Зачем мне сигареты, если я люблю тебя?

♡

Фонари на дороге и фары проезжающих машин сливаются в одну размазанную картину. Она ежесекундно меняется и убаюкивает изнуренного парня в наушниках. На его коленях расположился рюкзак с перчатками на нем, а под боком - друг, что грел своим теплом и мягкими ладонями, которые держали ледяные пальцы Сынмина и гладили по окоченевшим костяшкам, согревая и вызывая целый табун мурашек. Сегодня был очень тяжелый день для Сынмина. Парня знатно помотала учеба и совмещённая с ней работа официантом в кафешке рядом с универом. А ещё он сильно замёрз, пока ждал их с другом автобус на остановке. Сынмин тогда уже дрожал от холода, а Чонин мечтательно улыбался темноте, выдыхая тёплый воздух, что быстро превращался в пар, и перекатывался с пятки на носок, держа руки в карманах. Что с этим парнем сегодня не так? Он яростно втюхивал старшему свою куртку, когда увидел, что у того зуб на зуб от холода не попадал, но Сынмин наотрез отказывался и, сдавшись из-за умоляющего взгляда друга, принял его перчатки, давая слабый подзатыльник. В автобусе было гораздо теплее, чем на улице. Осень раньше щадяще относилась к людям в сентябре, радовала пока ещё не жаркой и не холодной погодой, позволяла гулять с одной легкой курткой сверху и любоваться деревьями, листья которых постепенно меняли окраску с надоевшего зелёного на яркий красный, оранжевый и жёлтый. А сейчас она стала суровей и сносила людей своими порывами морозного ветра. Полностью погрузившись в мысли, что скоро он окажется дома, быстро примет душ и залезет в тёплую постель, Сынмин не заметил, как провалился в сон. Чонин украдкой посмотрел на своего друга и закусил губы. Его одолевали сомнения. Сердце быстро стучалось о грудную клетку, будто он решается сделать что-то незаконное. Поразмышляв ещё минуту, парень плюнул на свой внутренний голос, который все твердил: «Чонин, прекрати, ты палишься!». Он робко потянулся к Сынмину, одной рукой аккуратно положил подпирающую подбородок руку старшего ему на рюкзак, а другой бережно откинул голову друга себе на плечо, пытаясь не разбудить. Бедный, замёрз так, что аж до носа замотался шарфом. Его длинные ресницы редко подрагивают, пока грудь вздымается при каждом вдохе. Сынмин, будучи сонным, немного поворочался и поудобнее устроился на плече младшего. «Такой красивый», — эта мысль преследует Чонина уже на протяжении всего месяца, ровно с того момента, когда они познакомились. Сейчас его глаза закрыты, а полностью расслабленное лицо наполовину закрывает шарф. Но даже так Ян готов смотреть на него каждую свободную секунду. Стараясь запомнить даже малейшие детали на лице старшего, Чонин чуть не пропустил их остановку. — Хён, — тихо протянул парень аккуратно положив ладонь на колено Сынмина, который в ответ лишь промычал и потерся щекой о его плечо. — Хён, если ты сейчас не встанешь нам придётся потом с конечной остановки ещё минут 20 топать по холоду в полной темноте только до парка. Не успел Чонин договорить, как Сынмин сразу же встал с места, из-за чего младшему пришлось убрать свою руку с его колена. — Пойдём, Нини, я готов, — сонно проговорил Ким, потирая кулаком глаза, накинул на плечи чёрный рюкзак, что гармонично смотрелся на бежевом пальто, и натянул на руки перчатки друга. Ким всегда одевается очень стильно. Чонин восхищается его чувством стиля и нередко старается повторить какие-то аутфиты старшего, что выходит не так красиво, но Сынмин всегда говорит, как ему идут те классические чёрные брюки в сочетании с нежно розовым свитером и белыми кроссовками. Как только друзья вышли из автобуса, им в лицо ударил сильный холод, отчего Ким поежился и ещё сильнее укутался в шарф, попутно убирая руки в карманы. А Чонин, напротив, вдохнул освежающий воздух и улыбаясь пошагал вперёд, оборачиваясь и смеясь над старшим. — Дурак, ты же куртку не застегнул! — быстро встрепенулся Сынмин и побежал за хихикающим в темноте младшим. — Как можно так халатно относится к своему здоровью! — читал он нотации Яну, закатывающему на это глаза, пока застегивал неугомонному другу куртку. — В следующий раз чтоб ещё и шарф с собой взял, а то не май месяц, знаешь ли, — закончил Ким и отошёл от Чонина, посмотрев ему грозно в глаза, на что в ответ получил лишь яркую улыбку, оголяющую ямочки на щеках, и искренне сказанное спасибо. Невозможно. Этот мальчик постоянно заставляет Сынмина смущаться и ощущать бабочки в животе из-за одной улыбки. Парни молча шли по безлюдному парку, где почти отсутствовали фонари. Да, Сынмин жил в не самом благополучном районе и встретить тут самые обычные уличные фонари — редкость, не говоря уже и о туалетах, которых много в больших городах и столицах, но чрезмерно мало в пригородах. Проходя мимо детской площадки, старший увидел вдали знакомый ларёк и коротко посмотрел на Чонина. Он все с той же легкой улыбкой шёл, засунув руки в карманы. «Милый, но такой глупый ребёнок», — подумал старший и поспешил перевести взгляд на деревья и одинокие лавки, стоявшие чуть ли не по одной на 1 км квадратный. Дойдя до того самого ларька с вывеской «Табак», Сынмин был уверен, что младший опять захочет купить свои отвратительные сигареты. Он даже начинал готовить очередную лекцию о том, как сигареты пагубно влияют на организм и как ужасно воняют, лишая Кима возможности дышать чистым воздухом, пока младший курит, даже если отворачивается. Но, как не странно, Чонин и ухом не повёл, когда они прошли ларёк. Парню это показалось странным, и он недоумевающе посмотрел на друга, ведь каждый день проходя мимо, они всегда останавливались, чтобы Ян купил там свою дрянь. — Почему мы прошли мимо того ларька? — спросил Сынмин и указал большим пальцем за свою спину, когда Чонин повернулся к нему. — Тебе не нужны сигареты? — удивился он и посмотрел младшему в глаза, вопросительно подняв брови. — Зачем, — начал напевать знакомую песню Ян не сводя глаз с друга, — мне сигареты, если я люблю тебя? — не улыбаясь и, как бы, смотря прямо в душу, пропел парень. — Мне нужен ты и дождь. На мгновение сердце Сынмина остановилось, но потом забилось с небывалой скоростью, пытаясь вырваться наружу. Чонин странно улыбнулся и, отвернувшись продолжил идти. — Дурак! — опомнился Ким и принялся несильно бить кулаками младшего в плечо, под его мелодичный смех. Поправив сползший рюкзак, он тяжело вздохнул и поравнялся с другом, теперь идущим без прежней улыбки и о чём-то глубоко задумавшимся. — Ты невыносимый. Спустя минут пять полной тишины друзья дошли до подъезда Сынмина. Дом был старый, подъезд наполовину разваленный, пахло не совсем приятно, но Чонин был готов провожать Кима до дома хоть каждый вечер, в любую погоду, не переставая удивляться, как вообще такой чистоплотный парень может жить в таком, мягко говоря, грязном месте. — Спасибо, что проводил, — мило улыбнулся Чонину Сынмин и развернул к себе рюкзак, шарясь по его карманам, в поисках ключей. Чонин начинал сильно волноваться и неосознанно кусал нижнюю губу. Голос в голове давно замолчал. Он, видимо, от стыда сам хотел провалиться сквозь землю и оставил парня разбираться со своими чувствами один на один. Теперь его ладони вспотели, а пульс участился, ритмом отдавая в ушах. Он сделает это или сегодня, или никогда. — Хён, — нерешительно позвал он Сынмина, что нашёл ключи и уже собирался попрощаться, но остановился и взглянул в испуганные глаза младшего. Он уже начал догадываться, чего ожидать, и надеется, что интуиция его не подводит. — Я… — застенчиво протянул Чонин и забегал глазами от лица Сынмина до облезлой железной двери. — Ты… — воздуха стало катастрофически мало, но отступать было уже некуда. Была не была. — Ты мне нравишься, хён, — быстро проговорил младший и закусил губу, зажмуриваясь. Наступило молчание. Секунда, две, и вот Чонин уже хочет сказать, что пошутил или, чтобы старший забыл о его признании, как чувствует большую ладонь, аккуратно сжимающую его плечо, и открывает глаза. Перед ним стоит его любимый и ласково улыбающийся хён. — Дурак ты, Нини, — по-доброму говорит Сынмин и рукой опускает свой шарф ниже подбородка. — Можно я поцелую тебя? — спросил он и поджал губы, выжидая ответа. Мир Чонина рухнул. И заиграл новыми красками. Расцвели цветы и запели птицы в его душе. Тепло разлилось по всему телу и слегка взбудоражило. Младший запрыгал от счастья, заулыбался, и запищал, всё повторяя «да», а потом поднялся на носочки и, схватив Сынмина за шею, потянул на себя, увлекая в наполненный нежностью поцелуй. Его губы мягкие и сладкие. Чонин ещё никогда не целовался и не знал, насколько это приятно. Конечно, получалось очень неумело. Они случайно столкнулись зубами, из-за чего старший рассмеялся в поцелуй и взял инициативу на себя. «Сегодняшний день стоил его завершения», — подумал Сынмин, совершенно не обращая внимания на замёрзшие даже в перчатках пальцы, плавно скользящие по плечам куртки младшего. Спустя время, которое никто из влюблённых не считал, они оторвались от губ друг друга. Ким нежно улыбнулся и открыл рот, чтобы спросить зайдёт ли он на чай, как Чонин прервал его. — Хён, я бросаю курить, — он улыбается так по-детски, что не улыбнуться в ответ — невозможно. — А почему так внезапно? — спросил довольный, но шокированный этим заявлением Сынмин и положил ладонь на щеку парня. — Сегодня был очень важный день для меня, — смутившись от прикосновений старшего, начал издалека парень. — Я пообещал себе, что признаюсь сегодня, и, если ты ответишь мне взаимностью, я откажусь от сигарет, чтобы целовать тебя в любой момент и не видеть твою корчащуюся от отвращения к запаху моську. — Ох, — удивлённо выдохнул Сынмин и шестеренки в его голове закрутились, подбрасывая некоторые умозаключения. — Так значит ты уже догадывался, что нравишься мне? — с ухмылкой спросил он и придвинулся ближе к Яну. — Нет, — тихо ответил Чонин, задерживая свой взгляд дольше положенного на раскрасневшихся губах парня. — Я просто надеялся, — прошептал он, заглянув тому в глаза. Сынмин резко отстранился и повернул голову в сторону, будто рассматривая что-то, а его щеки предательски покраснели, вызывая смешок из уст напротив. Старший почувствовал необъяснимое желание избавиться от накаляющейся атмосферы и разобраться во всем сразу. — Ты будешь моим парнем, Чонин? — серьезно спросил Сынмин, ожидая положительного ответа. — Нет, — легко ответил младший, невинно моргая глазками. — Почему? — недоумевал Ким, ведь он сам признался ему и даже первый поцеловал, хотя это хотел сделать Сынмин. — Потому что я хочу быть тебе не парнем, а любовью всей жизни. Ким не успел переварить сказанное Чонином, как на него накинулись с душащими объятьями. Осенний холод отошёл на второй план, и только единственный мигающий фонарь около дома напоминал, что время идёт, а не застыло на месте в этот момент. — Пообещай, что это не просто мимолетная влюбленность, которая пройдёт не оставив и следа, — послышалось бормотание из-за спины Сынмина. — Обещаю, — не думая ответил старший и положил руку на голову Яна, не прекращающего крепко его обнимать, будто он испарится, если отпустить. — Ты определенно оставишь след в моем сердце.