The Swan Song

      Она сжала кулаки в попытках унять нервную дрожь. Разжала. Выдохнула. И снова сжала. И кто только сказал, что эти действия помогают успокоиться?       Право же, ей пора было перестать нервничать. Инеж верила в Каза, Джеспер — тоже, и, в общем-то, они оба ни на секунду не усомнились в благополучном исходе дела. Но мисс Ланиэр не сомневалась в их словах ровно до тех пор, пока стрелок и сулийка не покинули ее комнату. Арианна слишком хорошо знала барона. У него не было никаких причин отпускать свою «золотую балерину», которая приносила ему огромный доход, и по совместительству любимую игрушку, которой можно было распоряжаться по своему усмотрению. В конце концов, она — не просто какая-то девочка из борделя, коих тысячи, и даже если бы покровитель искусств — что маловероятно — согласился продать ее контракт, цену за него Арианне страшно было представить.       «Но он обещал тебе», — шепнул внутренний голос, и на мгновение мисс Ланиэр захотелось поверить ему, Инеж и Джесперу… и Казу.       Оставалось надеяться, что обещание Бреккера хоть чего-то стоило. Сегодня она станет свободной… или умрет.       Арианна едва удержала себя от того, чтобы передернуть плечами. Был ли этот внезапный озноб вызван прохладным ветерком, дующим из едва заметной щели между окном и стеной, или ее внутренней нервозностью — девушка не знала. Ей казалось, что прошла вечность, прежде чем в ее дверь постучали. Арианна ещё раз выдохнула, дабы не казаться слишком взволнованной. Кто бы ни стоял в коридоре — Каз, барон или кто-то ещё, — балерина не позволит себе потерять лицо. В глубине души она надеялась, что это Бреккер, что он прямо сейчас скажет ей, что все в порядке, что все получилось, но…       — Мисс Ланиэр, время начинать.       Нет, это был не Каз, а молодой парнишка-стражник, Арианна видела его уже много раз за время своего пребывания во дворце, но не запомнила его имени. На мгновение ей показалось, что у неё внутри что-то оборвалось. Но девушка только улыбнулась — с достаточной степенью фальшивой искренности, чтобы паренёк поверил, что у неё все в порядке. Это была ее привычная маска.       «Время начинать».       Обычно в обязанности ее провожатых входило, собственно, ее сопровождение почти до самой сцены — или до другого стражника. Однако в этот раз путь отличался и был значительно короче — за пару дней Арианна успела запомнить дорогу от своей комнаты до зрительного зала настолько досконально, что, казалось, могла пройти ее с закрытыми глазами. Но только чуть погодя она поняла, с чего бы вдруг маршрут изменился сейчас, — когда из-за угла показался Каз.       — Дальше я сам, — глухо произнёс Бреккер, и молодой стражник, безразлично кивнув, отступил в сторону.       Только перед тем, как оставить их вдвоём, шепотом пожелал ей удачи. Арианна сжала кулаки и заставила себя благодарно улыбнуться. Удача ей сегодня была просто жизненно необходима.       — Мисс Ланиэр, — Каз повернулся к ней, но это было все, что он успел сказать.       — Арианна! — раздавшийся в соседнем коридоре крик барона заставил ее вздрогнуть.       Покровитель искусств был в бешенстве и, как всегда, не считал нужным это скрывать. Это не сулило ей абсолютно ничего хорошего. Но до дверей, ведущих за кулисы осталось так немного. Она посмотрела Бреккеру в глаза, и у неё уже не осталось сил скрывать собственное волнение. Это могло быть ее ошибкой — если что-то пошло не так, барон мог бы решить, что она имеет с этим стражником какие-то дела или — что в понимании ее хозяина приравнивалось к куда более тяжкому преступлению — флиртует с ним. Это могло обеспечить ей крайне болезненные часы перед смертью. А мисс Ланиэр не хотелось делать процесс собственного умирания ещё более мерзким. Арианна до боли сжала кулаки, но ей некогда было отвлекаться на неприятные ощущения.       — Мистер Бреккер, — произнесла она, и ее голос внезапно показался ей совершенно чужим, — все получилось?       «Скажи «да». Скажи «да»! Ну же, это всего одно короткое простое слово, давай, скажи мне, что все в порядке. Скажи «да»!» — мысленно повторяла балерина.       Сейчас или никогда.       Все или ничего.       Жизнь или смерть.       Арианна знала, что сегодня она станет свободной, но кто подарит ей эту свободу? Она сама или этот странный парень, которого называли Ублюдком из Бочки, и который, казалось, хранил больше секретов, нежели все известные ей люди, вместе взятые?       Скажи «да».       Весь остальной мир, казалось, перестал существовать. Где-то там остался барон и его крики. Где-то там осталось выступление, и люди, собравшиеся, чтобы его увидеть, тоже остались где-то там. Где-то за гранью того, что имело значение. Здесь и сейчас были только Арианна Ланиэр и Каз Бреккер.       Скажи «да»!       Прошло едва ли больше пары секунд, но балерине они показались вечностью. Пара секунд, наполненных тревожным ожиданием и пониманием, что вот-вот решится ее судьба. Пара секунд, прежде чем Каз кивнул. Просто кивнул, но одного этого жеста хватило, чтобы Арианна вдруг почувствовала себя совершенно счастливой… и легкой, и сияющей, и способной абсолютно на все. Свободной!       — Ни траура, мисс Ланиэр, — сказал Бреккер. — Вам пора привыкать к нашим порядкам.       «Нашим». От того, как он это произнёс, у неё на мгновение перехватило дыхание. Да, теперь это были и ее порядки тоже. Но благодаря Инеж Арианна знала, что на это отвечать.       — Ни похорон, мистер Бреккер.

***

      Ещё никогда до этого она не выступала с таким вдохновением. Ее волосы снова скрывал украшенный тиарой парик Заклинательницы, но на сей раз ей не доставляло это никаких неудобств. Ах, как же легко было танцевать, зная, что ее более ничто не удерживает в плену покровителя искусств. Словно крылья, которые так давно сковали цепи долга, вдруг распахнулись. Нет, несмотря на ее первые ощущения, это ещё пока была не свобода… но это была почти она. И от осознания этого Арианне казалось, что она сейчас, подобно своей героине, засветится, засияет солнечными лучами, пробивающимися из-под кожи — но не от специального порошка, изготовленного фабрикаторами, а по-настоящему. Возможно, подумала Арианна, когда-нибудь она вернётся на сцену, но что-то ей подсказывало, это случится очень нескоро, если случится вообще. Завершая своё последнее выступление, она улыбнулась — и это был первый раз с момента ее начала работы на барона, когда улыбка была искренней. Мисс Ланиэр видела, как зрители, аплодируя ей, поднимались со своих мест — эта Алина Старкова, кажется, и вовсе подорвалась первой. Их восхищение казалось балерине почти осязаемым. Окинув взглядом восторженную толпу знатных гостей, собравшихся в Большом дворце на демонстрацию, Арианна нашла Инеж и помахала рукой: кажется, всем, но на деле — только своей подруге. На секунду мисс Ланиэр показалось, что будет точно так же, как когда-то давно: сейчас она вернётся в свою комнату, а Призрак легко проскользнёт в ее окно, и они будут сидеть и разговаривать до самого рассвета, и Инеж снова будет уговаривать ее воспользоваться револьвером и просто прикончить барона, а Арианна привычно ответит, что в таком случае контракт снова перейдёт Хелен, а она сама станет не просто преступницей, а той, кому не в силах будет помочь даже новый босс сулийки, будь он хоть кем. Тысячи вариантов Инеж. Тысячи весомых контраргументов, которые разбивали эти варианты на мелкие кусочки. Тогда Арианна ещё не знала Каза Бреккера. Зато сейчас… Сейчас она видела его стоящим рядом с ее единственной подругой, и это словно помогло ей очнуться. Нет. Так больше не будет. Все это закончилось.       «Все закончилось», — мысленно повторила мисс Ланиэр.       Ей все ещё сложно было поверить в реальность происходящего. Но реальность заставила ее поверить: обрушилась на неё объятиями Инеж в коридоре возле комнаты балерины, улыбками Джеспера и сдержанным удовлетворением в глазах Каза — как у человека, только что совершившего удачное приобретение.       — Добро пожаловать, — земенец коротко приобнял девушку сзади за плечи и тут же обошёл ее, протягивая руку.       — Спасибо, мистер Фахи.       Стрелок замялся. Его ладонь все ещё сжимала ее пальцы, и мисс Ланиэр подавила порыв закусить губу. Слишком официально. А ей не хотелось отталкивать нового знакомого, ещё и настроенного весьма дружелюбно по отношению к ней.       — Вообще… лучше Джеспер, — сказал наконец он, и балерина тепло улыбнулась.       — Арианна, — ответила она, и они пожали руки по-настоящему, крепко, а не отстранённо-неощутимо.       Обычно мисс Ланиэр запрещала себе сближаться с кем-то, кроме Инеж — чем больше в твоей жизни дорогих людей, тем тяжелее потом их терять, она усвоила это давно. Но это была ее старая жизнь. И она уже закончилась.       Вообще, Арианна не собиралась задерживать Каза, Инеж и Джеспера. У них явно были дела, лезть в которые балерина не собиралась, но… когда она заметила что-то блестящее, выпавшее из кармана Бреккера, не смогла удержаться.       — Что это? — спросила мисс Ланиэр и тут же оборвала себя.       «Не ее дело», вот что это было. Но выражение лица Каза осталось безразличным, когда он поднял свою вещь… и передал ей.       — Где вы взяли это? — Арианна удивилась, разглядывая оказавшееся у неё на ладони украшение для волос.       Снова вопрос, который она не должна была задавать, но все же задала. Но что-то было в этой драгоценности такое, что никак не могло позволить ей выпустить его из рук. Что-то смутно знакомое, хотя, конечно же, подобная мысль никак не могла быть правильной.       — Нашёл, — ответил Каз таким тоном, что не осталось никаких сомнений, как именно проходил этот «поиск». — Осуждаете, мисс Ланиэр?       Балерина перевернула украшение и вчиталась в текст, который оказался выгравирован на обратной стороне. «Герцогиня О’Риордан», — гласила надпись. Эта фамилия не говорила девушке совершенно ничего, кроме того, что его обладательница баснословно богата и безусловно знатна. Поправочка: бывшая обладательница.       «Какие интересные у вас «находки», мистер Бреккер».       Арианна усмехнулась и, придав лицу как можно более безразличное выражение, заставила себя отдать украшение. То, что всего мгновение назад представляло какую-то неясную ценность, кроме материальной, в ее руке, в ладони Бреккера выглядело лишь бездушной кучкой золота и драгоценных камней.       «Вам пора привыкать к нашим порядкам».       Проверка? Но даже если нет, девушка только малозаинтересованно повела плечами.       — Нисколько.       Каза, казалось, полностью удовлетворил ее ответ, но сказать точно она не могла. Выражение его лица было абсолютно непроницаемым.       — Вам нужно собрать вещи, — сказал он, хотя совершенно точно знал, что собирать ей было нечего — ни одна из вещей, которые были у неё на данный момент, не принадлежала ей.       Как не принадлежали ей и комнаты, которые она когда-либо занимала. Как не принадлежала ей ее жизнь до определенного момента. До этого момента. Ещё никогда Арианна не ощущала себя сильнее, чем сейчас. Когда она вернулась в спальню, первая и единственная ее мысль была о том, что она только заберёт свой револьвер, а потом просто дождётся Бреккера — они условились, что он зайдёт за ней, когда придёт время. Мисс Ланиэр огляделась и улыбнулась. Она не стремилась запомнить это место, вовсе нет. Она говорила «Прощай» всему, что связывало ее с бароном. Барон… Единственное искусство, которому он действительно покровительствовал, было искусство издеваться над людьми. Он был человеком, которого Арианне никогда в своей жизни больше не хотелось видеть. И пусть она была свободна от него сейчас, все равно воспоминания о нем вызывали у неё страх — скорее, интуитивный, чем подкреплённый чем-либо. Усилием воли она заставила себя не думать о нем.       — Мисс Ланиэр.       Балерина услышала голос Каза за дверью и поспешила впустить его в комнату. На светлом ковре остались следы от его ботинок, но эта спальня не принадлежала ей. Балерине было наплевать.       — Что-то ещё, мистер?..       — Арианна!       Девушка вздрогнула. Ситуация повторялась с точностью до абсурда. Только в этот раз ей некуда бежать. И не только ей одной. Мисс Ланиэр успела только подтолкнуть Бреккера в сторону ширмы для переодевания, когда барон вломился в комнату. Покровитель искусств был слишком пьян, чтобы твёрдо стоять на ногах, его заплывшее жиром лицо раскраснелось, а выпученные глаза бешено горели — как у совершенно неадекватного человека. И Арианна ничего не успела сделать, когда он бросился на неё. Она знала, что не справится с ним — слишком велико было количество алкоголя в его крови. Но сдаваться не собиралась. Она попробовала ударить его по лицу, но его огромная лапа схватила ее ладони. Арианна попыталась лягнуть его, но удар в живот заставил ее зажмуриться от боли.       — Не дергайся, — прорычал барон, и мисс Ланиэр почувствовала подступающую тошноту от запаха перегара. — Если ты не достанешься принцу, то уж я-то должен тебя попробовать, моя дорогая.       Злые слёзы струились по ее лицу. Было больно и мерзко — так мерзко, что Арианна всей душой возжелала умереть прямо сейчас. Барон все равно не отпустит ее живой. Неужели возможность, которую ей предоставил Каз — возможность уйти, быть свободной, жить, — заберёт самый ненавистный ей человек? Неужели ее история закончится вот так?.. Мисс Ланиэр не знала, видит ли это Каз, но она искренне надеялась, что ему хватило мозгов уйти. Если барон увидит его лицо, все закончится не только для неё. С преступниками в Большом дворце разговор короткий, а Арианна совершенно не знала Бреккера, чтобы судить о том, сможет ли он улизнуть или нет. Безопаснее для него было просто оставить ее. Она была благодарна ему за освобождение. Но, видимо, по-настоящему освободить ее от покровителя искусств способна только смерть.       Арианна закрыла глаза.       А в следующее мгновение ощутила, как грузная туша барона обмякла и завалилась на неё. Мисс Ланиэр потребовались определенные усилия, чтобы сбросить его с себя.       — Мне следовало предположить что-то подобное, — раздался хриплый голос Каза, и девушка распахнула глаза.       Из руки Бреккера на пол упало что-то тяжелое и металлическое. Подсвечник, ребристое широкое украшение которого так призывно заблестело в свете ламп. Арианна сжала кулаки.       — Он мёртв? — спросила она ставшим вдруг слишком резким голосом.       — Нет, если вы того желаете, мисс Ланиэр.       Намёк был кристально ясен. Одно ее слово, и столь ненавидимый ей человек перестанет существовать. Но девушка только качнула головой. О, нет, она не хотела, чтобы Бреккер убивал барона. Она улыбнулась — почти даже нежно, — наклонилась, аккуратно, словно величайшую ценность, подняла подсвечник… и с неожиданной силой всадила в голову своего мучителя. Кровь брызнула ей на лицо, но Арианна только безразлично вытерла алую каплю со своей кожи. И нет, она совершенно ни о чем не жалела.       — Значит, раньше вы опасались как-либо вредить барону, а сейчас — лишили его жизни? Не боитесь последствий?       — Формально это были вы. Я лежала с обездвиженными руками и не могла ничего сделать, а вы были тем, кто напал сзади… и нанёс барону чуть больше увечий, чем планировал изначально. А следы присутствия в комнате кого-то третьего столь очевидны, что на меня никто и не подумает. Формально, — снова повторила Арианна, — вина на вас, а я — жертва ситуации. Осуждаете, мистер Бреккер?       Она снова улыбнулась — просто, словно бы это не она только что пережила попытку изнасилования… и словно бы это не она только что убила человека. Туда ему и дорога. Это была даже не манипуляция, девушка просто воспользовалась ситуацией. Более того, она была более чем уверена, что Каз поступил бы точно так же — «действуй, если жизнь предоставляет тебе возможность». А тут была не просто возможность, а возможность сделать это безнаказанно. Это было ненормально, наверное, — так реагировать, но… Арианне было все равно.       — Нисколько, — отозвался Каз.       Арианна едва сдержала смешок. Он вернул ее фразу. А ещё — ей показалось, или она действительно увидела улыбку в его глазах?       Да, наверное, показалось.