Байки и сплетни древней Арголиды

Как известно, между городами Аргос и Тиринф расстояние не больше дюжины километров, а с одной крепости другую и вовсе можно рассмотреть подробно. Не то, чтобы владыки городов прямо видели друг друга с дворцовых балконов, но стоило одному владыке просто плюнуть в сторону другого, как очень скоро другому все докладывали. Так у них все войны и начинались: плюнет утром с досады один владыка с балкона, а днём или вечером уже второй ему со своего балкона язык показывает, а то и хуй — и начинается. Потом собирают владыки свое войско — все полсотни мускулистых парней, а то и сотню — и идут бить соседям морды и тыкать в них железками. Вечером они возвращаются на ужин домой, уже разной степени побитости, а потом поэты слагают про это песни. Кто больше поэтам заплатил, про того победу и слагают. И в рабство они людей друг у друга не угоняли. Ты человека сегодня угонишь, а завтра он уже деру дал к себе в деревню за полдня хода. Никакого экономического смысла. И вот однажды появилась в Арголиде прекрасная гетера. Лучшие люди страны приносили ей богатые дары, чтобы стать ее гостями. Вскоре оба царя прослышали о ней и пожелали каждый призвать ее к себе. И первый это сделал царь Аргоса, долго-долго развлекался с гетерой на драгоценных покрывалах и остался очень доволен. А когда ее призвал к себе царь Тиринфа, то ему тут же шепнули придворные, что здесь царь Аргоса его опередил. И задумался тут царь Тиринфа: а вдруг начнет гетера их сравнивать? А вдруг сравнение будет не в его пользу? И так он этим обеспокоился, что едва гетера прибыла к нему, он немедленно увлек ее к себе на ложе и начал любиться с ней и так и этак. И в самый разгар забав, атакуя ее своим мужским орудием, давай ее спрашивать, хорош ли он, да истинно ли велико ли его орудие, да пусть женщина подтвердит, что оно больше, чем у другого царя! Все настроение сбил он гетере! Конечно, она принялась подтверждать, как он велик и хорош, ладен и красив всеми органами, а то вдруг разгневается и выгонит без подарков! И царь Тиринфа только все пуще ее атаковал, думая уже не об удовольствии, а о превосходстве своем, да так, что едва смог сам то удовольствие получить. Ушла от него гетера раздосадованная и голодная. А царь Тиринфа даже повадился было ее к себе звать то и дело, чтобы слушать ее восхваления. Только гетера, недолго думая, запросила больше и больше даров за каждый раз, и вскоре царь Тиринфа решил, что больно накладно ее восхваления слушать и оставил женщину в покое. От досады она рассказала про то служанкам, и вскоре об этом прослышали все, и, конечно же, царь Аргоса. Посмеялся аргосский царь и пустил такой слух: мол, герой Геракл, предок царя Тиринфа, был так могуч, что даже орудием своим мужским поднимал женщину. Тут же попался на это царь Тиринфа: снова призвал к себе гетеру, выпил для храбрости и попытался повторить подвиг предка. Вот только ничего у него не вышло. Как утверждают некоторые поэты, Геракл на Олимпе как про то услышал, так хохотал, что Олимп трясло и шатало. В досаде царь Тиринфа был готов снова объявить соседу войну, прямо сейчас, накануне сбора урожая. Смекнула гетера, что это плохо кончится, и дала царю совет — пустить другой слух, ещё веселее первого. Аргосский-то царь тоже потомком героя себя числил! И накануне праздника урожая пришли к царю Аргоса полсотни женщин и сказали: — О великий царь Аргоса, благословенный богами! Могуч ты, и несёшь благодать своему народу! Прослышали мы, что предок твой за одну ночь оплодотворял по полусотне женщин, и потом рожали они будущих великих героев! Одари же и нас своим благословением, о великий царь! Закряхтел царь Аргоса, и попытался исполнить их просьбу, и старался изо всех сил, но так и не смог дать запрошенное всей полусотне женщин, и потом долго не хотел на ложе никого видеть. И остерегались после этого пускать друг про друга слухи цари соседних городов, и даже с балкона друг в друга не плевались. И долго царил после этого мир в Арголиде. Целых пять лет, а то и дольше. А гетера уехала в Афины со всеми богатыми дарами. Но боялась она гнева мстительных царей и обратилась за помощью к защитнице своей и покровительнице всякой женщины. На рассвете, только показалось солнце на порозовевшем небе, принесла гетера жертву Афродите Гетерии — миртами, розами и яблоками. И спустилась к подножию мраморных ступеней храма прекрасноликая Киприда и пожалела сестру свою, рождающую любовь и страсть в сердцах человеческих. Разгневалась она на царей Аргоса и Тиринфа, превративших дар великий в агон фаллический, исказив смысл и суть. Выслушав совет богини, вернулась гетера домой и приказала принести ей глину. Вылепила она из глины в точности фаллосы царей Аргоса и Тиринфа, со всеми подробностями и жилками, и заказала по этим образцам вырезать копии из драгоценного красного дерева, а потом сама раскрасила: одному головку красным цветом, другому синим, а столбы фаллоса цветочками расписала. И все желающие за деньги могли испытать на себе, каков царский хуй, а если очень хотели, то и оба сразу, чего в жизни, ясное дело, испытать было совершенно невозможно. Другие гетеры ей завидовали и тоже стали делать фаллосы по образцу своих любовников и раскрашивать кто во что горазд. С тех пор так в Афинах постепенно и повелось — деревянными хуями на улицах торговать. Только образцы те давно потерялись, и пользоваться теперешними совершенно невозможно. Только на сувениры и годятся.