Хëн, обними меня!

— Хëн, обними меня! У Тэхена всегда было занято сердце. Семьёй, танцами и младшим из соседней квартиры. Парень никогда не видел старших Чонов, а вот с сыном их был знаком очень хорошо. Однажды Тэхён возвращался с занятий. Лифт сломался и пришлась чапать на одиннадцатый этаж. Он стоял согнувшись и пытался отдышаться. Лестница, отныне, мой главный враг, решает школьник и разгибается в спине. Тэхёну на глаза сразу попадается мальчик младше него, наверное, на пару лет. Младший всхлипывает в свои колени, сидя на узеньком подоконнике тамбура. Его плечи немного подрагивают, а сам он словно чёрная тучка. Тэхëну, будь оно неладно, пацана жаль. — Эй, мелкий. — окликает он его. Тот мгновенно замирает, но рук от лица не отнимает. — Поздно уже, ты чего домой не идёшь? Вот говорят, что с незнакомцами и общаться легче и высказаться можно так, как перед близким хотелось бы. Вот и плачущий мальчик оказывается Чонгуком, первоклассником той же школы. Мальчик потерял свои ключи, и всë бы ничего, и плакать вроде не над чем, вот только это уже не в первый раз. — В прошлый раз, когда я потерял ключи мама... Она очень любит меня, правда, но... Она кинула в меня своими ключами... – парнишка нервно усмехается и снова всхлипывает– ... Я снова её подвел... Тэхён с самым хмурым лицом оглядел пацана и заметил, что чёрная челка того скрывает уже пожелтевший синяк. — А где ты их в последний раз видел? — Я... В школе в карман куртки клал, но, когда пришёл сюда, его уже не было– послышался новый всхлип. — Так, не ной. Выворачивай карманы! Под чутким руководством Тэхëна, парни находят ключи в рюкзаке в заднем маленьком кармашке. Как он туда попал Чонгук объяснить не мог, как и отвести восхищенный взгляд от старшего. От радости мелкий снова начал плакать и заикаясь благодарить. — Ну, хватит плакать! Эй! Ну, что мне с тобой делать?! — Хëн...ик... Обними меня? И что вы думаете? Тэхён обнял, конечно. С тех пор эти двое не разлей вода. Каждое утро Чон завтракает у Кимов, вечером играет в приставку и делает уроки с Тэхëном. Мама старшего прикипела к мальчугану. Так прошёл год, второй, третий и вот Тэхён в выпускном классе, а Гук стал реже захаживать в гости. Тэхён вновь поднимается по лестнице домой и проклинает её же. Ситуация кажется парню знакомой, и он это понимает. Сразу думает о том, что может найти Чонгука на том же подоконнике, а потом усмехается. Да ну, быть такого не может. Поднимает глаза и видит: может. Только мелкий не плачет как в тот раз, а просто просит, тихо так и несмело: — Хëн, обними меня. И Тэхён обнимает, конечно, как не обнять? А потом Чонгук исчезает. Точнее они перестают видеться. Чоны никуда не переехали, нет. Но Гук стал тем самым соседом, о существовании которого ты знаешь, но в глаза и не видел. Тэхён стучится в его дверь в свой выпускной. Не идет праздновать с друзьями окончание школы, а хочет провести его с близким другом. Дверь открывает мужчина. Очень уставшие чёрные глаза, белая рубашка и строгие брюки. — Здравствуйте, а Чонгук дома? – робко интересуется выпускник. — Нет. И не будет. – отвечают ему. Мистер Чон выходит из квартиры и под ошалелый взгляд маленького соседа на ходу натягивает пиджак и уходит вовсе. Чонгук говорил, помнится Тэхëну, что его отец строгий и весьма консервативный. Тэхён больше не звонит, только робко поглядывает на дверь, когда переезжает в другой город учиться. До самого аэропорта оглядывается, ищет знакомые черты. И не находя, расстраивается — Ничего, Тэ, может, ещё встретитесь. – подбадривает его мама. Так они не прощаясь расстаются совсем. Тэхён учится потихоньку. И все меньше вспоминает о своём маленьком друге. Только на старом фото в галерее тэхëнового телефона они вместе смеются, сидя на диване в гостиной у Кима. Ребята там счастливые все в крошках от чипс. Как-то вечером сосед по комнате скажет Тэхёну: — Пойдём сегодня на вечеринку к Джей-Джею? — А кто это? — Ну, Тэ, ты совсем? Джей-Джей лучший первокурсник на вокально-хареографическом факультете! Его все знают! — Я ни разу не видел его, Чим, может не надо? — Пошли-пошли! Тебе зайдет. И они, действительно, идут к некому Джей-Джею на вечеринку. Они встречаются глазами и Ким понимает, что это Чонгук. С тату, проколами в ушах, с небрежным хвостиком длинных вьющихся волос, но Чонгук. Тот самый мальчишка, что просил об объятиях каждый раз, когда ему было плохо, стоял посреди гудящей толпы и смотрел нечитаемо. Тэхëну хотелось подойти, но вдруг Чону не хочется его вспоминать? Вдруг, ему будет неудобно рядом с ним? — Вы знакомы? — спрашивает один одногруппник. — Нет. – и отводит взгляд от Чона, а потом еще весь вечер чувствует жар по спине от чужого взгляда. *** Чонгук рос в весьма напряженной обстановке. Его мать вышла за его отца чисто для гражданки, а по пьяне забеременела им. Семья отца непозволила распасться браку и даже оплатила квартиру молодым родителям. Так и жили, ничего особенного. Миссис Чон чувствовала себя обделенной и обманутой. Она часто, сидя на кухне с сигаретой поздним вечером, любила повторять меланхолично: « Какая же я дура... » Женщина стеклянными глазами смотрела на сына ровно с минуту, а потом в ней что-то щелкает, и кастрюля полная кипятка летит на зелёный кафель кухни. Она взрывается в крике, махает руками, пытается душить зареванного Чонгука, не заботясь о том, что мальчик, вообще-то, все еще в остывающей воде. В её голове не укладывается то, что мальчик потерял телефон. Маленький кнопшный за тысячу вон мобильник. Когда Чонгук начинает хрипеть и краснеть, бес словно отпускает её. Мать еще что-то кричит в лицо мальчику, у которого звезды перед глазами, а потом уходит в спальню и падает на кровать ничком. Нужно вытереть воду, думает Чонгук, она не станет вспоминать о том, что душила меня. В кухне открыта форточка, и вода быстрее стынет на кафельной плите, становясь совсем ледяной. Его ноги замерзли, и носом он шмыгает, но продолжает отжимает тряпку в ведро. Дверь распахивается и опракидывает почти полное ведро воды обратно на пол. Чонгук обессиленно смотрит на мать, которая с презрением смотрит на мокрый пол. Она замечает следы от своих рук на маленькой шее и беспорядок, но не хочет признавать то, что это её рук дело. Дверь снова закрывается за ней, а вскоре Чонгук понимает, что в квартире он один.... Он выливает ведро воды в унитаз и ещё долго сидит на полу, прислонившись к стене в коридоре. Кухня теперь сухая и чистая, полы можно не мыть, думает мальчик. Он кемарит так какое-то время, пока ни поднимает глаза на часы. Скоро должен прийти Тэхён. Усталые руки и ноги не хотят слушаться, но Чон все-равно идет в тамбур, садится на свой подоконник и, когда встречается взглядом с Кимом, просит так тихо, несмело: — Хëн, обними меня. ---2---- Чонгуку семнадцать. Он искренне любит маму, но та, правда, не верит и требует доказательств. А как можно доказать то, что ты чувствуешь? Разве любовь того требует? Мальчик не может понять это еще какое-то время, а потом просто понимает, что мама сама не особо представляет что такое любовь. Она кричит отцу на кухне, что у неё был неудачный старт в жизни, что ей не дали любви, что ей просто нечего дать собственному сыну. А разве... У Чонгука старт... удачный? Его научили любви? Тогда мальчик понимает, что мама у него, как все люди в этом мире, эгоистка. Он одергивает и успокаивает себя тем, что начинает видеть в собственной матери большого ребёнка. Его прошибает нежность. Чонгук подходит и обнимает её со спины, просто так, просто для души. А она порой и ответить не может. А потом говорит сухо и тихо: — Прекрати. — Ну, мааам — Уйди, мне жарко. А на улице холодно. Минске уже недели две... В школе его не забирают, ему остался год доучиться и каникулы, а там и выпускной класс. У мальчика оценки хорошие (не "отлично", но все же) ребята не забирают, но и друзей у него близких там нет. Только его хен-сосед. У него скоро день рождения, а там зима, каникулы он ждет с нетерпением. Он часто думал о то, как хочет не учиться летом, как люди в Европе. В какой момент все пошло не так, Чонгук и не вспомнит толком, но и они отец знают, что причина была столь пустяковой, что такая ссора того не стоила. — Я больше не буду с тобой общаться! Живи так, раз тебе нравится! Общаться... как с... соседом? С недругом? Общаться, даже не разговаривать, а общаться. От холода и тишины в доме грудную клетку у Чонгука сдавило. Казалось, что он задохнется. Кажется, у него был хен... Но зачем его беспокоить? Он собственной матери служит раздражителем и никем больше, парню-то, выпускнику, Чонгук зачем? Чонгук начинает плохо спать. Лежит с закрытыми глазами и слушает как мама с отцом на кухне... говорят по душам? — Я не могу, я выгорила, давай разведемся. Я устала! — Я не хочу разводиться, а как же Чонгук? — Забери его,– отмахнулась она, – мне хватит этой квартиры. — Почему вы не разговариваете? Помиритесь, надо как-то будет с ним поговорить. — Я даже не собираюсь с ним разговаривать. Он выбрал как хочет жить. Чонгук, лежа на постели понимал, что ни его любовь, ни его нежность, ни он сам никому не сдались. И ещё понимает, что мама просила доказать его любовь к ней не только потому, что сама не знает, что это такое, а ещё и потому, что его чувства ей и не нужны. Он всегда был помехой. С самого начала и до конца. Он лежит и смотрит в потолок до глубокой ночи, слушая шаги в коридоре, а потом тиканье часов. Глаза отдохнули, потом устали, потом в висках начало нещадно долбить, а дальше парень отключился. Ночь проходила как одно мгновенье все долгую учебную неделю. Он уходил рано, возвращался как можно позже и старался не отсвечивать. Мать испускала в его сторону только колкие комментарии и претензии. Нет, мы не демонезируем её. Мама была самой обычной женщиной, которая зациклилась на своей проблеме, самый обычный человек, который, правда, пытался, но перегорел. Она была достаточна упряма для того, чтобы не проявлять ничего по отношению к чаду на протяжении недели. Но вот будние дни кончились и парень просто не знает куда себя деть в выходные. Стены квартиры душат его, он хочет потеряться где-нибудь на улочках города, найти свой уголок, где не получится даже вспомнить о то, что его ждет дом, где его никто не желает. Чор находит библиотеку, которая работает круглосуточно и чуть ли не поселяется там. Дома много криков о том, что он возвращается за темно и не отвечает по телефону. Парень понимает, что, возможно, ведёт себя незрело, но здесь у него нет желания даже спать, что уж говорить о том, чтобы жить рядом с ними. Он смотрит теперь нечитаемо, не улыбается, не старается оправдаться, не опускает голову, он уже ростом с отца. Хочется просто, чтобы грудная клетка не так болела, чтобы по ночам его не сковывал удушающий холод от осознания одиночества. Хочется плакать каждый раз, но ему нельзя. В одной книге он прочитал, что люди, как акулы, чувствуют твою слабость. Одна капля из глаз и они понимают, что превосходят тебя по силе. Не важно, морально, физически или ментально ты устал. Не важно, какая причина мучает тебя бессоницей. Все все равно, просто потому, что ты был не запланирован. Не важно, что услышал от собственной матери, той, что роднее всех должна быть; что ты изначально был помехой на её жизненном пути. Ты же не расплакался, хотел очень, но не расплакался же? Вот, видишь тебя это не задело, значит дальше будет также. Они выльют на тебя весь мусор, но ты не должен реагировать, не проявляй слабости. В ином случае ты снова будешь прижат к мокрому кафелю. Родители и правда разводятся. Под самый его день рождения. Вот это подарочек, да? Но он никак не реагирует на это. Он требует только одного: жить с бабушкой в Сеуле и там же закончить школу. Не так страшно будет терпеть его жалостливый, безразличный или с укоризной взгляд. Она много не знает, а ошибки все свойственны. Школу окончить с золотой медалью не составило труда. В универ Чонгук поступает на хареографический и берёт курсы тату. Сам бьет себе змею на всю руку. Кобра оплетает его шею и шепчет в мочку уха, что теперь он свободен, а она будет сдерживать его боль. Волосы стричь отпадает важность: он приходит к бабушке только чтобы уснуть, а утром умыться. Парень набил тату все в универе, кто хотел, стал другом и братаном всем кому не лень, а звание его все Джей-Джей. Он был лучшим на своём факультете и курсе, девчонки крутились рядом, но он смотрел сквозь. Потому что помнил, потому что знал и был уверен– им плевать. Всем нужен Джей, не Чонгук. Не мальчик, которого разбили, не парень которого душит бессонница по выходным. Им нужен легкий на подъем, дружелюбный, улыбчивый, умный и не парищийся по пустякам Джей-Джей. Сегодня вновь вечеринка у какого-то сокурсника. Нет, Чонгук не ходит на все и сразу, парень отдает всего себя танцам, но сегодня суббота, а значит, что есть шанс выспаться после такого утомляющего мероприятия. Он жмет из себя все соки, по полной танцует, по полной подпивает, по полной плавает в бассейне и пьет колу ( ого, Чонгук не любит алкоголь!) Девчонки и друзья собираются вместе с ним большой толпой все они пьяные и ржут над его шутками. И именно в этот момент Чон переводит взгляд на старшекурсника, которого он позвал, якобы на свой вечер. За спиной парня в чёрной рубашке стоит ещё кто-то. Тэхён. Взрослый, возмужавший, все такой же светлый, с мягкими чертами лица смотрит прямо на него. Узнал, понимает в этот момент младший, а потом видит, как его светлый хен просто отворачивается и старается не пересекаться с ним ни взглядом, ни делом. Чонгук понимает, Чонгук все понимает... Джей-Джей идет на кухню, к холодильнику и осушает бутылку залпом. В висках начинает стучать, а значит он скоро упадет и отключится наконец. Р-н делает все, чтобы тело достигло своих пределов и покидает вечеринку, забыв об удивительной встрече. Да, ого, прям, что сказать... Он идет темными улицами, как мышь проникает в квартиру. Бабушка спит глубоким сном, а Чон принимал т быстрый контрастный душ. Голова остужается, но боль не уходит. Чонгук валится на кровать и отрубается в ту же секунду. Но ночь для него пролетает словно тень в одно мгновенье и он вынужден опять быть бодрым и уставшим одновременно. Парень просто не может найти покой нигде: ни в людях, ни в местах, ни в делах. Если бы кто-то занял, как он боиться выходных или праздников, то покрутил бы у виска. Но это печально, на самом-таки деле. Его глаза болят, и веки слипаются, но разум не может уснуть. Одно время Чон пытался медитировать, но это помогало также плохо как и нужный счёт овец перед сном. Поэтому он читал. Много, долго, по сто раз одну и ту же книгу, лишь бы "уснуть". Джею только и остаётся, что вспоминать то, приятное чувство, когда он прибывал в теплой неге утреннего часа, когда все его тело и весь разум были спокойны и не тревожны. А теперь его сон– это мгновенье бессилья, секунда слабости, минута отключки, но не умиротворение и "подзарядка" точно. Его одежда всегда свежая, читая, выглаженная, но простая. Ему на самом деле все равно, что носить. Единственное чего он по настоящему хочет — вспомнить и попробывать нормальный сон вновь, побороть холод в груди и перестать задыхаться. Он одевает кроссовки и хочет уже было покинуть квартиру, как бабушка подходит к нему со спины. Её нежная рука ложится на могучую спину её уставшего и потерявшегося внука. Она смотрит на него спокойно и любяще. Парень до сих пор не может поверить, что не видит в её тусклых глазах отрицательные эмоции. — Составе мне сегодня компанию, дорогой. И они пью чай, едят её вкусные оладушки и молчат. Он не третий глаза и просто с опетитом есть, забывая, что вообще-то хотел пропасть сегодня снова в кипе книг. — Ты не можешь уснуть? Чонгук сидит перед ней с опущеной головой, откинувшись на спинку стула, и не отвечает. Его глаза закрыты, он тихо дышит уютом маленькой старой кухни. – Ну, слушай-слушай. – старушка ещё немного отпила из кружки– ты не должен мучится, ну ты мучишься. Знаешь, если бы я знала, что все приведет к этому, забрала бы тебя... Ну, что уже оправдываться. Знаю, как психолог со стажем, что надавлю на тебя очень сильно просто упомянув об этом, но дорогой, не хочешь рассказать... обо всем? — А что рассказывать, бабуль? — Он смотрел на нее своими уставшими глазами, как смотрел бы столетний старик на гору, которую он пытается покорить с юношества. Джей молчи очень долго, и не может решить, что лучше рассказать. Он бы переключился на хорошие воспоминания, чтобы не огорчать бабушку ещё больше, но понимает, что просто разрыдается. Хочет рассказать про то, как его сломала его же "семья ", но осознаёт, что начинает задыхаться только об одной мысли об этих людях. — Где ты пропадаешь кроме университета? — В тату салоне, подрабатываю, сижу в книжных, хожу на встречи в выходные, ханиаю свободный зал для практики... — ему легче становится на мгновение, но потом начинает говорить о себе и удивляется, насколько сухо и безучастно звучит его голос. А змея шепчет в мочку уха: « Я держу твою боль, говори. Она не увидит твоей слабости. Никто не увидит» — А девушка у тебя есть? Ты же такой молодец у меня. — Я не вижу никого, бабуль. Мне это не интересно. — и оба понимаю, что ему просто страшно стать как его отец однажды или мать. Страшно заиметь дитя и замучить его неосознанно также, как его мучили его родители. — А друзья? — У меня был один друг в том городе... Но сегодня он дал понять, что не хочет возобновлять общение... Хотя, знаешь, я сам виноват — забыл его совсем. Я эгоист, бабуль... Они молчали и день неспешно тянулся к вечеру, сдаваясь закату. Они говорили о пустяках. Он задавала вопросы, сколься по невидимой границе чужого сознания, стараясь не задавать его, а он был всем сердцем ей благодарен. Внук и бабушка переместились на диван, когда чай остыл, а со стола были убрано. Чонгук цитировал ей книги по памяти, а старушка перебирала его пряди нежными пальцами. На самом деле её руги были сухими и грубыми, но для Чонгука это были самые нежные руки в его жизни. Он вспомнил, что скоро у его бабушки день рождения. И начал в голове придумывать стих. Надо сказать, что плакали они тогда вместе и очень долго. --3-- Техëн встретил его возле книжного, куда привёл его навигатор. Нужны были книги. А сейчас нужны силы чтобы оторвать взгляд от Чонгука, читающего в кресле в очках и с цепочками. Он очень долго не перелистывает страницы также неспешно бегают его глаза по строчкам. В этом месте словно остановилось время. Тогда на вечеринке был не подходящий момент, А сейчас вокруг ни души, можно и подойти, и вспомнить друг друга уже вслух, но тело работает словно отдельно от Кима. Старший оказывает рядом и перекрывает Чону свет люстр. Тот недовольно жмурится, А когда поднимает взгляд даже вздрагивает. — Чонгук? — Да? — Куда ты пропал тогда? — Я переехал к бабушке в Сеул. —Хочешь что-нибудь сказать мне? — Хен, обними меня?...