🌿
10 сентября 2021 г., 22:04
Последний день лета Разбитые корабли. Заброшенный берег Который любили мы. На часах осень По щекам слезы. Ты меня не спросишь Но мне не надо слов.
31 августа. День, полный шума, потому что все празднуют, пытаются отвести день для безумства, не думать ни о чём, чтобы завтра с помятой головой, зато счастливым, встать с кровати; день наполнен слезами, радостью и тем, чем вообще возможно наполнить какой-либо день. Последний день лета. Сколько же школьников льют слёзы, сколько же взрослых и подростков бегают в последний день по магазинам, пытаясь собрать остатки учебных принадлежностей, сколько людей горюют о том, что завтра они должны тухнуть в душном офисе или в классе — учить или учиться. В общем, этот день вызывает достаточно разные эмоции, а у кого-то всё и сразу. У Арсения последний день лета всегда ассоциировался с уходящим теплом, лёгким ветром, запахом сырой земли и вкусом кофе с миндальным сиропом. Он не любил прощаться с солнцем, резкие заморозки и лужи под ногами, но атмосфера листопадов, занятости и вязаных свитеров, надетых поверх белых выглаженных рубашек слишком манила. В этом году на тридцать первое у него было запланировано не так много, но оно всё — невероятно важное. Отбросив то, что надо подготовиться к учёбе в универе и переходу на последний курс, четвёртый, Арсений наметил себе прогулку с утра пораньше. Он, собственно, так и сделал: проснулся пол седьмого утра, отодрал себя с кровати, сел в троллейбус, доехал до своего любимого поля и просто встречал рассвет и новый день с самим собой. Романтизация неизбежности бытия? Возможно, вы правы. На самом же деле Арсений просто постарался дать себе возможность сделать вдох перед новым рывком, новой целью и ступенью в жизни — это всегда важно. На вечер было запланировано самое важное — встреча с Антоном. Он тоже, наверняка, готовился к завтрашнему дню, к первому сентября, уже приготовил вещи и приготовился сам, но пока только физически — он готов завтра сесть в электричку, а потом в метро, чтобы доехать до университета. Но морально вряд ли был готов вернуться в рабочий режим. Вряд ли кто в принципе готов к такому сразу. Встреча эта — очень значимая. Они просто отдохнут вместе. Пойдут на заброшенный берег, сядут на излюбленное место, будут смотреть на небо и друг на друга, восхищаясь тем, что они есть. Что они рядом, даже если далеко, что они любят, даже если просто смотрят в глаза напротив или делятся тем, как прошёл день. Любовь — это не только про огромные букеты цветов, совместное проживание и горячий секс. Любовь — это про взаимопонимание, когда ты можешь рассказывать о том, в чём твой партнёр даже не разбирается, но он будет слушать до конца, потому что это важно для тебя, и ему нравятся твои горящие искрой глаза, когда ты рассказываешь об этом. Любовь — это про маленькие радости и влюблённые переглядки, это взять за руку, когда страшно, и отпустить, когда надо закрыться в соседней комнате, чтобы проплакаться, это спорить, какой пакет молока взять, но согласиться в дискуссии о том, как сотворён мир. Любовь — это про принятие правды о себе и правды о другом человеке. Достаточно по-взрослому. И Антон с Арсением друг друга любят.* * *
Солнце уже готовилось сесть за горизонт. Всё случившееся казалось разбитыми кораблями на заброшенном берегу. У Антона третий курс, проблемы с принятием себя и по-детски разбитые вчера коленки. У Арсения четвёртый курс, подозрение на аппендицит и желание продлить эти минуты ещё на несколько часов. Ветер дул в лицо, заставляя чуть щуриться, банки с алкоголем вновь ударились друг об друга, парни выпили и продолжили молчать. В воздухе витали молчаливые фразы, запах яблочного сидра и мятных пряников. — Вау, — практически одними губами. — Лето... всё? — Да, — шёпотом ответил Антон. Арсений хихикнул над чем-то своим и положил голову Антону на плечо. Плед под ним смялся, солнце практически спряталось за горизонт, окрасив небо палитрой тёплого огня. Они ещё долго молчали, обдумывая каждый своё. Арсений вспоминал, как они встретили лето, промокнув в реке, будучи в щи пьяными, потом, как отогревались у Антона дома, искали таблетки от всего на свете, потому что казалось, что диагноз — кома жопная. Шастун же вспоминал их годовщину, что была совсем недавно — в июле, как они праздновали с трепетом и диким ржачем общие два года, долго целуясь, а потом занимаясь самой нежной и страстной любовью на двуспальной кровати. — Ты громко думаешь, или мне кажется? — О чём? — спросил Антон, опустив взгляд на макушку Арсения. — Не знаю. Расскажешь? — Вспоминаю июль. Да и вообще всё лето. С тобой оно было классным. — Согласен. Если бы не ты, это лето было бы жутко скучным, — процитировал Арсений слова героини одного мультсериала. — Чую, осень я проведу, глядя этот самый «Гравити Фолз» и «Очень странные дела», — хмыкнул Антон. — Меня позовёшь? — А я разве ещё не пригласил? Ты всегда первый в списке, — улыбнулся Антон, приобнимая Арсения. Их заброшенный берег пропитывался теплом, несмотря на то, что неподалёку прохладная вода плескалась своими волнами, предупреждая о подступающих заморозках и листопадах. Их сердца были как единый механизм, — как опыт, показываемый на химии, когда жидкость переливается по одной трубке в две колбы и наполняет их равномерно. Тут та же история — баланс. — Так сложно прощаться с тем, чего ты не можешь удержать. Лето уходит само по себе, а потом осень, зима, весна, и так по кругу, — озвучил вдруг свои мысли Арсений, глядя на маленькие волны. — Но ведь это нормально, — спустя тишину, ответил Антон. — Это даже полезно. Ты не прощаешься, ты отпускаешь на время, чтобы сменить обстановку, не зацикливаясь на одном, ты пробуешь разное: носить тёплую куртку и сто слоёв одежды, а потом через полгода снимаешь всё до трусов, чтобы не вспотеть, пока спишь.Время потеряно вновь, но я заряжаю любовь. Снова по венам огонь, снова его зажигаю. Снова вперед забегаю, страху в лицо улыбаюсь. Нету начала и края, даже тебя не касаясь, знаю, что ты не такая.
Арсений улыбнулся и отставил банку сидра в сторону. Он всё вдумывался в слова Антона, кивая, но ничего не отвечая. Наверное, так правильнее, пусть оно повиснет в воздухе замысловатым туманом, мешая головным пчёлам носить туда-сюда всякую всячину. Лето уходило всё быстрее с каждым часом. Время гласило около девяти вечера, уже темнело, и август забирал яркие зелёные краски в отдельный фотоальбом под названием «Лето».На часах осень По щекам слёзы Ты меня не спросишь Но мне не надо слов
Мятные пряники давно кончились, «Мистер Лис» — тоже. Осталась лишь тишина, звёздное небо и любовь между этими двоими. Антон аж слезу пустил, думая обо всём этом и держа Арсения за руку. Попов среагировал на первый же шмыг носом, развернулся в его объятиях, осторожно взял лицо Антона в свои руки и, утерев слёзы большими пальцами, поцеловал. Нежно, успокаивающе, тепло. Свежий воздух гулял вокруг них, создавая какой-то непроницаемый для проблем шар, в который не мог зайти ни один подкроватный монстр. Возвращаясь домой, они перекидывались незамысловатыми фразами, переваривая мозгами осознание осени на часах, а животами мятные пряники. Эта осень, как и любой новый день — начало чего-то другого, совершенно неизведанного и интересного. Они оба, абсолютно новые, поменявшиеся в хорошем смысле, делают шаг в сентябрь, чтобы, держась за руки, сворачивать горы. Принимая свои слабости — мы создаём суперсилы. Слёзы — не слабость, но позволить им литься — суперсила. Суперсила — то, что вдыхает в тебя каждый день новый поток энергии, чтобы двигаться дальше. Разбитые корабли не соберутся, но, имея суперсилу принимать ошибки и учиться на них, можно начать любоваться ими.* * *
Тридцать первое августа сменяется первым сентября, а затем вторым и третьим. В детстве кто-то ждал этого дня, чтобы пойти в школу, а потом мы стали его бояться. Думаю, это того не стоит. Арсений почти не боится диплома, а Антон смотрит в лицо страху пропасть под учебниками. И если они и пропадут, то только в глазах друг друга.
