Любовь божеству противоестественна

Мир, в котором правили боги, начал рушиться. Хоть и рушиться то и нечему, весь мир был похож на карту в настольной игре, а боги были игроками этой игры. А люди же, те фигурки, которыми управляют боги. Мерзкие боги, которые играют в свои страшные игры с людьми. Но люди кланяться им, и вверяют своё тело и душу, в надежде что те возьмут их жалкие тела во исполнение их мечт. Удивительно, может мир был бы лучше без богов? А может, был бы хуже. Этого мы никогда не узнаем, как и не узнаем, существуют ли эти «мерзкие боги» на самом деле. Дилюк Рагнвиндр не верил в такую чушь. Боги? Такое разве существует? На улице 21 век, а люди верят в каких-то богов. Смешно до жути наблюдать за такими чудиками, хотя иногда такое начинает жутко раздражать. Он не отрицал существование богов, но пока нет никаких доказательств их существования, верить в них он не станет. Таких как он, вроде, называют агностиками. Бог усмехнулся. Он уже давно за ним наблюдал. Была ли это любовь? Нет, любовь всему божеству противоестественна. Боги не способны любить, а особенно людей. Чувствовать привязанность, искренние чувства и любовь умеют только смертные. Но он давно наблюдал за Рагнвиндром, даже сбегая с тех прекрасных райских мест, которые он считал отвратительными. Все боги мерзкие, как и он сам, хотя он ничего ужасного и не делал, но быть богом — уже как клеймо, от которого не отмыться, как бы ни старался. И сегодня был такой же день. Он снова сбежит, а вернувшись, получит очередной выговор. Но его это не волнует. Всё, что волнует его, это.. Он. Наступил вечер, Дилюк возвращался поскорее к себе в квартиру. На дворе зима, которая, казалось, специально понижала температуру. Словно бросая человечеству вызов, выживут ли они в таком холоде. А может это боги потешались над ними, мучая изо дня в день, наблюдая, как люди мёрзнут до красных оттенков кожи. Он не любил зиму по нескольким причинам: холод, одиночество, везде шумные люди. Скоро ведь Новый год, вот они и столпились словно куча мух и комаров. Рагнвиндр шёл в наушниках, только так можно было спастись от этих людей, которых он презирал. За что? Не понятно. Что-то в его душе переломилось в тот самый момент. И среди смертных, себя он презирал сильнее всего на свете. Почему? Ответ на этот вопрос был потерян много, много лет назад. Парень уже свернул к себе во двор, и бог, следовавший с ним всю дорогу, свернул за ним. Божеству не стоило переживать из-за людей, ведь его они не видели. Чего не скажешь о парне с алыми волосами, собранными в высокий хвост. Он развернулся и презрительно, как и всегда, посмотрел на Бога. Они уже виделись и Дилюк узнает эти синие, словно глубокий океан, волосы. Этот глаз, который горел словно сапфир. Дилюк видел его уже множество раз, но заговорить решил только сейчас. — Сколько ты будешь меня преследовать?— заговорил Дилюк, вынимая наушники. Он не ожидал от Бога ответа, но попробовать решил. Знал ли он что перед ним бог? Нет. — А я разве мешаю тебе, Люк? — его детское прозвище он проговаривал по буквам специально и особенно сладко, облизнув после этого губы. Для чего он это делает? — Кто ты? Что тебе от меня нужно? И почему тебя вижу только я? — Дилюк не стал церемониться и решил задать все вопросы, что вертелись у него в голове в последнее время. На самом деле, вопросов было намного больше, но их он задаст потом, может быть, если не забудет. — Ого, сразу столько вопросов? —искренне удивился бог. — И что же ты ожидаешь услышать от меня, дорогой? — Правду. — кратко заявил юноша. Он ненавидел ложь, и об этом бог прекрасно знал. Не зря же наблюдал столько времени. У людей, кажется, это называется: «сталкерство». — Хорошо, огонёк. Я — бог. От тебя мне ничего не нужно. Кроме, разве что, общения? Ты такой забавный. Думаю на последний вопрос отвечать не стоит, раз я ответил на первый. — и правда. Отвечать на последний вопрос было бессмысленно. Рагнвиндр нахмурил брови. Бог? Какой бред. Видимо опять какой-то фанатик. Он вспомнил как детстве кто-то подобный пришёл к нему. Копия того, кто сейчас стоял напротив него. Хотя, правильнее будет сказать парил в воздухе. Он тоже сказал, что он бог. Дилюк по детской глупости поверил незнакомцу, но теперь не верит. Он больше никому не верит. После того как этот ‘’бог’’ обманул его. — Я знаю, что ты злишься на меня. Возможно, я и правда был виноват пообещав того чего не могу. — без «возможно». Он был и есть виновен в том, что сломал этого прекрасного, маленького солнечного мальчика, и из-за этого ему приходится смотреть сейчас на потускневшего и разбитого юношу, который закрылся теперь от всего мира. — Зачем ты здесь? Снова будешь играть в свои мерзкие игры?— ненавидел ли он этого Бога? Нет, ненавидел он только себя. Он поверил этому богу и ничего не делал, в надежде что тот сделает всё за него, он же обещал. Как же Дилюк был не прав. Бог молчал, не находя ответа. И правда, зачем он здесь? Зачем разговаривает с человеком? Чтобы была причина сбежать с тех райских мест, которые тонули и тянули за собой мир с людьми? — Можно я просто побуду рядом? Там в раю так скучно, а с тобой будет повеселее. — бог притворно улыбнулся. Искренне он не умел.-Ах, совсем забыл. Напомню, зовут меня Кэйа. Парень промолчал и развернулся, заходя к себе в квартиру. Он не приглашал Бога к себе, но и не отказывал. Почему же? Он не знал. Бог будто манил к себе. Хотелось... защитить. Защитить? Бога? Какие же бредни лезут к нему в голову. Они уже давно сидели в квартире Рагнвиндра и болтали ни о чём. Хозяин квартиры и сам не заметил как заговорил с богом. Как рассказал секреты, пусть и незначительные. Бог внимательно слушал, открывая свои секреты в ответ. И проходило много ночей, проведённых в разговоре с друг другом, пока всё это не переросло в что-то более, чем просто разговоры. Когда расстояние между ними вдруг сузилось, когда они стали подходить к друг-другу слишком близко, когда воздух стал слишком горячим, когда руки блуждали по телу, по которому не должны. Когда у аловолосого начинало пылать сердце от одного вида бога, когда в одинокие ночи ему вдруг стало сильно не хватать того, кого он отталкивал прежде. Когда всё это переросло в огненные чувства, в страсть перемешанную с нежностью. Когда они поняли, что между ними то самое, что люди зовут любовью. — ...Я люблю тебя, как бы глупо это не звучало. — начал неуверенно говорить парень с алыми волосами, лежа на груди у бога. — Вовсе не глупо. — усмехнулся Кэйа. Это было бы глупо для кого угодно, но не для них. Эти слова были самыми правильными, самыми нужными и самыми желанными. — А ты? Что чувствуешь ты? — решился спросить Дилюк, хотя и так читал ответ в глазу бога. Они читали друг друга словно книгу. — Разве боги не умеют любить? — Умеют, но в очень редких случаях. Известно, как безумие свойственно всем богам, прикоснувшимся к любви. — говорил Кэйа, гладя Рагнвиндра по волосам, цвета огня, словно успокаивая его, будто его слова могли напугать этого мальчишку. — Но это ли их есть вина? — спросил парень, уже наперёд зная ответ. — Любовь божеству противоестественна. — кратко ответил бог и обнял парня, который уже засыпал. Эта ночь запомнится миром навечно. И мир будет напоминать этим двоим о ней. Напоминать, когда бог начнёт сходить с ума, погружаясь в безумие. Напоминать, когда этот парень с алыми, словно огонь, волосами будет умирать, а бог будет плакать, крепко прижимая мёртвое тело к своей груди. Будет напоминать, когда рай утонет, утягивая за собой и мир, который запомнит эту ночь навечно. Ночь, когда бог и человек влюбились, и уничтожили мир, что разрушался из-за этих мерзких богов.