Надежда умирает последней

      Сказать, что Антон был в шоке от такого поворота событий — ничего не сказать.       Сейчас его цель — скрыть правду. — Бабуль, ты что! Мы просто очень хорошие и близкие друзья. — Тош, я понимаю, ты не хочешь говорить, но знай, я всегда приму тебя такого, какой ты есть.       «Может, сказать?...»       Антон начал сомневаться по поводу своего решения. «Может, рассказать?..» — такие мысли начали за секунду морочить голову парня. «А вдруг она сможет мне помочь, она взрослый человек, который точно сможет дать совет. Тем более, если она готова меня принять…»       «Нет! Нельзя себя раскрывать. Мало ли что, а что, если Арсу скажет? Такого я точно не переживу. Да и вообще, я ведь принял решение отвыкать от чувств… Ведь мы просто друзья, так? По крайней мере, теперь для меня это так и есть!» — Я не знаю, бабуль, что ты там увидела, но честное слово, я не испытываю никаких чувств к Арсению. Он взрослый мужчина, мой учитель, тем более одиннадцать лет разницы! Ба, я же все-таки не «из этих». Поверь мне, пожалуйста. Если бы у меня и были бы какие-то чувства к нему, то мне бы точно пригодилась твоя консультация или совет. Ты мой самый близкий человек, я ничего от тебя не скрываю.       Сказав целую предвыборную речь, парень смотрел на бабушку сверху вниз в ожидании окончательного приговора. «Что, если она не поверит? Что будет тогда?». Этот страх мучил Антона на протяжении долгих и самых невыносимых десяти секунд его жизни. — Возможно, ты и прав. Наверное, я что-то поняла не так или восприняла, — уже на этих словах Антон с легкостью выдохнул весь груз, что так тесно сковывал его долгие пять минут их разговора. — Но я не только это хотела тебе сказать, внучок. На самом деле, я давно заметила, что Арсюша как-то неровно дышит по отношению к тебе. Антон, я доверяю тебе и верю каждому твоему слову, но мне не кажется, что у тебя найдутся слова в оправдание своего друга. Может быть, ты ему и не друг вовсе. Тош, задумайся… — Ба… Бабуль, ты что? Как Арсений… — Антон, поверь мне, такой взгляд я не перепутаю ни с чем. А сейчас пойдем, Арсюша нас уже заждался, я уверена. Присмотрись к нему, я не могу ошибаться.       Любовь Петровна сказала свои последние слова в их разговоре с Антоном и повернулась к выходу, направляясь к уже заскучавшему гостю. — Сенечка, прости, что пришлось тебя оставить на такое долгое время, — с места, где сидел Попов, донесся легкий кашель с недовольным выражением лица, которому бабушка не придала никакого значения. — Все никак не могла найти таблетки от давления. Представляешь, оказались под подушкой! Вот я старушка уже, даже памяти довериться не могу, — и, покачиваясь из стороны в сторону, Любовь Петровна направилась в сторону плиты с чайником, одновременно старчески смеясь над столь глупой и смешной для нее ситуации. *** — Поз! У меня такое для тебя есть, ты просто ахуеешь! — Уволили химичку? — Блять, хватит стебаться, я сейчас серьезно. — Ну и я.       Время было без десяти восемь. Совсем скоро начало первого урока. Шастун не только не опоздал, он даже пришёл раньше, чем без минуты восемь или, как всегда, ровно в тот миг, когда дежурный достает свой журнал с пометкой «Опоздавшие».       Сегодня у подростка была важная и волнующа его новость, которую он не мог не рассказать своему самому лучшему другу. Конечно, Диме было плевать. Пришел он раньше или позже, счастливый или грустный, с трепещущей новостью или без — все равно, главное, что просто пришел. — Так что за новость? — Короче, вчера мы с Арсом прилетели домой, и он зашёл к нам в гости. Подарить букет, конфеты моей бабушке, навестить ее, рассказать о поездке и так далее. Так вот, он сидит и листает фотки, а ба такая говорит: «Антош, пойдем, поможешь таблетки достать». Я думаю: ладно, ничего необычного. Они на верхней полке, а она до туда дотянуться точно не сможет. Она еще это так спокойно сказала, как будто и правда просто таблетки достать. — Говори быстрее, через три минуты звонок, — начал поторапливать Антоху Позов. Закончив разбирать рюкзак, Антон сел на стул и продолжил свой рассказ только в уже более краткой форме. — Просто она взяла таблетки, я уже пошел на кухню, а она такая: « Антон, тебе ведь нравится Арс? Не скрывай это от меня, я все вижу» и что-то в этом духе. Я так ахуел! Блять, ты представить себе не можешь. Ладно, я отвертелся, она поверила, что мы просто друзья. Но это ещё не самая жесть. Она сказала, что у нее есть еще что-то для меня. Она сказала, что Арс ко мне неровно дышит. Тип по его взгляду это понятно, сказала: «Я не могу ошибаться, присмотрись к его поведению», что-то такое. Ну что, как тебе новость, а? Тоже в ахуе? — запыхавшись от столь насыщенного рассказа, Шастун сидел и смотрел на друга в ожидании его реакции. — Бля-я-я-ять… Нихера се у тебя бабушка… А ты уверен, что она права? Мало ли, могло показаться что-то. Ты меня, конечно, извини, но она уже не в том возрасте, чтобы здраво рассуждать. — Я тоже об этом думал вчера, но пришел к тому, что ее слова про мои чувства были правдой. Ведь так. — В принципе да… Я не знаю, Шаст, у тебя такая хуйня в жизни, что я уже и сам запутался во всем этом. — Ну вот, ты как считаешь, я ему нравлюсь?       Успев договорить только эту фразу, в кабинет залетает злая математичка, явно недовольная началом сегодняшнего дня. Причиной на то был ее пьющий муж, который объявился под утро пьяным в стельку. Дома был скандал, это даже и не обсуждалось. На самом деле ее можно было понять, но вот только ученики были совсем не виноваты… — Почему никто не встает при виде учителя?! Корхунов, Вьюгин, что вы забыли у Смирнова?! Что лыбишься, Вдовин, настроение хорошее? У меня, к вашему сожалению, нет, так что если хоть ещё один шорох помешает мне вести урок, вы будете писать пробник к ЕГЭ, всем ясно? И мне без разницы, знаете вы темы за одиннадцатый класс, не знаете. Если не умеете себя подобающе вести, будем перевоспитываться. А сейчас открыли тетради, новая тема.       Не прошло и минуты, как Дима самым тихим шепотом ответил Антону на его ранее заданный вопрос. — Ты знаешь мое мнение по этому поводу. И мне не важно, что думает твоя бабушка. Может быть она и права, но я настаиваю на своем. Взрослый учитель не может любить мальчиков подростков. Это аморально! Просто представь… — Всё, мне надоело! Пишем пробник по ЕГЭ! Я с вами по-хорошему, но вам это, похоже, не нравится. Что ж, скажите спасибо Шастуну и Позову, я предупреждала.       Весь класс резво повернулся в сторону «камчатки», прожигая парней пылающим от ненависти взглядом. По рядам прошлись недовольные стоны, обсуждения и даже ругательства в сторону виновников.       Знаете тех самых сучек, что даже с последней парты, словно локаторы, услышат самый маленький писк и шорох. Их математичка относилась к разряду таких людей. ***       На улице давно весна цветет и пахнет. Огромные снежные сугробы давно превратились в глубокие темные лужи. Солнце грело так же тепло, как и в любой весенне-осенний день, но не так, как летом. Конечно, со стороны казалось, что время переобуваться в кеды, надевать на себя легкую футболку и джинсовые шорты, хотя это далеко не так. Сегодня было по-особенному холодно, ведь все тепло было фальшивым. По улицам пролетал суровый и стуженый холод, который морозил в самую суровую осень.       Школьный день Антона сегодня точно не задался. Тяжелые и тянущиеся словно вечность часы, просиженные за партой из года в год, были пустой тратой времени для парня. Зачем это нужно? Зачем это нужно художнику? Да, вы не ослышались, Антон погружен в сферу искусства с головой. Человек, который тратит свои единственные минуты свободного времени на творчество, которое с каждым днем наполняет его новыми и новыми красками, почти теми же, что он использует для своих творений. На самом деле все мы отчасти художники, художники своей жизни и истории. Кто-то режиссер своих минут, но в случае Шастуна, ему больше подходит первый вариант.       Если вы хоть раз были дома у Антона и заглядывали в его комнату, то вам точно стоит детально рассмотреть вторую полку сверху, ведь она так и заполнена теми самыми…       В эти же самые секунды парня за плечи взял высокий и элегантный мужчина в черном распахнутом плаще, который только и делал, что подчеркивал его загадочную и скрытную натуру. Конечно же, вместо обычных уличных кроссовок Арсения украшали его новые недавно купленные черные лакированные туфли. В руках кожаный коричневый учительский портфель и золотые часы, то и дело проблескивающие время от времени в свой «звездный час».       Антон сидел на лавочке возле футбольного поля их школы. Обычно подросток редко здесь «ошивается» после начала жизни с бабушкой, но сегодня ему по-особенному захотелось немного побыть наедине с самим собой. На юноше была тонкая черная дутая куртка, которая то и дело свисала с его тощего и высокого тела, была нараспашку, откуда виднелся синий теплый свитер, собственноручно связанный его бабушкой, который парень носил при любой возможности.       Резкое появление учителя в его личном пространстве по-настоящему напугали Антона. А как бы вы отреагировали, когда решили побыть с собой наедине, а тут врывается он: — Чего такой напуганный, Шаст? — по-детски ехидно улыбался Арсений. Как будто нашкодивший мальчишка, знающий, что за любые косяки ему все равно ничего не будет. — А сам как думаешь? — злой и разгневанный Антон, словно маленькая девочка, не понимающая юмора старших ребят, обижается с каждого их действия. Он отворачивается в сторону и утыкается в воротник куртки, засовывая руки по карманам. А в голове лишь: «Какой же он сексуальный, одеваясь во все черное… Надеюсь, он не заметит стояка из-под джинсов». — Тош, ты чего? — Арсений по-прежнему не придает своей безобидной шутке какого-либо значения. Хотя сам он пока что еще не знает, что парень сейчас совсем не об обиде думает, а о том, какого размера твой половой орган во время эрекции. — Извини, если напугал, я же не специально, — Попов шарится по карманам, все еще наблюдая за этим обиженным мальчиком. После он вытаскивает из собственного плаща маленькую шоколадку с надписью «Milky way» и протягивает ему надутому ежику, той самой неженке, которую Арсений как-то терпит и любит.       Шастун резко поворачивается, словно собачка, унюхавшая кость, берет батончик, открывает и делает первый надкус. Смотрит в голубые глаза преподавателя, которые манят его еще с начала их близкого и приятно-дружеского общения. — Спасибо, — и Антон делает второй укус, продолжая смотреть на Попова снизу вверх. Парень уплетает этот батончик так, словно не ел и вовсе. Даже Арсений удивлен такому поведению ученика. — Может, прогуляемся? — Антон смотрит на мужчину своими большими щенячьими глазами, ради которых любая девочка будет готова на все. Интересно, Арсений тоже? — Что ж, почему бы и нет, — какая обворожительная и манящая к себе эта улыбка… Улыбка ангела… Хотя нет, Арсений просто чертовка! — Так… Вокруг поля несколько кругов, и я домой, мы с бабушкой пирог готовить собрались. С капустой. Мой любимый, кстати! — Никогда бы не подумал, что ты любишь капусту. Шастун, ты удивляешь меня все больше и больше.       Продолжая столь милую дружескую беседу, парни медленным шагом гуляли вокруг футбольного поля, на котором шестиклассники все никак не могли поделить мяч. — А тебе ничего не будет за то, что ты под окном директрисы ходишь и так «близко» общаешься со своими учениками? — поинтересовался парень. — Допустим, будет, ну и что она мне сделает? Выговор? Понизит? Что? Вот именно, какая разница, тем более буквально через пару месяцев меня здесь и в помине не будет. — Я уже и забыл, что тебе уезжать придется… - поникший голос выдавал Шаста. — Тох, чего ты. Да ладно, уеду и уеду, «WhatsApp» и «Telegram» еще никто не отменял, — Арсений старательно пытался поддержать своего друга, хотя сам понимал, что этим никак не утешишь и не заменишь того, что у них есть сейчас.       Через секунду Антон моментально оживился, будто вдохнул по-настоящему свежий воздух. — Где ты будешь в свой День рождения? — тараторя, на одном дыхании произнес Антон.       Арсений на несколько секунд задержал свои глаза на глазах Антона и невольно опустил голову, продолжая идти вперед. — Антон… Я бы очень сильно хотел провести этот день с тобой, но меня вызывают по решений дел о работе в новой школе. Конечно, я старался уговорить директрису на другой день встречи, но, как я понимаю, у меня было только два выбора: уехать в свой праздник на собеседование в престижную школу, либо безработным отпраздновать этот день с тобой. Надеюсь, ты меня понимаешь, — взгляд учителя пристально уткнулся в землю, пока тот медленно шел по беговой дорожке, уже заворачивая на повторный круг. Он ждал реакции Антона. Поймет или осудит? От этого парня можно было ожидать чего угодно, и иногда это очень сильно мешало их взаимоотношениям. — Антон?... Что ты думаешь по этому поводу? — Арс, я все понимаю. Работа и правда важнее. Просто пообещай, что первые секунды «твоего» дня мы встретим вместе, и пусть по видеозвонку в ватсап, но пообещай. — Антон остановился в ожидании ответа «старшего». — Конечно-конечно, даже не сомневайся. Спасибо за понимание. Не переживай, твой День рождения мы точно проведем вместе. Когда там двадцать второе августа? — с каждой секундой ехидная и непринужденная ухмылка Арсения была все более и более обворожительной, хотя куда там еще более. — Ровно сто сорок шесть дней, если не учитывать сегодняшний, — как пулемет выдал парень.       Арсений глядел на подростка округленными от шока глазами. — Ты реально отсчитываешь дни до своего Дня рождения? — Конечно, до лучшего Дня рождения с тобой.       Наверное, все мы представляем удивление Арсения в этот момент.       Сделав еще 10-15 шагов, мужчина резко останавливается и начинает нагибаться вниз, поднимая какой-то мусор с дорожки. Задумавшись, мужчина пристально начал рассматривать заинтересовавший его предмет, а после выдал непонимающему Антону, что все это время стоял и наблюдал за столь странными и необъяснимыми действиями учителя. — Вчера я так же гулял возле школы и делая уже шестой круг возле этого футбольного поля, мой ботинок наткнулся на маленький камешек. Подняв его, я увидел в нем сердечко. Красивое сердечко, которое напомнило мне о тебе. По своей неосторожности я выронил его на этом же самом месте. Поэтому пообещал себе, если найду его вновь, то обязательно подарю тебе его, как напоминание обо мне. Представляешь, как иронично, нашел именно в тот момент, когда мы гуляли вместе, — и на лице Арсения та же ехидная, но уже нежная и даже неловкая улыбка, что озаряла его светлое лицо.       Они смотрели друг другу в глаза. Попов передал эту «драгоценность» Антону, и парень в ту же секунду, взяв некий «подарок судьбы», кинулся в теплые и крепкие объятия «старшего». Вымолвив самое простое… — Спасибо...