Омега

— Драко, ты идёшь? Солнце золотит край стола и старую глянцевую чернильницу, рассыпая блики на сгребаемые в сумку книги и писчие принадлежности. — Нет, у меня ещё эссе не готово. Он залипает на эти яркие пятнышки, на шелест страниц отовсюду и тихий гул приглушённых чарами разговоров, скрип кожи дорогой сумки Панси, скрежет скользящих по гладкому дереву предметов. Чувства обострены до предела, отбросить постороннее, то, что обычно за пределами восприятия, и вернуться к трасфигурации, очень сложно. А ещё он боится сорваться и нагрубить. Лучше пересидеть здесь, а потом тихонько прошмыгнуть к себе и выпить двойную дозу зелья, вдруг переставшего справляться с гормонами. — Ну Драко! Ты пропустишь ужин. Голос Панси рвёт нервы, как расстроенная скрипка, и Драко с трудом удерживает лицо, напоминая себе, что она это делает не нарочно. — А ты позаботься об этом и прихвати что-нибудь из зала для голодного меня. Буду благодарен. — Он медленно вдыхает по-весеннему вкусный воздух и выдыхает его на счет. Ссориться очень не хочется. — Иди, Панси. Мне правда нужно закончить. Совместный поход в библиотеку оказался ошибкой. Теперь Панси, которую он два часа вынужденно игнорирует, на него обидится. Сладкое королевство ему в помощь, но это завтра, а сейчас пусть уже в покое его оставит, ради Мерлина! — Что, Хорёк, не с той ножки встал сегодня с кроватки? Никто в пол не кланялся и халат не подал? Трудно без слуг обходиться? Если Панси раздражает, то в ответ на визгливый голос Уизли внутри плескает бешенством. Нельзя. Панси вскидывается, и Драко хватает её за руку, качая головой. Они не могут позволить себе конфликт с победителями Воландеморта. — Со своими слугами я сам разберусь. А ты, чем к другим цепляться, лучше Поттера в больничное крыло отведи, пока он под стол не свалился. Уизли оборачивается к золотому мальчику Гриффиндора и сразу забывает про слизеринцев, поскольку выглядит Поттер и вправду неважно — мертвенно-бледный, еле держится за стол и мелкими глотками хватает воздух. Траванулся, что ли? Грейнджер, бросив свои драгоценные учебники, охает и бестолково причитает, Уизли вскакивает и поднимает из-за стола шатающуюся геройскую тушку… Драко отпускает Панси, кивает ей, и утыкается в пергамент. Его это не касается. Ещё пару минут — и он наконец останется один.

***

Из библиотеки Драко выгоняет мадам Пинс одновременно с отбоем. Отсрочка не помогла, да и не могла помочь, но чем позже - тем меньше шансов кого-то встретить. Ночью легче, чем днем, но из пространства за пределами люмоса доносится огромное количество скрипов, писков и шорохов. Кажется, что он идёт в толпе на ярком свету, и все его видят, но у него самого завязаны глаза. С чего вот сегодня накрыло? Подавитель, что ли, перестаёт действовать? Если так, то плохо. Надо бы вместо похода в Хогсмит встретиться с семейным колдомедиком, пусть… — Блядь, Поттер!!! Гриффиндорец выныривает из темноты неожиданно. С алыми пятнами на щеках, испариной и трясущимися руками. Он медленно идёт, держась за стену. Драко хмурится. Больничное крыло в другой стороне. Где, Мордред их побери, Уизли с Грейнджер, бросили друга на полпути? — Ты хоть у Помфри был, идиот? — зачем-то спрашивает Драко и Поттер, удивительно, не посылает его к дементорам, а слабо кивает. — И почему ушёл? Ты же на ногах не держишься. — Мне… Надо… В выручайку… — шепчет Поттер и, покачнувшись, чудом не падает. — Малфой, помоги… дойти... Пожалуйста. Драко внимательно осматривает бывшего школьного врага — после войны все стычки с Поттером, вместе с их причинами, кажутся возней в детской песочнице — не находит следов крови и молча приобнимает героя, позволяя на себя опереться. И вздрагивает: Поттер горит так, что удивительно, почему он ещё в сознании. При такой температуре, если верить книгам, начинает сворачиваться кровь. В панике Драко трогает нежданной проблеме лоб, тут же отдергивая руку: капли пота скоро начнут испаряться с кожи, как вода с раскаленной поверхности. В желудке шевелится, сворачиваясь клубком, ледяная змея страха — если Поттер сейчас загнется у него на руках, ему никогда не отмыться. Но и бросить героя нельзя. Долг жизни, выживет или нет — последствий он огребет полной ложкой. Блядь! — Да что ж от тебя всегда одни проблемы-то! — Драко ругается, подхватывая гриффирдорца на руки. — Решил сдохнуть втихаря, твоё право, я-то здесь причём?! — Куда… несешь… — речь дается Поттеру с трудом, его мелко трясёт, тонкая мантия быстро пропитывается потом и Драко бежит, на самом деле боясь не успеть. Один пролёт, другой, лестница… Поняв, куда его тащат, Поттер бьется в руках раненным низлом: — Не надо… к Помфри… не надо туда… мне нельзя! Драко не удерживает резко рванувшееся из рук мокрое тело, и Поттер, метнувшись к стене, стягивает у горла мантию. Оба тяжело дышат, глядя друг на друга. Да что за бред-то? Почему он так себя ведёт, ему же помощь нужна? Драко растерянно трёт лицо, ничего не понимая, и замирает, уловив слабый аромат гиацинтов. Пах моментально наливается тяжестью, там разливается кипяток и зарождается судорога, вынуждая согнуться и застонать. Поттер с ответным стоном подаётся к нему и тут же отшатывается обратно, испуганно прикрыв рукой рот. И до Драко, наконец, доходит. Он медленно подносит к носу ладонь, принюхиваясь. Запах гиацинтов, слабый, едва уловимый, сшибает с ног и действует, как убойная доза афродозиака. Член встаёт колом. Драко заливается краской, прикусив кулак, и беспомощно спрашивает, сам не веря в свою догадку: — Поттер… Гриффиндорец отводит глаза. — Поттер, ты… ты омега? Сознание Драко двоится. У него не укладывается в голове, как герой, победивший самого страшного мага столетия, перед которым сам Драко и его семья ползали на коленях, герой, о котором грезила половина женщин в Магбритании от пятнадцати до пятидесяти, непонятно за что наделенный огромной силой и безумной удачливостью герой, мог оказаться омегой? Ко всему прочему, он полукровка! И в то же время, вот он. Слабый сейчас, горячий, влекущий, безумно вкусно пахнущий. Подходи и бери… Резко выхваченная палочка слушается с трудом, так велико возбуждение, но связку заклинаний, отшибающую на шесть часов нюх и потенцию, первая помощь для потерявшего самоконтроль альфы, наложить удаётся с первого раза. Драко отскакивает от Поттера и сам приваливается к стене, пытаясь упорядочить хаотично мечущиеся в голове обрывочные мысли. Альф и омег среди магов было мало, дай бог каждый десятый, все из чистокровных родов не ниже шестого колена. Квинтэссенция чистой крови, следующая ступень, дар, гарантирующий одаряемым крепкий счастливый брак и магически сильное потомство. Омег-мужчин ещё меньше, один парень на двадцать девушек. Редкость страшная и магический сбой в генах. Слабые здоровьем, они могли выносить только одного ребёнка и часто умирали в родах. Оттого на брачном рынке среди альф почти не котировались, и предпочитали союз с девушкой-бетой, которой, с помощью определённых ритуалов, могли зачать ребёнка. Поттер решил поступить также? Но его рыжая Уизлетта — омега. Да и сам он силён, смерть в родах ему не грозит точно — удерживать в таком состоянии ауру и запах, с ума сойти! Всегда считалось, что контролировать себя в течке невозможно! Не откажи подавитель и не будь Драко накануне гона — ничего бы не почувствовал… — Малфой… Драко вздрагивает и возвращается в реальность. Обдумать все можно и позже. Сейчас, когда стало понятно, что Поттер не умирает, страх отпустил, но пришло стыдное душное любопытство. Как любого альфу, его растили в благоговении перед омегами. Омега в течке перед посторонними — неслыханное непотребство, и чудовищное оскорбление для семьи. Даже Лорд в худшие свои дни их не трогал, вбитый в подкорку запрет устоял перед безумием. Драко всегда знал, что увидеть омегу в течке сможет только свою, и только после того, как их свяжут брачные узы. Девушки-беты влекли его, он с удовольствием спал с ними, помня, что приятное времяпровождение безопасно для обоих. Но до сегодняшнего дня, до скрутившей его от крышесносного запаха судороги, он даже не подозревал, каким суррогатом было испытываемое им прежде влечение. — Ты ведь… меня… не тронешь?... Я знаю… что ты альфа… хоть ты и… прячешь запах. — Всё прячут запах. И только парни-омеги прячут статус. Не повезло тебе, Поттер, что говорить. Мелкая Уизли в курсе? Поттер молчит, тяжело дышит сбоку справа, и это завораживает, сладко царапая изнутри. Остальные звуки, так мучившие весь день, постепенно глохнут, и реальность сужается до освященного пятачка посреди пустого коридора. Вдох-выдох. Вдох-выдох... Сердце бьётся в такт чужому дыханию. Вдох... Драко трясёт головой, вырывается из дурмана и рискует подойти ближе. — У меня не встаёт на парней, не дергайся. Мне даром не сдалась твоя девственность, — вновь опаляет стыдом от осознания, что Поттер ни с кем и никогда не спал, даже со своей рыжей. Иначе к запаху гиацинтов примешался бы другой. — К тому же, альфа никогда не обидит омегу. Просто не сможет. — И хорошо… Ты мне… должен… помнишь? — Малфои ничего не забывают, Поттер, - морщится Драко, напоминая себе о последствиях магловского воспитания. - И свои долги всегда отдают. — Тогда… в погашение долга… помоги мне… добраться… до выручай-комнаты и… пережить… течку и… сохрани… в тайне… мой статус. — Пережить течку? В венах вскипает кровь, а в голове вихрем проносятся пошло-откровенные картинки. От запретного предложения гон накатывает волной, пытаясь взять верх над зельем и заклинаниями. Драко идёт по краю, благоговейно поднимая и прижимая к груди горячее искушение, ощущая себя пятнадцатилетним подростком, которого отец впервые привёл в бордель. Драко не чувствует запаха, но он его помнит, и это воспоминание при взгляде на закутанного в мантию Поттера заводит сильнее, чем дюжина голых девушек-бет. Воспоминание о запахе, и понимание, что Поттер течёт, что они одного биологического вида, и что у Драко тогда, выходит, точно так же ещё не было полноценного секса. Но может быть сейчас. Если ему позволят. Как оно, отпустив себя, полностью окунуться в замешанный на гормонах воздух, пропитанный гиацинтами, и вбиваться в смазанное живой амортенцией, идеально предназначенное природой для твоего члена тело, способное принять полноценный узел? Вязка, таинственная и будоражащая вершина, познаваемая только с омегой, какая она? Вновь ошпаривает кипятком, Драко зажмуривается и спрашивает, заикаясь: — Ты… ты хочешь, чтобы я… чтобы мы… мы с тобой… — Да нет же! — Поттер ворочается, заставляя Драко сцепить зубы. — Просто помоги… Вода… Лекарства… Страховка… — Я понял. Не самый плохой способ расплатиться, — разочарование граничит с физической болью. Нужно бы отказаться — непотребство! — но Драко не находит в себе на это сил. Даже под заклинаниями, без права обладать и чувствовать, находиться рядом слишком сладко, постыдно и будоражаще. Всё чувства сконцентрированы сейчас на Поттере, остальной мир выцвел и онемел. — А где Грейнджер и Уизли? Как они могли тебя бросить? — Они… не знают… — Поттер прячет лицо, невольно намочив на Драко рубашку. Дышать на счёт и не думать о сексе! — Я когда понял… было стыдно… Мне и сейчас… стыдно… Я не могу… им сказать… — Нашёл, чего стыдиться. И как ты мог не знать, кто ты? Хотя, ты же у маглов вырос… Драко старается идти бесшумно, но замок будто вымер. Коридоры пусты. Где дежурные? Ни он, ни Поттер с момента отбоя никого не встретили. Может, Хогвартс сам помогает своему защитнику, чувствуя, что тот не хочет быть обнаруженным? А ему позволил найти, поскольку признал способным оказать необходимую помощь? Странно, но Драко нравится эта мысль. А следующая пришедшая в голову мысль нравится ему ещё больше: — Ты не сможешь жениться на своей Джинни, знаешь? Брак между двумя омегами, даже разнополыми, невозможен. — Знаю. Мы… разошлись... Она… тяжело… не скажет... остались друзьями. — А Помфри как тебя такого отпустила? — беспомощного, горящего, соблазнительного… Не думать! Он просто отдаёт долг. — Не ходил… ребята... до дверей… попросил сам… Мы… пришли?... Ты остано... вился. — Пришли. Драко на мгновение застывает перед нужным портретом, собираясь с духом, трижды проходит мимо, и вваливается с драгоценной ношей на руках в небольшую комнату, идеально, по его мнению, обустроенную для того, чтобы Поттер смог пережить следующие три дня. И он вместе с ним. Он ведь справится? Не может не справиться. Омеги неприкосновенны. Даже Лорд помнил об этом, а он тем более не забудет. Он не прикоснется к Поттеру, если тот не попросит. А если попросит, сможет ли удержаться? Заправленная специальным колдовским шелком двуспальная кровать, большая медная купель около, два занавешенных окна для свежего воздуха, шкаф с запасным бельём и шкаф для банных принадлежностей и зелий со специальными полотенцами, удобное кресло со столиком. Туалетная комната за ширмой в углу, для него — Поттеру она не понадобится, пока не закончится течка. Драко в ужасе смотрит на ванну. — Тебе нужно вымыться в специальном зелье, очищающие не помогут. Поттер… Ты сможешь сам? — Не уверен… Попробую… Драко осторожно опускает его на пол, придерживая. С мантией Поттер справляется, но для трясущихся рук пуговицы оказываются непреодолимым препятствием. Драко, матерясь про себя, помогает, стараясь не распахивать рубашку. Одна, вторая, третья… Ремень на брюках и молния. Поттер не сможет стащить с себя штаны. Мерлин! Ему же никогда не нравились парни? Слова отца о том, что однажды деление магов на женщин и мужчин для него сменится делением их же на альф, омег и бет, всегда были просто словами. Но сейчас это произошло. В этой комнате находились не два парня, враждующих с первого курса. Здесь и сейчас были заперты омега и альфа. Очень привлекательный, текущий омега с божественным запахом и держащийся на железном самоконтроле альфа. Они, если захотят, могут заключить брак. Если между ними случится незащищенная вязка, Поттер родит ему ребёнка. — Ты… покраснел. Злишься?.. Прости, я… Только выросший у маглов Поттер мог поверить, что свободный альфа не захочет текущего омегу! И только он же мог выбрать в помощники Драко вместо Помфри. Гарри не понимает, насколько запретно и порочно то, что сейчас происходит. Слово «альфа» для него ещё ничего не значит, Драко контролирует ауру и запах. Лучше его не пугать, пусть и дальше думает, что нежеланен. Драко, зажмурившись, расстегивает злополучные штаны и стаскивает их вниз вместе с бельём, умудрившись так и не коснуться голой кожи. Потом стаскивает с несопротивляющегося тела и рубашку, оборачивает его в мантию и подносит к наполненной до краёв ванне. Пробует воду. Вода исходит паром, но окутывает руку прохладой. Только сейчас Драко осознает, что Поттер больше не кажется горячим. Маловероятно, что отступила течка, значит, он тоже горит. Подавитель совсем перестал действовать. Нужно что-то придумать. — Гарри, я заказал комнате обычные зелья, облегчающие течку. Меня учили, как помочь… будущей жене. Я ничего не чувствую, но цвет у воды правильный, золото с бирюзовыми искрами. Будем надеяться, что и состав верный. Залезай, тебе должно стать лучше. Через полчаса я помогу тебе вытереться и отнесу на кровать. Забраться в воду Поттеру удаётся самому, опираясь на подставленные руки. Драко смотрит в сторону, ему хватает и воспоминаний о запахе. Тела лучше не видеть как можно дольше. Наконец, Гарри со стоном находит удобное положение, а Драко обессилено сползает на пол, привалившись к изогнутому медному боку. Нужно отлучиться и решить вопрос с подавителем, иначе он не сможет находиться с Гарри, когда тому станет совсем плохо. Но оставлять его одного пока нельзя - слишком опасно, вдруг потеряет сознание и захлебнется - поэтому не сейчас. Драко кладёт подбородок на лежащую на краю ванны руку, и впервые за все эти годы внимательно разглядывает Гарри Поттера. Золотая вода бликует, скрывая омегу до шеи, оставляя любопытному взгляду только голову с непослушными чёрными вихрами, слегка вьющимися от воды. Одна прядка касается очков в дорогой оправе — когда сменил? — ещё одна тонких, но красиво очерченных, сейчас припухших и искусанных, губ. Глаза закрыты, ресницы чёрные, длинные и густые, чуть загнуты вверх. Брови изломаны к краям, как нарисованные — ни одного лишнего волоска. Нос изящный, прямой, идеально подходящий к лицу. Гарри бледен, но загар все равно угадывается на чистой коже, нежной даже на вид. Драко не знает, каким был Джеймс Поттер, на которого, по слухам, так похож сын, но Гарри был красив. Очень красив. Интересно, он всегда таким был, или проснувшаяся природа украсила данное от рождения? — Почему ты не чувствуешь запахов? — голос слабый, но больше не срывается, зелья пока помогают. Драко отвечает, осторожно подбирая слова. — Специальное заклинание для альф, твой омежий запах сильно на меня действует. Поскольку я помочь тебе хочу, а не трахнуть, принял меры предосторожности. — На бледных щеках снова вспыхивает румянец, и Драко поспешно продолжает: — Как ты умудрился оказаться в течку в коридоре? Никто из альф не причинил бы тебе вреда, но если бы не я, вряд ли твой секрет остался бы секретом. Гарри молчит долго, а Драко расслабленно любуется им. Клубящийся пар влияет и на него, для них обоих это временная передышка перед предстоящим кошмаром, возможность собраться с силами и спокойно поговорить, полностью осознавая свои слова. — Я не ждал течку так скоро. Это вторая моя течка, первая была два месяца назад. А я читал, что в среднем цикл у омег полгода. Не понимаю, почему у меня он оказался таким коротким. Как я тебе завидую, Малфой! Не представляешь, что это за ужас. И, мне кажется, в прошлый раз было легче. — Конечно, легче. — Драко мрачнеет, удивляясь такой беспечности. — Полагаю, ты прочитал первую попавшуюся книжку и успокоился? Нужно было сказать хотя бы Грейнджер. Я терпеть её не могу, но талант находить в кратчайшие сроки и систематизировать нужную информацию у неё не отнять. — И почему первая течка была легче? — настороженно спрашивает Гарри, распахивая невозможно зелёные глаза. — Потому что ты слишком силен для омеги. — Драко вздыхает, понимая, что шансы обойтись без помощи критически упали. — Это хорошо — ты не умрёшь родами, выносишь столько детей, сколько захочешь, сможешь выбирать из сильнейших альф, хотя обычно они не рассматривают в пару таких, как ты, из-за магической и телесной слабости. — Звучит ужасно. Я всё же надеюсь жениться на девушке, не готов я детей вынашивать, — Драко понимающие хмыкает. — Но если всё хорошо, в чём тогда проблема? — В силе твоей течки. Несколько первых раз ты с колдомедицинской помощью сможешь обойтись без альфы, но даже если ты и женишься на девушке, как планируешь, тебе придётся быстро найти себе постоянного партнёра, не претендующего на тебя в другое время. А это очень сложно, Поттер. Не представляю, где ты найдёшь такого идиота. — Будем решать проблемы по мере поступления, — Гарри взъерошивает волосы идеальной формы рукой с тонкими изящными пальцами, провожаемой восхищенным взглядом Драко, и настороженно спрашивает: — Это ведь не все, правда? — Нет. Твоей первой течки ещё не было. Она начинается сейчас. У сильных омег первая течка наступает со второй попытки, с перерывом в два месяца. Тебе будет намного хуже, чем раньше, Гарри. Я буду стараться изо всех сил, но, возможно, придётся бежать за помощью. Прости, я не хочу, чтобы ты у меня на руках умер. Я бывший пожиратель, сам живым потом из Хогвартса не выйду. — Ты уверен? — слабо шепчет Гарри, с ужасом глядя на него. — Абсолютно. — Блядь! Гарри с головой уходит под воду. — Полностью с тобой согласен. Драко храбрится, не зная точно, чего дальше ждать. Такой опыт он должен был получить после ритуала на родовом алтаре, и помогать омеге пережить течку совсем иначе. Кого, если что, звать на помощь? Помфри, крестного, мистера Кайрона? Зелье испарялось из воды с положенной скоростью. Передышка почти закончилась.