Голубое море у Линдона

Он сидел на скамейке у стены небольшого домика и начищал свои доспехи. Маленькая улочка, извиваясь, спускалась к морю. Серебристо-белые домики в два этажа были украшены резьбой, между ними зеленели сады. Отсюда моря не было видно, но он знал, что где-то внизу волны накатывают на песчаный берег, а над бесконечной синевой летают стаи чаек, и, если прислушаться, то можно услышать их крики и шум волн. Он прервал свое занятие и прикрыл глаза. Солнце палило. Вдруг он услышал легкие шаги, её шаги. Она аккуратно, но совершенно бездарно, попыталась подкрасться к нему, чтобы водрузить на русую голову венок из свежих цветов. - Лучше носи его, а не этот глупый шлем - произнесла она, стараясь говорить бодро, но от него не укрылась лёгкая дрожь в её голосе. Он повернулся, хотел было начать объяснять ей что-то про честь и долг, но утонул... утонул в её глазах, голубых, как море и как небо над ним. Утонул, как тонут в море, как можно (хоть это и смешно) утонуть в небе, когда в ясный день долго-долго лежишь на плоской крыше дома и смотришь вверх, а потом поворачиваешь голову и видишь её глаза и снова тонешь, когда кажется, что нет ничего кроме этих глаз цвета моря... - Это мой долг Ленэ, - ласково произнёс он, выныривая из этих глаз и переводя взгляд на руки, теребящие подол белоснежного платья. - Я вернусь, вот увидишь. - А если нет? - её голос задрожал - Как я без тебя, Нейтано? - Я вернусь, - упрямо произнёс он и накрыл её руки своей ладонью. Они сидели в маленькой спальне, он чистил доспехи, а она неподвижно наблюдала за ним глазами цвета моря, она сама была как море, что плескалось у стен Гавани. То спокойная и неподвижная, то грозная и опасная. Она могла часами сидеть вот так, а потом вскочить и пуститься в пляс, или убежать из дома на несколько дней, а потом вернуться, словно бы ничего и не было. Это была его Ленэ, танцующая в волнах, знающая каждый изгиб берега, каждую бухту, способная переплыть залив даже в самом широком месте. Та, что родилась почти одновременно с городом и прожила всю жизнь среди этих улиц, та, которую нарекли невестой моря. Ленэ, на которую он имел немногим больше прав, чем любой другой, потому что она была раз и навсегда повенчана с голубыми водами этой бухты. - Спой что-нибудь, - попросил он, желая отвлечь её от грустных мыслей. Она молча встала и взяла арфу. Тонкие пальцы дотронулись до струн, мелодия, чистая и светлая наполнила комнату. Он слышал в этой мелодии шум волн и крики чаек, голоса в порту, скрип снастей корабля, и вдруг громче стали волны, над морем разразился шторм, стали громче крики чаек, раздался треск сломанной мачты, а среди шума бури он вдруг услышал звон мечей, гром барабанов, крики раненых. Музыка резко оборвалась. - Прости, - тихо сказала она. - Я не хотела. Он знал, что Ленэ не может иначе, что она всегда играет свое сердце, что иначе ничего не выходит, что такова она, что по-другому она не может. Струны дрогнули, дрожащим голосом она пела какую-то известную балладу, но выходило у неё плохо, пальцы дрожали и путали струны, голос то и дело пропадал, слезы наполняли глаза цвета моря. Арфа выпала из её рук, море прорвало плотину и потекло по щекам. - Мне страшно - тихо прошептала она. Они сидели вдвоём прямо на полу, он гладил её по волосам и шептал что-то успокаивающее, она плакала долго, пока не уснула, свернувшись калачиком у его ног. Он закончил чистку и вышел из дома. Мимо домов и садов, мимо прощающихся и уходящих завтра на рассвете, он почти бежал к морю цвета её глаз. Солнце клонилось к закату, освещая голубое море и придавая ему сиреневый оттенок. Он сидел на берегу и смотрел на запад. - Значит завтра, - грустно произнёс чей-то голос. - Она не переживет, Сельнэ, - грустно заметил Нейтано. - Значит, она уйдёт за тобой. - А если не за мной, если к Ульмо? - Значит, такова судьба. - Ничего это не значит! - Воскликнул Нейтано, а потом грустно добавил - она не сможет без моря. Она будет несчастна. - И без тебя она тоже не сможет, - заключил Сельнэ, - но ты всегда можешь переродиться. - Меня больше не пустят сюда, наше время здесь кончается. Я думаю, что это последняя наша битва здесь. Потом в Валинор. - В Валиноре есть море. - Но не это - возразил Нейтано, в его голосе почти не было злобы, только печаль. - Сельнэ, расскажи про море в Валиноре. Я родился уже здесь и всегда смотрел на Запад, на море, на другое море, потом мы бежали, бежали дни и годы, я видел, как погиб Белерианд, видел, как уплывали корабли, но я остался, пошёл за владыкой. Я видел, как строился этот город, как поднимаются серебристые башни, как сюда приплыли первые послы Элроса, видел, как строил свои козни Враг, защищал этот город, я уплывал в море, но всегда возвращался, мне казалось, что мое место здесь. Но всегда моё сердце звало меня на Запад, за край. Расскажи мне, Сельнэ, что там, почему оно стремится туда? И почему ты ушёл оттуда, почему оставил этот край? Взгляд Сельнэ устремился на заходящее солнце. - Что там за краем? Там совсем другое море, прекрасное, но совершенно иное, там волны бьются о совсем иной берег, а среди гор стоит белоснежный город, а над ним, теряется в облаках гора, и город взбирается на неё всё выше и выше, а в море стоит остров и на нем тоже город, город, в котором все пахнет морем и рыбой, в котором, каждый знает в какую сторону дует сегодня ветер и будет ли вечером шторм. А море разбивается о скалы белой пеной... Я был молод и поверил ему. Он стоял там, на площади, и звал за собой, а за ним стояли его сыновья, они были героями, он звал нас творить историю, звал на войну за справедливость, а потом он дал клятву, и дали клятву его сыны, и все кричали, кто одобряя, кто осуждая, а я дал свою клятву. Я поклялся идти за ним до конца, до победы, идти за витязем в сияющих доспехах. Но в тоже время я до самого конца не верил, что мы уйдём просто так, мне казалось, что у берега нас догонит армия майар и пойдёт с нами, что мы в два счета победим Врага, что мы увидим иной край, а потом вернемся домой. Так и было. Но перед этим были века, века скорби и потерь, и бой был иным, и дивный край, что мы хотели увидеть исчез теперь навсегда. А когда горели корабли, я вдруг осознал, что это не игра, что мир изменился, но было уже поздно отступать. А дальше была война, была смерть среди бессмертных, были редкие проблески радости, было море, что горело в лучах заката. Когда нас простили, когда белоснежные корабли уплывали в Закат, я увидел совсем иное море. Ещё там, в Валиноре, мой отец делал стекло такого цвета, как море здесь у Линдона, и в день, когда все уплывали домой, я, наконец, понял, где останется мое сердце, нашел свой последний порт. А теперь мне снова нужно воевать, снова покидать дом. Мне иногда снится Тол-Эрессеа, хотя я почти не был там. Мой отец иногда шутил, что моя мать была из телери, она такая же, как я. Сельнэ замолчал, погрузившись в воспоминания, закат догорал. Волны накатывали на берег, чайки кричали, от берега отошел корабль и направился к югу. - Сельнэ, можно тебя попросить? - прервал тишину Нейтано - не дай ей сделать это, если я умру. Защити её, отвези её ко мне, на Запад, к тому, иному, морю. Сделай это ради меня. Если я умру, выживи и спаси её. Ради нашей дружбы. Он вернулся домой уже в сумерках. Она ждала его в маленькой спальне, слезы высохли, она смотрела в пустоту, или быть может в будущее. Он молча вошёл и поднял арфу с пола. Пальцы пробежали по струнам, один раз, другой. Он запел. Он пытался вложить в песню весь этот день, весь город и море, что плескалось у его стен, надежду на возвращение память о светлых днях. Он пел о море, что есть только у Линдона, что похоже на осколок голубого стекла. Он смотрел в её глаза цвета моря, и ему казалось, что в этих глазах плывут корабли, что эти глаза и есть море, что оно спряталось на дне её глаз. Он пел о роге, что зовёт его в бой и о море в её глазах, что он сохранит в сердце. Ночью ему приснился город из белоснежного камня под сенью горы, вершина которой теряется в облаках, ему приснились деревья, сотканные из света, и остров, о который бьются волны. А потом ему приснился берег моря, уже другого, моря, у которого он родился, его родной город, он шёл по самому краю моря и песка, и у его ног плескались волны. А потом вода сменила цвет, песок стал светлее, а он, как ему показалось выше, Нейтано увидел, что стоит на берегу залива Лун, а его Ленэ, дитя этого города, стоя по пояс в воде, улыбается морской дали. А в руках у неё венок из белых, как её платье цветов, который она опускает в воду и достаёт из неё другой, сплетенный из водорослей. Он увидел, как она улыбнулась ему, а на шее у неё блестело ожерелье из ракушек и жемчуга, который может достать со дна только она. Он хотел смотреть вечно на ее улыбку, на ее волосы под венком, вечно смотреть в ее голубые глаза. Внезапно какой-то звук заставил его обернуться. И тут все переменилось, не было больше ни моря, ни берега, ни Ленэ. Он стоял на выжженной земле, под чёрным небом, он поднял руку и увидел на ладони кусочек голубого стекла, цвета моря у Линдона. А потом он услышал рог, и понял, что за звук заставил его отвести взгляд от Ленэ. Они уходили строем, Последний союз Эльфов и Людей. Он шёл со всеми в своих сияющих доспехах, он нес в своём сердце этот серебристый город и море, что похоже на кусочек стекла, и её глаза полные моря. Он уходил, чтобы не вернуться...