Боль

Никто никогда не говорил, что боль это ненормально. Чону прикрывает глаза, позволяя чужим эмоциям захлестнуть его волной удушающего отчаяния. Но люди привыкли терпеть и молчать. Ему кажется, что мир вокруг плывёт и крутиться, но собственные пальцы, сжимающие кожу запястья, не дают окончательно выпасть из реальности. Безумным нельзя назвать человека, которые хочет перенять чужую боль на себя. Но Чону не хочет. Из груди вырываются хриплые вздохи, и парень даже представить себе не может что происходит там, на той стороне. Юкхей. Он никогда его не видел, но чувствовал так много от него, что был готов умереть, позволь ему это. В рёбрах резонирует чужой болью, и Чону сжимается весь, сам словно укрываясь от многочисленных ударов, и почти воет в голос, но ему нельзя. Стены слышат и видят, но никогда не сочувствуют. Этот урок он усвоил с первого раза. Боль пропадает также резко, как и появляется. Чону позволяет себе глубоко вдохнуть и выдохнуть, медленно открывая глаза. Боль прекращается, если больше не можешь её чувствовать. В темноте на дальнем углу комнаты красным мигает глаз Тех, кто всё видит и слышит. Один на всех, но Чону знает, что этого достаточно. Они видят ночью, следят за ним днём, и хотят, чтобы он молчал. Этот урок он усвоил самым первым. День для него - включение лампы. Свет режет воспалённые глаза, и Чону теряет ориентацию в пространстве, пока не упирается ногами в ледяной пол. Это пробуждение. После ночных кошмаров, лучше бы он вовсе не просыпался. Дверь открывается с характерным жужжанием, Ким не успевает посмотреть на входящих, его резко ослепляют лучом света, и с силой опускают голову вниз. Смотреть на других в присутствии Серых ему нельзя. На задворках памяти воспоминания о том, как он поднял голову и встретился взглядом лишь с одним из них, а после он падает на пол, чувствуя как тело сковывает болью. Его подхватывают под руки и ведут в коридор. Белый пол в плитку и дверные проёмы с обеих сторон каждые три метра. Ровно стандартный размер их комнат. Доходят до конца и открывают дверь, а после толкают вперёд. За спиной звонкий удар металла о бетон. В зале таких как он около десяти человек. Чону знает каждого из них в лицо, но никогда не слышал их имён. Они смотрят на него, но ничего не говорят, продолжая бесцельно ходить по помещению. Через какое-то время дверь снова открывается и в неё вталкивают парня, примерно его возраста. Внимание на нём задерживается подольше. Чону позволяет себе минутную слабость и рассматривает незнакомца, пока в голову не приходит мысль о том, что нельзя. Нельзя долго смотреть. Нельзя думать. Но отвести взгляд от обсидиановых глаз всё ещё не может. Парень смотрит на него с секунду, а после уверенными шагами идёт в его сторону. Чону пятиться по мере его приближения, пока спиной не упирается в стену. - Что это за место?- у него немного высокий голос и акцент. А ещё он почти на голову ниже самого Чону. Ким молчит. Он не знает, что ответить, не знает, куда смотреть, не знает, что с ним могут сделать, заговори он сейчас. Обычно после такого не возвращаются. Чону кажется, что он молчит уже годами. Незнакомец не отстаёт, подходит ещё ближе, почти касаясь чужих рук, но останавливается. - Меня зовут Тэн, пожалуйста, объясни мне, что здесь происходит,- просит он, и Чону очень хочет ответить, но он впервые слышит слова за последние, ему кажется, несколько лет, и не уверен, что сможет хоть что-то сейчас произнести. Он испуганно мотает головой и хочет обойти Тэна, но тот хватает его за руку, заставляя наклониться лицом до его уровня. - С тобой всё будет в порядке,- еле слышно говорит он, но Чону всё понимает. Почти читает по губам. А после в помещение загорается красным. Ким резко опускает голову вниз и отходит от Тэна. В зал вбегают Серые, скручивают новоприбывшего и уводят в коридор. Чону знает, что завтра он вернётся. В первый день каждый ошибается. Перед завтраком им выдают привычный набор неизвестных таблеток, которые им тут же нужно запить. Чону глотает свою дозу, показывает, что под языком ничего нет, и садится за стол. Напротив него тёмноволосый парень с лисьими глазами. Ким смотрит на него всего лишь секунды, но тот тоже ловит его взгляд. Они, не сговариваясь, тут отворачиваются друг от друга. На тарелках серая субстанция, в стакане вода. Это единственное, что они могут себе позволить за весь день. Чону думает, что это слишком питательная еда, потому что голод у него просыпается только ближе к выключению света - ночи. Либо их дни настолько короткие, что ночи кажутся бесконечными. Они едят в полнейшей тишине, и такой же тишине их конвоем отводят обратно в зал. Теперь монотонный голос часами повторяет о том, что терпеть чужую боль - нормально. Что они обязаны это делать. Что так им будет лучше. Чону возвращается в свою комнату всё также. За день здесь ничего не меняется. Матрац на полу, смятый плед и красный глаз Тех, кто всё знает. Стены, которые всё слышат. Он складывает плед и садится на матрац, прислонившись спиной к стене. Чону не уверен, сколько времени проходит. Может, пару минут, может час, но резкая боль в области груди выдёргивает его из состояния оцепенения. Он судорожно вздыхает и валится на матрац, сжимаясь, притягивая колени к груди. Свет выключается, и он остаётся наедине со своей болью и невозможностью, хоть что-то с ней сделать. Тэн сказал, что с ним всё будет в порядке. Но в порядке уже ничего не будет. Ни с кем из них. Очередное утро начинается с того, что вместо привычной стерильной чистоты в зале красные капли на белом кафеле. Чону не сразу понимает, что кровь принадлежит ему. Тэн подходит ближе, смотрит слишком внимательно, для человека, который пережил Первую ночь. Слишком осознанно. Он тянется к его лицу, но Чону отворачивается, прикладывая пальцы к губам. Ким даже не заметил, когда из носа пошла кровь, но теперь весь его рот и подбородок были влажными. Он смотрит на свою белую рубашку с неаккуратными каплями красного. - Ох… Звук, вырвавшийся из собственных губ, совершенно незнакомый, но близкий. Чону словно впервые слышит свой собственный голос, поэтому замирает в нерешительности. Он истекает кровью, почему никто не отводит его в изолятор? - Всё будет в порядке,- голос Тэна хриплый, очень тихий, но стены слышат. В глаза ударяет красным, а после мир чернеет. Юкхей во сне кажется таким близким, но запредельно далёким. Чону тянет к нему руки, но тот постоянно оказывается дальше. Это обман зрения или воспалённый мозг решил сыграть с ним злую шутку? Чону видит обеспокоенные глаза, аккуратный разрез губ, и тёмные волосы, почти как у него самого. Но не может прикоснуться к ним. - Всё будет хорошо,- говорит Юкхей, и Чону вновь падает в пропасть. Никто никогда не говорил, что боль это ненормально. Чону живёт с ней уже несколько лет, но именно теперь она воспринимается им сильнее. Он встречается взглядом с Тэном, задерживается на пару секунд в обсидиановых глазах и отворачивается. Но люди привыкли терпеть и молчать. На белом кафельном полу ни единой капли крови, но Чону чувствует, как она циркулирует по венам и артериям, смешиваясь с таблетками, и чужой, такой привычной, болью где-то в районе сердца. Безумным нельзя назвать человека, которые хочет перенять чужую боль на себя.