мозг почти никогда не расслабляется, потому что вместо сна проживает жизни других людей. Ты видишь все их действия, слышишь разговоры, помнишь это после пробуждения, но не понимаешь зачем. Рома очень удивился, когда первый раз попал в чью-то жизнь посторонним. Гектор и Доктор Блэк не были бы рады, узнай они, что какой-то их личный разговор услышал кто-то третий. Но это была аномалия. Лололошка становился призраком каждый раз, когда ложился спать, видел сотни разных людей прежде, чем попал в кошмар. Это было что-то ужасно неправильное и… Никто не достоин так умереть. Рома оказывается у какого-то огромного кратера, видит, как сгущаются грозовые тучи над его головой, чувствует капли, а потом замечает две тёмные фигуры. Парень с огромным топором замахивается над нескладным подростком, который что-то кричит про переговоры, зовёт кого-то по имени и пытается закрыться руками. Это его не спасает, потому что топор мгновенно рассекает воздух и опускается прямо в центр его головы. Лололошка видит, как бездыханное тело падает на землю, и как тот парень толкает его в кратер. Он просыпается. Садится на кровати и рваными движениями поднимает одеяло с пола, неосознанно прижимая его к груди. Дыхание сбивается, потому что до этого во «снах» ещё никого не убивали. Рома трёт глаза, поправляет волосы и решает подышать свежим воздухом. Он проходит мимо загона с коровами, лишь на миг задерживается у порталов и качает головой. Сейчас ему невероятно сильно нужно с кем-то поговорить, и Лололошка очень жалеет, что живёт один. Можно было бы наведаться к Гектору или Лефтариону и рассказать о странном кошмаре, но у одного семья, а второй вечно не дома. Им уж точно хватает забот. Парень обнимает себя руками и поднимает взгляд в небо, выдыхая морозный воздух. Луна уже стала такой маленькой, что её легко перепутать с обычной яркой звездой, но Рома всё-таки находит и смотрит долго-долго со слабой верой в то, что она прочитает его мысли и успокоит. Потом лишь на секунду прикрывает глаза и ёжится, потому что в голове всплывают моменты кошмара. Неужели он действительно видел, как убили подростка? Больше Лололошка не спит, а на следующую ночь кошмар повторяется. Рома снова видит тех двоих, но на этот раз оказывается гораздо ближе, чем раньше. Решает взять себя в руки и пытается разглядеть хоть какие-то мелкие детали, чтобы возможно узнать убийцу в реальности. На утро в памяти остаётся шрам на щеке мальчишки, какая-то надпись на ручке топора, вероятно, название, и длинные светлые волосы убийцы. А потом парень вздрагивает, потому что понимает, то это первый «сон», который повторяется. Рома трясёт головой: если всё это просто проекция настоящего в сны других людей, как этот подросток мог умереть… Дважды? Шестерёнки крутятся, но единственное более-менее логичное объяснение это то, что это был просто сон. Реальный, такой, как были раньше, до аномалии, но значит ли это, что сама аномалия слабеет? Лололошка не знает. Он уже ничего не знает и просто ложится спать пораньше, чтобы хотя бы попробовать отдохнуть, но снова попадает в кошмар. В этот раз он стоит прямо впритык к убийце, но всё ещё не видит его лицо из-за волос, цепляет взглядом только оранжевый рабочий костюм. Переводит взгляд на мальчишку и убеждается, что это всё-таки обычный подросток. Золотистые влажные волосы, голубые глаза со слезами, всё тот же шрам на щеке, дрожащие руки и губы, умоляющие пощадить. Мальчик шепчет чьё-то имя и щурится, потому что не хочет или не может смотреть на высокого парня. Тот перехватывает топор поудобнее и замахивается. — Ты заслужил, — слышит Рома перед тем, как чувствует чужую кровь на себе. Она почему-то невероятно холодная, и она везде-везде-везде… Хочется закричать, но он просто просыпается от сильного удара головой и понимает, что упал с кровати. Сознание медленно возвращается, и Лололошка начинает слышать чей-то очень раздражённый голос и приоткрывает глаза. — Эй! Эй, давай, поднимай свою задницу, кто бы ты ни был! Я не для тебя лавочку ставил, — Рома снова чувствует, как что-то ужасно холодное касается его тела, и наконец садится. Трёт глаза и вдруг понимает, что упал вовсе не с кровати. И что он вовсе не дома, а возле какого-то обрыва с забором. — Так, кто ты к чёрту такой? Лололошка поворачивает голову и замирает. С ведром воды в руках перед ним стоит тот самый подросток, смерть которого он видел уже трижды, и с недовольным лицом спрашивает у него что-то на, кажется, английском? — Умер ли я… Умер ли я тоже?.. — пытается сформулировать предложение Рома, а мальчишка только фыркает: — Что значит «тоже»? Если ты умер, это твои грёбанные проблемы, но я живой и умирать больше не собираюсь. — С кем ты там разговариваешь? — из дома за лавочкой, больше похожего на землянку, выходит ещё один парень, за которым по пятам следует очень странный эндермен, и удивлённо выдыхает, когда видит Рому. — А это кто? — Вот и я бы хотел знать, — все взгляды возвращаются к Лололошке, а тот только хлопает глазами: — Я… Ну я… Ходил… И теперь… — Может так тебе будет проще? Майнкрафтовский тут знают все, а с английским у тебя, похоже, проблемы, — вдруг говорит эндермен и протягивает ему руку, чтобы помочь встать. — Томми, зачем ты полил его водой? — А какого чёрта он спал на моей лавочке?! — Спокойно, — эндермен улыбается и возвращается к Роме: — Так кто ты и откуда? Парень быстро смекает, что эти ребята не в курсе аномалии, и что раскрывать все карты сразу это плохая идея. — Я путешественник, но на меня напали разбойники в лесу и я, честно говоря, понятия не имею где я сейчас и как я тут оказался, — он чешет затылок. — Понятно. Тогда, раз уж ты тут, предлагаю познакомиться. Я Ранбу, это Туббо и Томми, — эндермен указывает по очереди на подростков, и Лололошка запоминает имя якобы убитого. — Рома Лололошка. — Ээ, давай мы не будет звать тебя по фамилии, — выпускает нервный смешок Ранбу. — Хочешь, я могу немного показать тебе окрестности, если ты вдруг захочешь остаться тут наподольше. — Ранбу, ты обещал посидеть с Майклом и Шраудом, — голос Туббо не звучит очень дружелюбно, когда тот обращается к своему другу. — Мы с Томми должны обсудить все детали нашего… Дела, а за детьми нужно следить. — Я помню, Туббо, но они ведь могут пойти с нами, — Рома видит, как Ранбу поднимает руку, чтобы прикоснуться к Туббо, но возвращает её на место. — С ними всё будет хорошо. — Если Шрауду не понравится прогулка, ты будешь должен мне пять алмазных блоков, — успевает сказать Томми до того, как из дома-землянки выходят два ребёнка, только один почему-то пиглин, а второй очень похож на паука. Пиглин обнимает ноги Туббо, и тот легонько ерошит ему волосы, шепча что-то вроде «последи за папой», а потом Ранбу берёт его за руку. Паук даёт пять Томми и тоже подходит к эндермену. — Пойдём? — Ранбу улыбается и смотрит на то, как паук смело берётся за руку Ромы и тянет его вперёд. — Это Шрауд и Майкл. — Я Рома, — Лололошка очень давно не сидел с детьми, тем более не с человеческими, но они оказываются довольно милыми. Он ждёт, когда оба убегут вперёд и спрашивает: — А чьи это дети? — Шрауда нашёл Томми и теперь присматривает за ним, а Майкл наш с Туббо сын. Мы тоже нашли его, но в Незере. — А вы с Туббо?.. — Женаты. Платонически, — уточняет Ранбу, а Рома кивает, как будто бы знает, что такое этот ваш платоник. — Но у нас, мм, некоторые разногласия сейчас. Мы держим себя в руках перед Майклом, но меня очень расстраивает, что Туббо так себя ведёт. Лололошка не просит ничего рассказывать, эндермен просто берёт и делает это. Наверное потому, что видит парня первый раз в жизни, а изливать душу незнакомцам гораздо проще, но его, конечно же, выслушивают. Рома не знает, что ему посоветовать. Он никогда не ссорился со своим платоническим мужем из-за того, что они работают в разных ресторанах, да и мужа у него никогда и никакого не было. Разве что парень, но это было так чертовски давно, что ничего уже и не вспомнишь. — Ранбу! Они оборачиваются и видят, что к ним приближается ещё один парень. Кажется, он взволнован и несёт на руках кого-то ещё. — Ранбу, боже… Ты знаешь, где живёт Паффи? — он на секунду отвлекается, потому что тот, которого он держит на руках, начинает шептать что-то бессвязное. — Тшш, сейчас, милый, сейчас. Ранбу, это срочно, пожалуйста. — Да-да, конечно, пойдём, я провожу. Майкл, Шрауд! За мной! Ром, ты идёшь? Лололошка молча кивает. Выбора у него, как такового, всё равно нет.