Однажды...

Однажды маленькая глупая девочка потеряла всех, кого любила. Однажды маленькая глупая девочка, потерявшая всех, потеряла все, что имела. Однажды у маленькой глупой девочки, потерявшей всех и все, осталось только маленькое зеркало и капля крови. Однажды маленькая глупая девочка, потерявшая всех и все, разбила свое маленькое зеркало. Однажды маленькая глупая девочка, разбившая зеркало, обрела все, но потеряла что-то, что нельзя отобрать, а можно только отдать. Однажды маленькая глупая девочка поставила на кон все и проиграла. Однажды маленькая глупая девочка изменила мир…

Она открыла глаза, в комнате было душно, на одеяле играли солнечные зайчики. Все, как всегда… Она аккуратно провела ногтем по предплечью, оставляя на нем черную полосу. Все, как всегда… Она открыла окно и посмотрела в сад. Было лето, духота и жара сковывали утренний воздух. Она посмотрела на свои руки и пересчитала полосы, ровно сто тысяч. Сто тысяч дней. Эти полосы, единственная магия, которую она могла творить. Бесполезное напоминание? Зов к мертвой совести? Она не знала. Она почти ничего не знала о тех, кто ее заключил. Но знала, за что. В шкафу висело зеленое платье, не новое, но и не старое. Обычное. В стотысячный раз она надела его. И в девяностотысячный удивилась, как это платье еще не стало трухой. — А ведь сегодня праздник. Не думаете? — Обратилась она к потолку — Молчите? Ну и ладно! Мне плевать на вас! Лишь бы книжки поставляли! На полке стояли новые книги, в девяностотысячный раз она удивилась, где они их достают. В стотысячный раз она подошла к окованной железом двери и дернула за ручку. В стотысячный раз дверь не поддалась. Она могла бы давно сдаться, но надежда еще не умерла. Хотя каждое утро она говорила себе: «Ничего не случится. Не трогай дверь», она все равно дергала ручку в слепой, почти инстинктивной надежде, что в этот раз дверь откроется. Она очень боялась, что пропустит ту самую секунду открытия заветной двери. Это был единственный ее страх. Больше она ничего не боялась. В комнате была еще одна дверь, всегда открытая. За дверью был сад, за садом река, за рекой поля. Дальше полей ей убежать не удавалось. Она падала без сил и просыпалась снова в той же постели, тем же самым утром. Она взяла с полки первую попавшуюся книгу и вышла в сад. — Не бойся, я никуда не убегу, — сказала она птице в который раз. Птица взлетела, как и всегда… В тени большого дерева она, как и всегда, открыла книгу и принялась за чтение. За все эти дни она прочла тысячи книг, интересных и не очень. Эта книга ей понравилась, хотя с каждым днем таких книг становилось все меньше. Наверное, она стала избирательней со временем. Книга была о технике, немного занудная, но с красивыми картинками. Она подумала, что мир уже далеко ушел вперед, а она безнадежно отстала в своем зацикленном дне. Ей совсем не обязательно было есть, но яблоко на дереве смотрелось очень аппетитно, да и на вкус оказалось не таким уж плохим. «Какое это по счету яблоко?» — подумала она. Дочитав книгу, она вернулась в дом. В ящике резного письменного стола лежала бумага, краски и ножницы она нашла в соседнем. Гирлянда вышла кривая, но вполне симпатичная. Она украсила окно и улыбнулась. В маленькой кладовке лежали свежие овощи и фрукты, словно вчера собранные с грядки. Она соорудила из них что-то похожее на именинный пирог. До темноты она сидела, рассматривая альбом каких-то неизвестных ей художников, который тоже стоял на полке. Потом, когда в комнату прокрались сумерки, она зажгла свечи и попробовала свой пирог. Он оказался вкусным, но без печи сделать что-то по-настоящему хорошее она не могла. На самом деле, она могла делать все в пределах одного дня. Каждый следующий начинался на той же кровати в то же время, комната была все той же, менялись только книги на полках. Доев пирог, она налила в стакан немного воды и попробовала превратить ее в вино. Вода осталась водой… Неожиданно даже для нее самой она вскочила, опрокидывая стул, перевернула стол, кровать, уронила книжный шкаф, сорвала карниз, в бессилии сделать что-то большее. Она пятьдесят раз поджигала дом, тысячу раз пыталась бежать, во всех направлениях, всеми способами, она пыталась даже убить себя… Но у нее ничего не получалось. За секунду до смерти она засыпала и вновь просыпалась уже на кровати летним утром. Она танцевала среди осколков и горящих книг, исполняла танец смерти. Ужасный, пугающий, страшный, но такой удивительный. Дом горел. Горели стол, стул и шкаф, загоралась кровать. Она танцевала, по углям ступали босые ноги, руки тянулись к небу, скрытому полыхающей крышей. Она слышала далекую мелодию, мелодию из прошлого… Она упала без сил за секунду до того, как обвалилась с грохотом крыша. Где-то в тишине темной комнаты раздался щелчок. Маленькие цифры показывали 100001. В стотысячный раз она уснула, чтобы проснуться в той же комнате. Она ненавидела все это, ненавидела лето, жару, ненавидела зеленый цвет этого мерзкого платья. Она безумно скучала по дождю, по настоящему ливню. Она была намного сильнее всех этих подлецов, обманом заманивших ее в эту ловушку. Она была древнее, древнее их всех. Но она проиграла, в первый раз и сразу так надолго. Она так устала…Но она не сдалась, она кричала об этом своим танцем. Она борется. Она выберется отсюда не завтра так через сто, через тысячу дней. Она убивает себя, рушит дом, но не сдается. Она читает книги, рисует в альбомах, пишет стихи, но не сдается. Однажды она выберется, и тогда… Однажды…

Однажды через сто тысяч дней после Великой Катастрофы, кто-то очень глупый нашел зеркало, склеенное из ста тысяч кусочков. Однажды этот мир изменится, как изменился когда-то. Однажды проснется древняя сила, но не сегодня. Сегодня кто-то просто нашел старое разбитое зеркало. Но однажды это изменит мир… Однажды…