Сборник чумовых историй

      Ярко-жёлтому свету полной луны открывают проход редкие тонкие облака. Сильный поток ветра активно, и оттого неприятно, отдаётся в ушах. Отзываются блики светила на волнах огромных.       Море бушует.       И море эмоций девушки тоже. Корабль качается из стороны в сторону, словно как она никогда не могла определиться. В любой теме: будь то выбор между кофе и чаем или возможным и точным одиночеством. Принятие решений или даже, скорее, его последствия, перемены, которые произойдут, всегда пугали Анастаси. Ей не хотелось менять что-то в своей жизни, ведь всё устраивало. Разве что после того момента, когда изобретательница познакомилась с командой Алекса и, в особенности, с Бильфи.       Почему-то то самое тихое некогда море, столь любимое девочкой Тасей, сегодня отнимало у неё родное спокойствие, штиль в душе, и Шаффон искренне не понимала, за что её так наказывают. А может, не её? Тогда почему слышно, как с хрустом ломается и оказывается в воде мачта? Слышно, как гремит гром? Слышно, как кто-то кричит? Слышно. Слышно... Слышно тишину. Пелена в сознании вдруг рассеивается, когда девушка обнаруживает, что её утягивает на дно. Из последних сил она вырывается на поверхность, судорожно глотает воздух, но вместе с ним и воду. Пытается запомнить всё, что связано с жизнью: пусть устрашающие, но завораживающие стихии природы; корабль; людей. Людей... Слышно выкрики возлюбленной, но Анастаси не разбирает. В мыслях невольно всплывают все проведённые вместе периоды времени, даже ссоры и обиды. Девушка понимает, насколько на самом деле это были счастливые моменты. Мелькает свет грозы, и снова мёртвая тишина.       В этом дне совместились все самые ненавистные вещи юной изобретательницы: перемены, тишина и одиночество. Полное одиночество в этой кромешной тьме, бездне, утягивающей всё глубже в свои недра. Казалось, что если закрыть глаза, будет не настолько темно. А ещё здесь страшно... Страшно до мозга костей, страшно так, что волосы бы дыбом встали, если бы могли. Страшно, что нельзя выразить этот страх. Хотелось кричать хоть до срыва голоса, но Шаффон могла лишь наблюдать, как отдаляется всё дальше от спасительного света. Странно, да? Обычно люди, встречая смерть, движутся к «‎свету в конце тоннеля», а тут всё дальше во тьму.       «Может, мне суждено попасть в ад?»,— шутила про себя девушка, зная, что сейчас не до этого. Хотя чем ещё можно себя порадовать в такой момент? А зачем радовать? Зачем всё это вообще? За чем она в этом мире? Зачем? За чем? За что? Тишина.       Течение освободило ярко-рыжие волосы от мешающих резинок. Пряди иногда приятно щекотили лицо. Перед глазами проплывали размытые силуэты, наверное, каких-нибудь маленьких рыбёшек. Красивая картинка для конца жизни, будто тебя провожают. Но сама смерть, всё же, оставалась непонятной для её постигнувшей.       Кому теперь останутся на попечение драгоценности девушки? Нет, не пиратские. Изобретения. Это ведь след, который целеустремлённая мечтательница оставила в человеческой истории после себя. Она всегда стремилась сделать так, чтобы память о ней оставалась. Именно благодарная память, а не сочувственная. Тася хотела помогать. И тем, кто сейчас, и тем, кто потом.       «Но почему никто не помогает мне?..»,— возрастало чувство несправедливости по отношению к себе, но было быстро подавлено другими мыслями. Тишина, которую заполняют раздумья, была весьма неприятной, но и полную тишину хотелось как-то подавить. Эта противоречивость сводила с ума и заставляла иногда думать о том, как бы побыстрее, побыстрее отказали лёгкие.       Если подумать, кто такой Человек? Какой имеет смысл помогать Ему? Будь то Тонущий или Ленивый: зачем? Никто не знает.       Потому Шаффон отбросила эти вопросы куда подальше в глубины забытья, но тему для дальнейших размышлений долго искать не пришлось.       Чувство, когда хочешь, но не можешь вдохнуть воздух, было очень непривычным. И чувство беспомощной слабости, когда барахтанья отобрали все силы даже на то, чтоб шевельнуться, заставили полностью отдать себя течению. Оставалось молиться, что не занесёт далеко, может, в будущем найдут хотя бы скелет. И ощущение, что последние две минуты текут чертовски медленно. Это вызывало непонятное, горькое чувство внутри, будто засасывало куда-то в глубины отчаяния.       Память начала показывать счастливые и печальные моменты прошлого, любимых и ненавистных людей, пустяковые обиды, траты времени впустую и с пользой, всякие размышления, вкусную и горькую еду, сражения, раны, друзей, клиентов, «сокровища»... Каждая перечисленная тут и забытая вещь добавляла жизни больше красок.       «Чёрт меня дери, почему я не ценила всё это... Почему вспоминаю только сейчас...»,— появилось желание заплакать навзрыд, но этого сделать, к несчастью, не получалось,— «Вот опять я сдерживаю эмоции... Чёрт, чёрт, чёрт! Хочу жить, хочу жить, хочу жить! Не хочу умирать, не хочу!»,— душа кричала так пронзительно, что казалось, плакать хочется от этого, а не от своих собственных проблем. Анастаси широко раскрыла рот в попытке, но вместо голоса оттуда выплыли только пузыри. Беззвучный кашель сделал всё ещё хуже, и девушка сдалась. Тело в последний раз, борясь, скукожилось и вдруг стало легче, словно весь тяжёлый груз её души покинул физическую оболочку. Оно начало уходить на дно гораздо быстрее.       Уходило вместе с кораблём, принадлежащим когда-то дружным пиратам. Выпивающим друг с другом, устраивающим различные игры, шутящим. Каждый со своим недостатком, но каждый — пират, а значит, свой. За считанные минуты все воспоминания о них стёрлись, пока они сами наблюдали за событием свысока, скорбя, неоднозначно переглядываясь. Пусть Тася знала этот корабль и этих людей всего несколько месяцев, но уже успела привязаться, полюбить. Расставаться было до невозможности больно, поэтому девушка отвернулась и зажмурилась. Сзади кто-то подошёл и подбадривающе положил руку на плечо.       Одолевали сдерживаемые эмоции. Раздался вопль.       За его источником безмолвно наблюдали все рядом находящиеся, понимая.

Вскоре рассеялись тучи. Посветлело небо.

Успокоилась водная гладь.

Нищие хлеба просили нелепо.

Где-то седела длинная прядь.

Детский смех разносился по улицам,

Кто-то стрелял в мишень.

Друг другу желали «доброго утречка».

Здесь начинался день.

      Конца нет.