Язык

Рыжий опять очень много болтает, за что получает замечание от Стервятника. — Язык до Рима доведёт, — в ответ на это весело говорит Рыжий, хитро ухмыляется и сверкает глазами поверх очков. Стервятник не обращает внимания на эту ухмылку — мало ли таких у Рыжего? Вскоре за беседой, хорошей компанией и алкоголем этот короткий обмен любезностями забывается напрочь. Однако Рыжему кажется, что Стервятник всё равно старается его заткнуть. Только теперь другими способами: сидит у него на коленях, целует, а в перерывах кормит с рук виноградом, который срывает тут же, прямо с лозы. А Рыжий каждую ягодку касается языком пальцев Стервятника, охотно отвечает на поцелуи, сверкает глазами поверх очков и затыкаться вовсе не собирается. Виноград в пределах досягаемости заканчивается, приходит осознание, что из крепкой хватки шаловливых рук не выпутаться (и, по правде говоря, этого вовсе не хочется), поэтому пальцы Стервятника наконец оказываются там, где надо — на третьей пуговице пёстрой гавайской рубашке Рыжего. На третьей — потому что первые две никогда и не были застёгнуты. Рот Рыжего оказывается свободен, а руки так же свободно гуляют по телу Стервятника под его одеждой: — А ты помнишь вообще какая у нас стоп-фраза? Ну ответь, почему-почему-почему я тобою, как свитер, связан, а? Стервятник на секунду вновь целует Рыжего, и, оторвавшись, спрашивает: — Что это за бред? — Да какая разница? — следует незамедлительный ответ. Стервятник хмыкает, но не спорит. Вместо этого он зубами снимает очки Рыжего и отбрасывает их в сторону. «Совсем по-крысиному», — думает Рыжий и улыбается, словно довольный — на удивление — кот. Он стягивает со Стервятника его водолазку, и тот наконец припадает губами к открывшимся участкам кожи груди Рыжего, пока тот, ухмыляясь и недвусмысленно намекая на дальнейшее развитие событий, завязывает Стервятнику волосы резинкой, которую всегда носит на запястье как раз для таких целей. Стервятник не спорит, продолжает расстёгивать рубашку и спускаться ниже. Сползая с кровати, он влажно лижет и мокро целует всё, что ему попадается: ключицы, соски, рёбра… Когда язык Стервятника теряется в прямоугольном лабиринте напряжённого пресса Рыжего, тот не удерживается и рвано, с присвистом выдыхает, как смельчак, всё-таки испугавшийся на крутом повороте американских горок. Но Рыжий до сих пор не прикрывает веки от наслаждения, а всё продолжает сверкать глазами. Наконец, Стервятник расстегивает ширинку… И вдруг отстраняется. Перед ним в самом низу живота красуется татуировка с надписью «Рим» и стрелкой, указывающей вниз. — Я же говорил! — победно восклицает Рыжий. Стервятник лишь качает головой. Как же это похоже на Рыжего. А в итоге язык Стервятника доводит его до «Рима». Но Рыжего он доводит до чего-то совершенно другого.