lost cause

       Очередное утро на очередной съемной квартире, которую Джисон снял буквально месяц назад. Задерживаться дольше, чем на полгода или же купить себе собственную квартиру парень пока не планировал – соседи вечно жаловались на шум, да и его самого вечно не устраивала акустика помещения. Поэтому пока его зарплата бармена в местном клубе и скромная стипендия, которой его чудом не лишили, позволяет покрывать расходы на переезды, он будет искать идеальную для себя и для своего хобби квартиру.        На полу рядом с матрасом валяются пустые банки различных энергетических напитков, настенный телевизор, любезно оставленный хозяевами, крутит очередное бессмысленное кино, название которого Джисон сразу же забыл. Дальше идет темный камод, об который парень вечно бьется ногами и ненавидит всем сердцем, рядом с ним – две электрогитары, которые парень любил больше всего на свете и буквально боготворил, а в маленьком чулане лежали еще 4 штуки – две акустические, электро и бас. Джисон прекрасно знает, что это все только занимает место, но выкинуть их – не поднимется рука, да и сердце не позволит. Хану слишком дорога музыка, слишком дорога первая гитара старшего брата, на которой он взял свой первый аккорд, а вторая еще дороже первой, ведь он впервые написал свою песню именно с ней. Бас гитару он держал больше для Чана, чем для себя, ведь перебирать эти проклятые четыре струны у него самого никогда не хватало терпения.        В эту минуту за окном проносится поезд – в этот раз Джисон действительно оплошал с выбором квартиры, ведь хозяйка не сказала, что прямо напротив дома находится железная дорога, – а это означало, что двухчасовой экспресс только что направился в центр Сеула. Парень пытается взять в руки телефон, который с первой попытки падает ему на лицо, и затем смотрит на пропущенные вызовы и сообщения. – Черт, – хриплый голос тихо разносится по комнате и Хан вспоминает про выступление, о котором Чан говорил ему еще неделю назад.        Телефон кажется ледяным, когда Джисон прикладывает его к уху, на ходу стараясь натянуть узкие джинсы и привести в порядок волосы. – «Только не говори мне, что опять проспал,» – голос Чана звучит ни радостно, ни грустно, ведь Хан вытворял такое стабильно два раза в неделю. – Я пулей, босс, – парень натягивает кроссовки и его вовсе не парит тот факт, что на нем только один носок. – Только пусть мамочка вышлет адрес. – «Я просил его не называть меня мамочкой!» – Джисон слышит разъяренный голос Чанбина и тупо улыбается, перепрыгивая разом лестничные пролеты. – «Я вышлю тебе геолокацию только после того, как пообещаешь накормить нас в своем клубе.» – Я итак выторговал тебе купон на бесплатные наггетсы, – возмущается Хан в трубку телефона, смешно морща нос. - Большое количество холестерина вредит здоровью, ты знал? – «Сойдемся на банке ред булла и на том, что ты перестанешь гуньдеть,» – Чан выхватывает свой телефон обратно и Джисон слышит звук уведомления. – «У тебя тридцать минут, не больше.»        После раздаются короткие гудки и парень довольно улыбается. Он выглядел нелепо в этих черных джинсах, белой футболке, на которую он вчера пролил пиво, в клетчатой рубашке и с гитарой на перевес. Но зато он мог поклясться, что следующие четыре часа будут самыми счастливыми для него. Много ли вы видели людей, которым действительно нравится то, чем они занимаются, которые могут искренне улыбаться даже этим проклятым четырем часам выступления, за которые им опять заплатят гроши, но именно на работе они будут чувствовать себя живыми, по-настоящему живыми и счастливыми? Джисон был именно таким идиотом, который сейчас буквально запрыгнул в уходящий автобус и все еще с тупой улыбкой на лице уставился в пол.

***

       Хан вбегает в отведенную под гримерку комнату и тут же сталкивается со своим одногруппником. - Привееет, - лукаво тянет Хенджин, выискивая кого-то в тесных коридорах здания. - Опять проспал? - Тебя это не касается, - отмахивается парень, проходя наконец внутрь и доставая гитару из чехла. - Только если не переспал с кем-нибудь из продюсеров и они не готовы дать нам шанс на прослушивании, тогда клянусь своей задницей, я больше никогда не опоздаю. - Глупо ставить свою задницу на всякий абсурд, Джисон, - длинноволосый небрежно потягивается, снова заслоняя Хану выход. – Начинаем через 15 минут! – даносится где-то в глубине коридора, и Джисон спешит покинуть гриммерку. Это был голос менеджера этого клуба. Парень смутно помнил этого мужчину лет 35 - его голос все так же был жутко прокуренным и скрипучим.        Хан сразу же садится на усилитель и пытается настроить гитару, попутно дергая ногой и качая головой под выдуманный бит в своей голове. Чан – человек ответственный, Джисону не нужно было паниковать, что что-то могло пойти не так, поэтому единственное, чему он уделил внимание – это целостность и звучность струн. – За мамочку, – Чанбин выходит, казалось бы, из неоткуда и больно стукает Хана по голове барабанной палочкой. – А как мне еще тебя называть? – хнычет парень, потирая место удара. – Хочешь стать моим папочкой? Не дождешься. – Для тебя я хён, – Со виртуозно крутит в руке все ту же палочку и бегло осматривает сцену, на которой сейчас устанавливали его барабанную установку. Иногда парню казалось, что из всевозможных вещь, которые могли волновать Чанбина, на первом месте были его барабаны и возможность поесть наггетсов после работы. – Уважение к старшим прежде всего. – Ты эту хрень уже затирал ему, когда выпрашивал купон на скидку в клубе, – смеется Чан, кладя свою руку на его плечо. На нем уже висит черная бас-гитара, которая почти полностью закрывает рисунок на его любимой толстовке такого же цвета. – 5 минут! – вновь кричит менеджер и барабанная палочка в руках Чанбина резко останавливается. – Надеюсь, Хенджин ищет нам продюсера, – парень косится на Чана, а после смотрит в зал, где полно народа. – Не хочу я потеть перед этими алкашами, которые пришли сюда, чтобы подцепить очередной венерический букет. – Хенджин итак сделал много для нас, хотя не должен был, – Чан подключает гитару и протискивается между парнями. – Отыграй здесь четыре часа живой музыки и получишь наггетсы с пивом.        Со что-то бормочет себе под нос, а после расплывается в теплой улыбке, доставая вторую палочку из заднего кармана джинс.        Их никто не представлял, ведь они выступали здесь даже не со своей музыкой. «Поиграть что-нибудь на фоне, чтобы посетителям не было скучно,» – так сказал администратор. Порою они все таки решались играть и свои авторские песни, но делать это в клубе, где всем плевать, под какую музыку напиваться в стельку было не выгодно и даже обидно. Для создателя всегда важно, чтобы его творение нашло отклик. А какой отклик могла найти песня, в которую парни вкладывали всю душу, среди людей, пришедших в клуб "от нечего делать".        С этой мыслью Джисон встает позади Чана и подключает гитару к усилителю. Краем глаза он замечает Хенджина в привычной компании с каким-то не особо приятным мужиком и парой ребят из универа, которых Хан видел только мельком. – Что исполняем? – разминаясь, спрашивает Чанбин. – Что насчет сразу начать с паники? – Джисон довольно улыбается и даже не кивая, соглашается с Крисом.        Хан любил начинать играть первым, заставляя всех сразу обратить внимание на сцену, а ребят немного понервничать. Хотя парни и включались сразу же после двух-трех взятых им аккордов, Джисон все равно обожал смотреть на их растерянные лица. После небольшого проигрыша, парень переключается на людей, в особенности на компанию Хенджина, который вполне мог привести сюда продюсера. Пока Хан осматривал дальний столик, он заметил рыжеволосого парня, который без какого-либо стеснения занюхивал белую дорожку прямо со стола.        — 𝙔𝙤𝙪'𝙧𝙚 𝙩𝙝𝙚 𝙜𝙖𝙡𝙖𝙣𝙩𝙞𝙣𝙚, 𝙘𝙤𝙡𝙙 𝙖𝙣𝙙 𝙖𝙡𝙤𝙣𝙚, 𝙞𝙩 𝙨𝙪𝙞𝙩𝙨 𝙮𝙤𝙪 𝙬𝙚𝙡𝙡        Рыжеволосый поправил выбившуюся прядь, глубоко вздохнул и прикрыл глаза на мгновение. После медленно открыл их и беглым взглядом уставился на сцену, встретившись взглядом с Джисоном. Облокотившись на спинку мягкого дивана, парень с улыбкой уставился на сцену и Хан мог поклясться, что видел, как его зрачки расширяются.        — 𝘼𝙣𝙙 𝙩𝙝𝙚 𝙧𝙚𝙨𝙩 𝙗𝙚 𝙨𝙚𝙣𝙩 𝙩𝙤 𝙝𝙚𝙡𝙡        — 𝙒𝙝𝙚𝙧𝙚 𝙩𝙝𝙚𝙮 𝙖𝙡𝙬𝙖𝙮𝙨 𝙝𝙖𝙫𝙚 𝙗𝙚𝙡𝙤𝙣𝙜𝙚𝙙        Джисон не знает, зачем он все еще смотрит на этого парня – скорее всего это просто обычный интерес, который возникает при взгляде на такого человека. "Что им движет, почему не отведет глаза первым, зачем он это делает?". Парень не отвлекается от струн, которые сейчас перебирает Хан, от ударных, за которыми сидит Чанбин и во всю слушает голос Чана. Такое чувство, что он везде и одновременно – чувствует каждую ноту, каждый аккорд, каждое содрогание мышц. Еще мгновение – и он исчезает из поля зрения Джисона. Хан бегает глазами, снова пытаясь выискать рыжую копну волос и слегка содрагает, увидев его почти черные глаза прямо перед сценой.        — 𝘾𝙤𝙡𝙙 𝙝𝙚𝙖𝙧𝙩𝙨 𝙗𝙧𝙚𝙬 𝙘𝙤𝙡𝙙𝙚𝙧 𝙨𝙤𝙣𝙜𝙨        Парень просто стоит там, в двух метрах от усилителей, склонив голову набок и все еще находясь в "сладком нигде". После он снова ловит ритм музыки и начинает танцевать, сливаясь с остальной толпой на танцполе, но все еще оставаясь одним целым с музыкой. Он снова смотрит в глаза Джисона в этом сумасшествии и громко смеется, что заставляет Хана виновато прикусить губу и снова уставиться на стурны.        — 𝙁𝙖𝙩𝙚 𝙬𝙞𝙡𝙡 𝙥𝙡𝙖𝙮 𝙪𝙨 𝙤𝙪𝙩 𝙬𝙞𝙩𝙝 𝙖 𝙨𝙤𝙣𝙜 𝙤𝙛 𝙥𝙪𝙧𝙚 𝙧𝙤𝙢𝙖𝙣𝙘𝙚        — 𝙎𝙩𝙤𝙢𝙥 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙛𝙚𝙚𝙩 𝙖𝙣𝙙 𝙘𝙡𝙖𝙥 𝙮𝙤𝙪𝙧 𝙝𝙖𝙣𝙙𝙨        Парень резко останавливается в ритм песне – Джисон видит это боковым зрением, – и громко хлопает в ладоши, прямо как в оригинале песни, из-за чего все танцующие смотрят на него. После идут строчки, которые парни должны пропеть вместе, но вместо привычного уже Хану сочетания трех голосов, он слышит еще один, который раздается из толпы, и звучит так же слаженно, как голос Чана.        — 𝙇𝙚𝙩'𝙨 𝙠𝙞𝙡𝙡 𝙩𝙤𝙣𝙞𝙜𝙝𝙩        Джисон пытается определить источник звука, но уже заведомо знает, что увидит там рыжего парня. Он с улыбкой окидывает троих парней взглядом и возвращается за свой столик, попутно прося у кого-то таблетки и запивая их мартини.        — 𝙎𝙝𝙤𝙬 𝙩𝙝𝙚𝙢 𝙖𝙡𝙡 𝙮𝙤𝙪'𝙧𝙚 𝙣𝙤𝙩 𝙩𝙝𝙚 𝙤𝙧𝙙𝙞𝙣𝙖𝙧𝙮 𝙩𝙮𝙥𝙚        — 𝙇𝙚𝙩'𝙨 𝙠𝙞𝙡𝙡 𝙩𝙤𝙣𝙞𝙜𝙝𝙩